12 глава

— Вы парочка?! — незнакомка удивленно распахивает глаза, прикладывает ладонь к губам, переводит взгляд с меня на Асхада. — Да ладно?

— Жасмин… — голос Асхада звучит сдержанно, но она его не слушает.

— Да я в шоке! — девушка полностью разворачивается ко мне, и в ее глазах вспыхивает азарт. — Слушай, сразу скажу: я названная сестра Асхада. Не спрашивай подробностей, просто поверь. Мы с ним не встречаемся, не собираемся строить семью и, конечно же, не спим друг с другом.

Она говорит это слишком легко, слишком многозначительно. Ее взгляд скользит по мне, отмечая детали. Слишком внимательно. Слишком понимающее. Она догадалась. Она все видит.

Нервно улыбаюсь, пытаясь удержаться на ногах, потому что в груди вдруг что-то неприятно сжимается. Если она не его невеста… Тогда зачем он солгал? Хотел проверить, есть ли у меня чувства? Хотел увидеть, как я отреагирую?

Кидаю на него злой, требовательный взгляд. Он сидит на стуле, смотрит на меня спокойно, бесстрастно. Затем странно качает головой. То ли подтверждает слова Жасмин, то ли их отрицает. И я не понимаю, что хуже.

Звонок в дверь заставляет меня вздрогнуть. Время замирает, все вокруг тормозит, оставив лишь пустую тишину. Асхад, Жасмин и я переглядываемся. У каждого в глаза стоит немой вопрос. Асхад, не сказав ни слова, поднимается с места и направляется в холл, он будто растворяется в пространстве. Я остаюсь стоять, как в истукан, не в силах сдвинуться с места.

В воздухе виснет некомфортное молчание. Жасмин продолжает раскладывать продукты по контейнерам, но ее движения становятся напряженными, почти механическими. Я замечаю, как она временами бросает на меня прищуренные взгляды, словно оценивает, пытается понять, что я думаю, что чувствую в этой странной ситуации.

Мне не по себе, чего лукавить. Почему-то вся эта сцена выглядит так, будто я — чужая, как будто я вообще не должна здесь быть. В отличие от меня, Жасмин, будто рыбка в воде, сохраняя выразительное молчание, продолжает двигаться по кухне, разводит суету по хозяйству. Она меня раздражает и вызывает неприятные чувства. Вроде ничего мне не говорит, но весь ее вид, ее поведение так и кричит: «ты здесь не к месту». Когда мы пересекаемся глазами, дежурно улыбается, однако, в улыбке этой нет и капельки тепла и симпатии.

Сестра? Ага, так я и поверила. Наверное, мечтает залезть к Асхаду в постель, откуда только что я выползла. Сдается мне, что у них отношения, когда один очарован, другой равнодушен.

И все же меня терзают мысли. Что между ней и Асхадом? Я ведь видела его странный взгляд, смысла которого трудно понять, однако, так не смотрят на сестренку. Но и на женщину тоже не смотрят. Его взгляд — не просто взгляд родственника. Что-то между ними есть, понять бы что. И почему Асхад честно не сказал, чьи вещи в комнате? Эта недосказанность и скрытость очень играет на нервах, бесят до трясучки.

Внутри меня закипает раздражение, и чем больше я думаю о характере отношений Асхада и Жасмин, тем отчетливее ловлю себя на том, что мне она неприятна, я дико ревную. Моя уверенность в чувствах Асхада, которые были у него ко мне ночью, трещит по швам. Теперь я не уверена, что не выдумала себе того, чего нет. И холодная спокойность Жасмин только подливает масла в огонь.

Жасмин продолжает наводить порядок, но каждый её шаг, каждое движение руки словно направлено на то, чтобы держать меня под наблюдением. Чувствую, как её взгляд скользит по мне, как будто я — какое-то животное, за которым она с интересом наблюдает в клетке. И этот взгляд... он полон странной уверенности. Она словно знает какой-то секрет, о котором я не имею понятия.

Не выдержав, преграждаю ей дорогу к холодильнику. Взгляд мой решительный, даже немного вызывающий. Если она думает, что я не замечаю, как она ко мне относится, она сильно ошибается. Мы смотрим друг на друга, я испытываю ревность, недоверие, гнев... я не могу больше молчать. Хочу понять, что на самом деле происходит между ней и Асхадом. Какие у неё чувства к нему?

В этот момент на кухне появляются двое: Асхад и… Руслан. Мое сердце пропускает удар, в груди появляется болезненные спазмы. Руслан? Почему он здесь? Я и не думала, что он окажется в этом доме, особенно в такой момент. Он, глядя на меня и Асхада, может обо всем догадаться. И я не готова к этому.

