Глава 8

Тейла

Я застыла перед дверью ректорского кабинета и сделала глубокий вдох. Всё это было слишком неудобно. И хотя всё моё нутро просило снова увидеть Рионара хотя бы одним глазком, остаться с ним наедине на весь вечер было выше моих сил. Всё-таки кто он… и кто я. Особенно после того, как Гриссен начала распускать слухи о том, что якобы застала меня у него на столе в самой однозначной позе. Теперь не меньше половины всех эри академии смотрели на меня искоса и перешёптывались за спиной. Даже Бетти, которая только сегодня вернулась со своего больничного, осторожно уточнила у меня, насколько этот слух правдив.

Кроме прочего, мне было невозможно стыдно за те два поцелуя, ведь они были так неуместны и, скорее всего, далеко не по взаимному интересу.

Щёки вспыхнули, но отступать было некуда: я и так уже опаздывала на назначенную встречу. Задержала дыхание и, словно ныряя в воду, постучала.

— Да-а, войдите, — раздался низкий тягучий голос, от которого сердце замерло на мгновение, и волна сладкого тепла прокатилась по телу. Взявшись за ручку, я толкнула дверь вперёд и остановилась на пороге. Дракон поднял на меня пронзительный взгляд: — Я ждал вас, эри Свонн.

— Эйр Морай, — я прикрыла за собой дверь и присела в преувеличенно вежливом реверансе.

— Вы без тетрадей? — заметил он. — Ничего, у меня всё есть. Проходите.

— Думаю, в этих занятиях нет необходимости, — произнесла я так решительно, как только могла, но к концу фразы всё равно голос предательски затих. — Я договорилась о пересдаче по грибковым заболеваниям, а эра Гиббс сегодня сказала, что у меня всё будет в порядке.

Если совсем уж честно, с эрой Гиббс пришлось договариваться, пообещав ей знакомство с моим дядей Томасом, который вот только на днях овдовел, и хотя имел скверный характер, составил бы этой грымзе отличную партию. Она оказалась только рада, и пообещала, что не будет придираться, как обычно, и позволит мне отвечать чисто по билету.

— Вы уверены? — осторожно уточнил ректор. Я кивнула. Чем скорее отсюда уберусь, тем лучше будет для репутации короля. Хотя что-то мне подсказывало, что таких, как Гриссен, не оттолкнёт факт связи Рионара с кем-то из адепток. Скорее наоборот, воспримут его как знак, что и у них есть шанс.

— Простите, я вас подставила, — мой взгляд опустился в пол. — Должно быть, эри Гриссен видела, как… как вы… как я…

Он встал из-за стола, пересёк кабинет и молча щёлкнул замком. Ему для этого не нужно было двигаться. Достаточно было использовать немного магии. Но он остановился рядом, скрестил руки на груди и плечом опёрся о запертую теперь дверь.

— Так и в чём проблема?

Я окончательно смутилась, но всё же смело посмотрела ему в глаза:

— При нашей прошлой встрече я была под влиянием приворота, которое заставляет почувствовать влечение к тому, кого увидишь первым. Мы оба оказались жертвами. Однако после этого случая вся академия уже говорит о том, что мы с вами связаны чем-то большим, чем отношениями ректора и адептки.

— В некотором смысле так и есть, — заметил он. — Я держал вас на руках, когда вы только родились, и всегда был дружен с вашей семьёй.

Я почувствовала, как начинаю краснеть, и вместо того, чтобы окончательно стушеваться, почему-то начала на него злиться.

— Вы прекрасно понимаете, о каких отношениях я говорю!

Он несколько мгновений молчал, глядя мне в глаза, а потом прошёл к своему столу:

— Есть у меня идея, как решить этот вопрос, — Рионар достал из ящика стола стопку бумаг и положил их перед стулом для посетителей. — Ознакомьтесь.

Я неуверенно пересекла кабинет и, остановившись у стола, опустила на него взгляд.

