11 глава

Мы смотрим друг другу в глаза. Его взгляд обжигает, проникает в самую душу, и я таю под этим огнём. Пальцы дрожат от нетерпения, перебирая крошечные пуговицы на рубашке, но я упрямо продолжаю, мечтая как можно скорее сорвать эту ткань, разделяющую нас. Асхад молча наблюдает, словно проверяет, насколько далеко я готова зайти. Он не мешает, не торопит — просто ждёт, когда я, наконец, позволю ему сделать то же самое: раздеть меня.

Стоит моим пальцам коснуться его кожи — горячей, словно раскалённый металл, — как по моему телу пробегает дрожь. Я провожу ладонями по его груди, чувствуя, как с каждым моим движением он дышит всё тяжелее. Его дыхание сбивается, но он по-прежнему держит себя в руках. Эта сдержанность сводит меня с ума. Его огонь и лед возбуждают до трясучки. Я хочу сгореть и заморозиться одновременно.

Его сильные пальцы ловят мои запястья. Я вскидываю голову, замираю в ожидании. В его глазах буря, глухая, подавляемая, но рвущаяся наружу. Он склоняется ко мне, едва касаясь губами, ласково, но в то же время требовательно проводит языком по контуру моих губ. Мне не хватает воздуха. Я уже не уверена, кто из нас потеряет контроль первым.

Мои руки внезапно отпускают. Одна его рука перемещается вверх, сжимает мое горло — не душит, но дает почувствовать, кто здесь главный. Большой палец гладит пульсирующую вену, будто пьянея от моей беззащитности. Вторая рука рывком забирается под футболку, пальцы впиваются в кожу, сминая грудь, играя с ней так, как ему хочется. Он нежен, но в этой нежности скрыта жесткость — голодный зверь, сдерживающий себя на грани.

Я выгибаюсь, пригвожденная его хваткой, подставляя шею под рваные, алчные поцелуи. Он жадно впивается губами в мою шею, оставляя следы, его зубы слегка впиваются в кожу, а затем язык мягко скользит по этому месту, будто успокаивая. Я выгибаюсь, прижимаясь к нему, и слышу низкий, срывающийся выдох у самого уха.

— Ты даже не представляешь, как сильно я тебя хочу… — его голос хриплый, пропитанный голодом.

Я чувствую этот голод — он прижимает меня к себе сильнее, и между нами нет ни капли воздуха. Сквозь тонкую ткань его спортивных штанов на себе я ощущаю, как сильно он возбужден, как пульсирует член. У меня моментально все пересыхает в горле. Непроизвольно приподнимаю бедра и прижимаюсь к его паху, отчего Асхад стискивает зубы и дышит рвано. Он хочет меня, сейчас, здесь, без остатка. Его дыхание горячими порывами обжигает мою кожу, а я дрожу — не от страха, а от предвкушения.

Асхад резко хватает меня за край футболки, его пальцы обжигающе скользят по моей коже, заставляя приподняться. В мгновение ока ткань оказывается где-то в стороне. Я даже не успеваю вздохнуть, как он срывает с себя рубашку и наваливается на меня всем своим весом.

Я задыхаюсь, но не пытаюсь его оттолкнуть. Напротив, меня тянет к нему еще сильнее. Я запускаю руки в его волосы, хватаюсь за затылок, а ноги сами обвивают его бедра, прижимая ближе. Жар его тела словно плавит меня изнутри. Каждое прикосновение — электрический разряд, от которого я теряю контроль.

Первая нахожу его губы. Нет никакой неловкости, только жадное желание. Мы целуемся так, будто не виделись целую вечность, хотя это недалеко от правды, — глубоко, отчаянно, голодно. Мы обмениваемся дыханием, губами, вкусами. Это нечто большее, чем просто страсть — это признание. Полное, безоговорочное доверие.

Тело горит, мучительно извиваясь, требуя большего. Оно движется само, инстинктивно, подстраиваясь под ритм, усиливая трение там, где уже невозможно терпеть. Я чувствую, как Асхад замирает, словно ловя этот момент, и, поднявшись, смотрит на меня.

На мгновение наши взгляды встречаются. Я тяжело дышу, с трудом удерживаясь от того, чтобы не потянуться к нему, не сорвать с него всё лишнее. Но он действует быстрее — ремень расстёгивается с глухим щелчком, дергает ширинку резким движением. Одежда исчезает.