— Руслан? — удивленно вскидываю брови, пытаясь скрыть потрясение. — Как ты догадался, где я? — мои губы нервно растягиваются в приветливую улыбку. Я отступаю от Жасмин и, не думая, обхватываю руку Руслана, повисая на нем, будто это поможет мне почувствовать себя увереннее.

— Прости, забыла позвонить, — говорю я, не особо веря своим словам. — Пережитый стресс дал о себе знать, вырубилась сразу, как только голова коснулась подушки. А кстати, — я поворачиваюсь к Жасмин, чье лицо выражает полное недоумение. — Это моя одноклассница, а Асхад — её... брат.

Слово "брат" вылетает из моих уст с такой легкостью, что я сама чуть не верю в это. Сначала на лице Асхада появляется мгновенная заминка, но затем его лицо снова обретает ту холодную маску, которую я хорошо помню. Его глаза становятся черными и пустыми, даже не верится, что именно эти глаза смотрели на меня обжигающе. Сдерживая свои эмоции, он усмехается, скрещивает руки на груди и превращается в того самого Асхада, которого невозможно разглядеть — закрытого, сдержанного и полным контролем над собой.

Жасмин, которая до этого стояла с немного растерянным выражением лица, теперь выглядит ещё более озадаченной, её взгляд скачет с меня на Асхада и обратно. Она как будто не понимает, что происходит. Смотрит на нас с явным недоумением, не зная, как реагировать.

Не знаю, почему, но в этот момент я чувствую, как внутри меня растет тревога. Надо мной будто сгущаются грозовые тучи, предвещая нешуточную бурю. Сохранить бы крышу над головой.

— Ясно, — Руслан первым прерывает гнетущую тишину, его голос звучит нейтрально, но я чувствую, что он напряжен. Он делает вид, что не замечает странного поведения присутствующих. — Утром нашли нашу машину, а с ней и наши документы.

Его взгляд медленно скользит по моему лицу, задерживается на шее. Я едва заметно сглатываю, сердце пропускает удар. Остались ли там следы ночи? Следы горячих поцелуев Асхада, его губ, его рук? Паника накатывает волной, но я заставляю себя удержать улыбку на лице.

— Чудесная новость, — радостно восклицаю, но голос звучит натянуто. — Значит, мы можем сегодня же отправиться в гостиницу.

Я стараюсь выглядеть довольной, но внутри меня что-то рвется на части. Почему мне так больно это говорить? Почему внутри не облегчение, а невыносимая тяжесть? Возвращение в привычную жизнь — это то, что должно радовать. Там есть Руслан, есть наши отношения, есть определенность. Но почему тогда мне хочется остаться здесь? Почему взгляд Асхада, полный ледяного безразличия, ранит сильнее, чем любые слова?

— Я пойду, переоденусь в свои вещи, и поедем в гостиницу, — мой голос звучит ровно, но внутри все напряжено, как перетянутая струна.

Я отпускаю руку Руслана, и, не глядя на него, разворачиваюсь. Чувствую, как его тяжелый взгляд прожигает мне спину, но заставляю себя идти медленно, не убегать. Только на лестнице, между первым и вторым этажом, позволяю себе выдохнуть.

Больно. Не физически — глубже, острее, невыносимее. Как будто внутри меня что-то сломалось, но я должна притворяться, что этого не случилось. Я должна смотреть в глаза Руслану, улыбаться, делать вид, что между нами ничего не изменилось. Что я по-прежнему та, кем была вчера, что ночь в этом доме не оставила следов на моей душе и теле.

Но внутри все кричит. Сердце предательски сбивается с привычного ритма, словно не хочет возвращаться в свою прежнюю колею. Кожа горит, помня чужие прикосновения — горячие, властные, сводящие с ума. В голове гулко отдаются слова, сказанные шепотом в темноте, и отголоски грубых, требовательных поцелуев.

Иду по лестнице, чувствуя, как подкашиваются ноги, как дрожат пальцы, как сводит живот от странной, болезненной пустоты. Что это? Раскаяние? Страх? Или что-то куда более страшное — осознание того, что я уже не принадлежу самой себе?

Я уже почти у двери в комнату Жасмин, где остались мои вещи, как вдруг чья-то рука жестко хватает меня за запястье. Рывок — и я разворачиваюсь так резко, что перехватывает дыхание. Я не успеваю ни охнуть, ни вскрикнуть, как меня буквально заталкивают в комнату. Дверь за моей спиной захлопывается, отрезая путь к отступлению.

Передо мной стоит Асхад.