— Пьеса?

— Видели её когда-нибудь?

— Конечно, это ведь пьеса о Спасительнице. Мама назвала меня в её честь…

— На днях ко мне пришла эри Сильвия Стоун, старшая по драматическому кружку, и жаловалась, что адептка, исполняющая роль Спасительницы, не сможет принять участие в спектакле. Как думаете, вы справитесь?

Я с сомнением повела головой:

— Но как это может решить проблему грязных слухов?

— Очень просто. Роль принца Рионара буду играть я. И всё, что могли видеть между нами — просто спишут на репетиции.

Перед моим внутренним взором возникли образы из спектакля о Спасительнице, который мы с родителями смотрели в прошлом году в исполнении приезжей труппы на сцене Главного Театра Шайгенара. Как Спасительница целовала принца, пробуждая его от вечного сна, как он нёс её на руках с отравленной стрелой в спине, и как в последней сцене она испарилась прямо во время поцелуя настоящей любви. Я представила, что на их месте могли бы быть мы с Рионаром, и почувствовала, как в животе затрепетали бабочки.

— Это может сработать, — признала я. — Но ведь выступление уже через несколько дней, а это главная роль…

— Вы справитесь, эри Свонн, — с уверенной улыбкой ответил Рионар и жестом предложил мне сесть.

Следующие дни шли как во сне. В первой половине дня — занятия, во второй — Мой Принц. Это прозвище крепко приклеилось к Рионару после одного случая во время репетиции. Сцена, которую мы тогда играли, была в самом начале спектакля: принц, оказавшийся взаперти в замке Спасительницы, уговаривал её отправиться в прошлое с риском исчезнуть навсегда, и та с придыханием отвечает ему: “Да, мой принц!..” — бросаясь при этом ему на шею.

— Отправишься ли ты в прошлое, чтобы изменить историю и спасти народ Шайгенара? — спросил Рионар, нарочито неестественно поднимая перед собой руку и строя при этом страдальческую гримасу.

— Да, мой принц! — выкрикнула я. В этот момент мне нужно было сделать пару шагов вперёд и обнять Рионара, но под ногами оказался табурет, который ребята вовремя не убрали после сцены боя с гвардейцами Сагатонов. Споткнувшись, я буквально захлебнулась в слове “принц” и рухнула на дракона, который от неожиданности не успел среагировать — и мы оба повалились на пол.

— Простите, мой принц! — выпалила я тем же театральным тоном, сидя на нём сверху.

— Рад вашей готовности служить отечеству, эри Свонн, — ответил Рионар, — но не могли бы вы с меня слезть?

— Да, мой принц, — отчаянно краснея, ответила я и собралась уже подняться, но он поймал моё запястье и тихо, чтобы никто не услышал, произнёс:

— Если хотите, повторим эту сцену у меня.

У меня застучало сердце. Уж не знаю, что именно он имел в виду и было ли в этих словах нечто непристойное, но я поспешила встать. Присутствующие вовсю хохотали над произошедшим, и с тех пор прозвище “Мой Принц” приклеилось к Рионару в кругу адептов.

Однако, помимо заучивания реплик и репетиций он всё-таки принудил меня к индивидуальным занятиям, и это, признаться, было похлеще, чем отец с розгой за спиной.

— Вот здесь ошибка, — заметил Рионар, когда я выписывала в тетради химические реакции. При этом он положил одну руку на спинку моего стула, а другой указывал на последние написанные мною символы, и ощущение было, будто он вот-вот меня обнимет. Но, конечно, ничего подобного эйр Морай себе не позволял, и от этого каждый раз сердце билось так неистово, что я боялась, как бы он его не услыхал своим чутким драконьим слухом.

Соображать в таких условиях было настолько трудно, что после целого вечера в его компании наутро волнение почти не чувствовалось, и на самом зачёте я чувствовала себя как никогда легко.