Асхад замирает на секунду, его взгляд скользит по моему обнаженному телу, и в его глазах вспыхивает что-то первобытное. Я чувствую этот взгляд кожей, он оставляет на мне горячие следы, заставляя сжиматься от переполняющего напряжения.

Я тоже смотрю на него. Губы пересыхают, я машинально облизываю их, а внутри всё сжимается в тугой, мучительный узел. Воздух между нами вибрирует, заряженный электричеством, в котором нет слов — только желание, от которого перехватывает дыхание.

Он тянется к тумбочке, и я сразу понимаю, что он ищет. Не задаю вопросов — они ни к чему. Но когда я вижу знакомый фольгированный пакетик, мои глаза невольно закрываются. В груди неприятно сжимается. С каких это пор он хранит их здесь? Почему сейчас он думает о предосторожности, а тогда — нет?

Мучительные мысли вспыхивают, но быстро угасают, растворяясь в ощущениях. Его пальцы скользят по моему телу, прикосновения становятся увереннее, требовательнее. И когда я чувствую его так близко, что нас разделяет всего мгновение, меня пронзает горячий, дрожащий выдох.

Я зажмуриваюсь. Вся комната, весь мир сужаются до одного момента. До одного ощущения. До безвозвратной точки, в которой прошлое теряет власть, остаётся только настоящее — горячее, наполненное до предела, разрывающее меня на части и собирающее заново.

Мы двигаемся в унисон, как будто наши тела знают этот ритм с самого начала. Всё происходит естественно, без спешки, без дёрганых движений — только плавное, чувственное единение. Как будто нас собрали из двух частей одного целого, идеально подходящих друг другу.

Горячее дыхание обжигает кожу, каждое прикосновение вспыхивает огнём, заставляя меня таять. Всё тело наполняется нестерпимым жаром, растворяясь в ощущениях. Я чувствую его, его силу, его желание, его сдерживаемую страсть, и это опьяняет.

Нет места ни боли, ни страху, ни сомнениям. Только этот момент. Только мы.

Время растворяется, стирая границы между минутами и часами. Всё, что было важно до этого момента, исчезает, оставляя только нас двоих. Я словно попадаю в другую реальность, где есть только прикосновения, тепло, дыхание, где каждое движение — вспышка света в темноте.

Я теряюсь в этом чувственном вихре, словно отпускаю себя впервые. Меня накрывает волнами, одна за другой — мощными, захватывающими, не дающими опомниться. Я задыхаюсь, захлёбываюсь в этой глубине ощущений, растворяюсь, умираю и вновь рождаюсь, чтобы снова утонуть в невыносимо сладком омуте близости.

Асхад шумно выдыхает, его ритм сбивается, становится прерывистым, но в то же время резким, глубоким, требовательным. Я чувствую, как он теряет контроль, и это сводит меня с ума. Я цепляюсь за его плечи, ногти впиваются в кожу, оставляя следы, но ему, кажется, всё равно. Мы оба на грани.

И в следующий миг нас накрывает. В голове всё плывёт, границы реальности размываются. Меня окутывает жар, пробегающий по телу искрами, сжимает горло стоном, а потом всё разом обрушивается вниз — феерично, оглушительно, без остатка.

Он падает рядом со мной, закрывает глаза и пытается восстановить дыхание. Я тоже лежу с закрытыми глазами, прислушиваясь к тому, как постепенно успокаивается сердцебиение, в голове медленно наступает прояснение, как приступ эйфории растворяется в теле.

Шевелюсь, чтобы повернуться на бок, Асхад открывает глаза, кладет руку мне на талию и притягивает к себе. Закрывается в мои волосы, сглатывает. Я едва дышу, потому что меня разрывает от теплоты и любви к этому человеку, но понимаю, что ему мои чувства ни к чему. То, что сейчас произошло между нами, ничего не значит. Мы просто истосковались друг по другу. В нашей с ним истории, длившей несколько лет, наконец, поставлена жирная точка.

Сказать, что мы одновременно уснули, не могу, но просыпаюсь я первая. И у меня перехватывает дыхание от вида спящего Асхада рядом со мной. Лицо во сне у него более расслаблено. Он лежит передо мной, совершенно уязвимый, словно на миг сбросил все свои маски. И этот момент кажется настолько интимным, что я не могу оторвать взгляд. Меня топит теплота, от которой возникает ком в горле. Сейчас я отчетливо вижу сходство с Дени. Возникает даже порыв признаться Асхаду в наличии сына. В свое время мне четко дали понять, что семья, дети — это слабость, а слабости Асхад не признает. Я сжимаю кулаки, сдерживая порыв. Сердце тяжело бьется, но я опять закрываю глаза и прогоняю эти мысли. Страх не отпускает, и понимаю, что если я открою эту дверь, то назад уже не будет пути.

— Поспи немного, еще нет и восьми, — его сонный голос ласкает меня, и я раскрываю глаза, удивленная, как он успел почувствовать, что я уже не сплю.

Асхад переворачивается ко мне лицом, глаза по-прежнему закрыты. Сгребает меня в охапку и прижимает к себе, будто хочется защитить от внешнего мира. Я доверчиво прижимаюсь к его груди, позволяя этому моменту еще немного продлиться.

Этот момент — просто мы. Без обязательств, без ролей, без масок. Здесь нет никаких сложных решений, только ощущение безопасности и спокойствия. Но я знаю, что так будет недолго. Мы оба понимаем, что стоит нам выйти из этой спальни, как реальность снова постучится в дверь. Она напомнит нам, кто мы есть, кто с нами, и кто за что отвечает в этом мире.

Наше уединение нарушает звук подъезжающей машины. Асхад резко открывает глаза, прислушиваясь, его тело сразу напрягается, и я тоже невольно настораживаюсь. Поняв, что время уединения истекло, я быстро оглядываю комнату и ловлю взгляд на его лице — он без слов уже настроен на действие.

Он подрывается с кровати, его движения быстрые и решительные, будто он всегда готов к любой неожиданности. Он направляется в гардеробную, и я, не успев даже толком понять, что происходит, уже бегу за ним, торопливо натягивая на себя вчерашнюю одежду. Это всё выглядит нелепо, но в спешке некогда думать о таких мелочах.

— Ты кого-то ждешь? — спрашиваю, не удержав улыбки, когда замечаю, что мы оба в одинаковых одеждах, словно парочка твикс.

Легкое раздражение проскакивает на его лице, но он не отвечает. Просто хмурится, словно что-то не так. Быстро покидает спальню, а я не отстаю, следуя за ним, даже не давая себе права на вопросы или сомнения.

Асхад, спустившись по лестнице, сразу направляется в сторону кухни, его шаги уверенные и быстрые, как будто он точно знает, что ему нужно. Я отстаю, пытаясь скрыть растерянность, и иду медленно, позволяя мыслям заполнять меня. Но как только я перешагиваю порог кухни и вижу её — девушку в ярком платье, с улыбающимся лицом, раскладывающую покупки, меня словно обдает кипятком. Это неожиданный удар — я не ожидала, что кто-то будет здесь, тем более противоположного пола.

Она ведет себя как хозяйка. Улыбается своим мыслям, и в ее манере нет ни малейшего смущения нахождения на чужой территории, она будто это её своем доме. Я сразу догадываюсь: она — невеста. Та самая женщина, вещи которой находятся в одной из комнат наверху. Та, которая по праву может тут находиться на законных основаниях, в отличие от меня. Внутри все сжимается, холодная волна ревности перекатывается в животе, а гордо сжимает внезапный спазм, мешающий дышать и говорить.

Как же я могла так легко забыться? Боже, как я вообще решилась на близость с Асхадом, когда он сам лично дал мне понять, что у него есть другая? Как это вообще могло произойти? Вспоминаю ночь, наши прикосновения, его руки, его дыхание, и вот теперь — она. Это будто удар по лицу. Тошнота подступает к горлу.

— А ты чего в такую рань приехала?

Асхад, не обратив на меня внимания, мягко, как хищник, обходит кухонный остров и садится на барный стул, с улыбкой смотрит на девушку. Я не могу скрыть свою реакцию, и это заметно.

Меня замечает невеста Асхада. Она прищуренным взглядом окидывает меня с ног до головы, оценивает, но её лицо остаётся бесстрастным. И только когда она замечает, что я всё ещё стою в дверях, взгляд её становится немного настороженным. Она приподнимает бровь и спокойно спрашивает, переводя взгляд с меня на Асхада:

— А это кто? И чего вы будто в парной одежде?