Он не отпускал меня допоздна. Снова и снова мы повторяли одно и то же, пока я не отвечала идеально, и глубоким вечером он провожал меня до общежития по хрусткому снегу.

Мы никогда больше не вспоминали и не упоминали того, что случилось в результате воздействия приворота, и ни разу больше он меня не целовал. Даже во время репетиций, когда он лежал в хрустальном гробу, погружённый в вечный сон, я на самом деле не целовала его, а всего лишь склонялась над ним и замирала. В это время он открывал глаза и корчил мне смешные рожи, зная, что никто не может его увидеть. А потом садился, и мне пора было отступить, изобразив искреннее удивление.

— Сегодня уже лучше, — заметил он на прощание как-то вечером. Посмотрел на окна общежития, в которых сейчас горел свет, и опустил взгляд на меня. Огоньки из окон отражались в его глубоких голубых глазах, заставляя их блестеть. А мягкий зимний свет подчёркивал скулы и волевой подбородок. — В следующем семестре продолжим и, думаю, к концу года вы уже будете лучшей на своём курсе.

— Спасибо, эйр Морай, — улыбнулась я, действительно довольная своими результатами. — Всё благодаря вам. И всё же, почему вы делаете всё это для меня?

Вопрос, который не давал мне покоя все эти дни.

— Вы для меня невероятно близки, эри Свонн. Хоть мы и не виделись очень долго, все эти годы я получал информацию о том, как у вас дела, из самых проверенных источников.

— Вы следили за мной? — я непонимающе нахмурилась — Зачем?

— Думаю, вы скоро и сами это поймёте, — он подмигнул и подтолкнул меня в сторону входа. — Время позднее, а у нас завтра выступление. Поспешите. Вам нужно выспаться.

— Да, мой принц… — послушно ответила я и вошла в здание, чтобы остановиться после первого же лестничного пролёта, замерев у окна. Он стоял внизу, смотрел на меня и выдыхал клубы пара. Непокрытая голова была чуть припорошена редким снегом.

О чём он говорил? Что это всё значило?

Мы не сводили друг с друга глаз. Образы из снов мелькали передо мной один за другим, сменяясь с такой скоростью, будто вся жизнь пронеслась перед глазами.

Сейчас или никогда.

Делай, что должно, и будь, что будет.

Я выбежала из общежития, побежала к дракону по скользкой дорожке, поскользнулась в конце, но он поймал меня, придержав за локти.

— Что-то случилось, эри Свонн? — озабоченно спросил он.

— Я люблю вас, — выдохнула я. — Люблю с самой первой встречи, люблю всю свою жизнь! Я вижу вас во снах, и каждый раз, когда вы оказываетесь так близко, забываю обо всём.

Он смотрел мне в глаза, и выражение его лица показалось мне каким-то растерянным. Только теперь осознав, что всё ещё нахожусь в его объятьях, я осторожно высвободилась, оправила своё пальто и, отбросив волосы с лица, отвела взгляд в сторону. Рионар медленно втянул полную грудь воздуха, но я поспешила его перебить:

— Простите, это было неожиданно, и вы наверняка чувствуете себя странно, но я не в силах больше молчать. Должно быть, я ничем не лучше эри Гриссен.

— Вы… эри Свонн… Тейла… — выдохнул он, качая головой. Я подняла взгляд, и он встретил его — но больше ничего не произнёс.

Великая Туата-Де! Как стыдно! Это всё должно было остаться при мне!

— Я, пожалуй, пойду…

— Постой, — Рионар поймал меня за руку и, притянув к себе, припал к моим губам в горячем сильном поцелуе.

Во мне что-то словно взорвалось.

Это не может быть реальностью. Нет. Такого не должно было произойти.

Но руки отнялись, колени чуть не подкосились, и ему пришлось поймать меня за талию, прижать к себе и, запустив вторую руку в мои волосы, он целовал меня снова и снова.

Как во сне. Каждое прикосновение. Каждое ощущение. Каждый вздох. Я знала их наизусть и таяла в его руках, отказываясь верить в реальность происходящего. Он ведь держал меня на руках. Он старше меня на триста лет. Я для него — ребёнок, глупая девчонка, которая не может сама подготовиться к экзаменам. Во мне нет совершенно ничего особенного…

— Так и должно быть, Тейла, — выдохнул он и от звука моего имени из его уст по спине побежали мурашки.

— Вы напоили меня приворотом, когда держали младенцем на руках? — неловко пошутила я.

Он тихо рассмеялся, обхватил прохладными ладонями мои горящие щёки и прижался лбом к моему лбу.

— Ты скоро всё поймёшь. Скоро. Обещаю.

— Нет уж, объясните сейчас! — вскинулась я. Хотела добавить: “И объясните своё поведение”, — но это показалось уже несколько слишком.

— Не нужно. Завтра спектакль. У тебя должна быть свежая голова. А потом — всё объясню.

Я отступила на шаг. Руки Великого Короля медленно опустились.

Почему он целует меня? Он ведь не сказал в ответ, что любит меня. Да и как это могло произойти, если мы едва знакомы! Зачем он делает это? Зачем даёт мне надежду?

— В этом нет необходимости, — выдохнула я. — Всё в порядке. Я… просто сказала, и теперь мне легче, правда. Забудьте. Увидимся завтра.

— Послушай, — начал было он, но я не стала задерживать его больше. И без того позволила себе слишком много.

Слёзы почему-то покатились по щекам, когда я торопливо поднималась на свой этаж, и в комнате меня уже встречала встревоженная Беатриса.

— Тейла! — выдохнула она, обнимая меня у самого порога. Потом поспешно закрыла дверь и помогла мне снять пальто. Пальцы не слушались. Я осела на кресло и утёрла мокрые щёки.

— Что там случилось? Я услышала твой голос и выглянула в окно, а там вы…

— Я призналась ему в любви, — мой голос дрожал.

Бетти взволнованно вдохнула и прижала ладошку к губам.

— Не может быть! И как он отреагировал?

— Он… он поцеловал меня.

Бетти взвизгнула и обняла меня, на этот раз радостно, но потом сообразила и, держа за плечи, заглянула мне в глаза:

— Но что тебя так расстроило? Если твои чувства взаимны…

Я покачала головой:

— Не взаимны, Беатрис. Он не ответил на мои чувства.

— Но поцелуй…

— Он мужчина! Который провёл в горах почти двадцать лет! Ты ведь целитель, тебе ли не знать, что бывает с мужчинами, которые надолго отказываются от человеческого общества! Если бы он испытывал ко мне что-то… большее, то сказал бы.

— Подожди, но ведь что-то он тебе ответил!

— Ответил, — горько усмехнулась я. — Что так и должно быть. Конечно, так и должно быть! В него ведь влюблены все.

Беатриса положила ладонь на мою руку и сжала её в приободряющем жесте:

— Но только ты проводишь с ним целые вечера каждый день после занятий. Признаться честно, я бы и сама не отказалась быть на твоём месте! У него такие глаза…

— Самые красивые, самые изумрудные глаза, — еле слышно выдохнула я. И добавила громче: — Он сказал, что что-то мне объяснит… после спектакля.

— Тогда не время раскисать. Соберись и покажи лучшее, на что ты способна! К тому же… — она хитро улыбнулась. — К тому же, во время спектакля ты снова сможешь его поцеловать.

Я слабо улыбнулась:

— После того, что только что произошло, я никогда больше не поцелую его первой.

— Не надо зарекаться.

Я встала и прошла к окну. Снег снова усилился, но сквозь размеренно опускающиеся снежинки перед входом в общежитие, чуть в стороне всё ещё виднелась фигура о чём-то задумавшегося дракона.