Я впервые вижу его таким. Злым. Не просто раздраженным, а по-настоящему яростным. Его глаза сверкают, будто он и впрямь мог бы испепелить меня одним взглядом. Челюсть сжата, губы сведены в тонкую линию, руки сжаты в кулаки. Если бы взгляд мог убивать, я бы уже лежала на полу.

— Какого хрена, Зара? — его голос низкий, срывается на хрип, будто он сдерживает что-то внутри, что грозит вырваться наружу.

Горло перехватывает, я едва сглатываю. Меня бросает в жар и холод одновременно. Не знаю, что сильнее — страх или то странное чувство, которое завораживает, сковывает. Я хочу ответить, но губы не слушаются. Потому что я не знаю, что сказать. Потому что сама не понимаю, что со мной происходит.

— А что ты хотел? — резко спрашиваю, отталкивая его от себя.

Рывок — и между нами появляется пространство, хотя это дается мне с трудом. Он, кажется, просто позволил мне это сделать. Как хищник, который решил поиграть с добычей, прежде чем окончательно сомкнуть на ее тонкой шее клыки. Я скрещиваю руки на груди, словно ставлю между нами невидимый барьер. Моя поза — защита, но внутри всё дрожит, ломается. Предательски хочется плакать.

— Прошедшая ночь… — его голос звучит глухо, низко.

Я чувствую, как что-то во мне содрогается, едва не рушится окончательно, но я делаю глубокий вдох и срываюсь на громкий шепот:

— Ничего не значит! Это своего рода закрытие гештальта, — говорю твердо, даже с вызовом, хотя внутри все сжимается от боли.

Асхад смотрит на меня так, словно слышит не слова, а что-то совсем другое. Что-то, что я сама не в силах озвучить. Его взгляд тяжелый, цепкий, слишком проницательный. Он будто сканирует меня и видит все, что переживаю в данный момент, читает мысли, которые прячу от него и даже от себя. Если бы он только знал, как мне невыносим этот разговор. Как мне хочется броситься к нему, уткнуться носом в его грудь, вцепиться в него, как в спасение. Хочется позволить ему разрулить всё за меня, как он умеет. Просто взять и наладить нашу жизнь.

Если бы он только знал про Дени…

Я бы рассказала ему, что у него есть сын. Мы могли бы быть семьей, настоящей, счастливой, но… Асхаду не нужна семья. Я знаю это так же точно, как знаю, что он способен уйти в любой момент, как тень, как призрак, как ветер, уносящийся в ночь. А мой ребенок не должен привыкать к человеку, который легко исчезает. Лучше быть с тем, кто раскаялся в своих ошибках. Кто хочет быть рядом и в настоящем, и в будущем. Лучше быть с Русланом. Я повторяю эти слова в голове, но почему-то каждое из них отдается внутри колючей, нестерпимой болью.

— Значит мы с тобой квиты, — Асхад усмехается и отступает от меня. — Что ж, не имею права что-то требовать.

Выражение его лица — загадка. Непробиваемая маска, за которой он прячет всё, что действительно чувствует. Может, там злость? Может, сожаление? А может, ничего — просто пустота, потому что для него эта ночь действительно ничего не значила.

А если бы… Если бы он сейчас шагнул ко мне, обхватил руками, сжал так крепко, что не осталось бы сомнений в его намерениях… Если бы прошептал сквозь стиснутые зубы, что плевать ему на мои глупые решения, что я не могу просто так уйти, потому что он знает правду — я хочу быть с ним… Если бы стиснул меня в объятиях, заставил захлебнуться в поцелуе, напомнил мне всем своим телом, кем я для него являюсь…

Я бы сдалась. Я бы забыла про гордость. Я бы не пыталась выглядеть сильной, не притворялась бы, что могу пережить его потерю. Я бы смирилась с его взглядами на жизнь, на семью — смирилась бы, но только на время. Я ведь знаю, что смогла бы их изменить. Я бы растопила его лед, я бы доказала, что у нас есть шанс быть счастливыми.

Но он не делает ничего. Просто стоит, холодный, молчаливый, равнодушный. Смотрит на меня так, словно мы действительно поквитались друг с другом. Будто между нами больше нет ни чувств, ни страсти, ни неразрешенных вопросов. Будто всё кончено.

И вдруг это знание обрушивается на меня с такой силой, что дышать становится трудно. Я не шевелюсь. Не делаю попыток его остановить. Только смотрю, как он поворачивается, как широкие плечи скрываются за дверью.

Что-то внутри меня разрывается. Больно. Но я не вскрикиваю, не бегу за ним, не хватаю за руку. Я просто стою, пока по щеке медленно скользит одинокая слеза. Я не вытираю её. Она — единственное, что сейчас по-настоящему правдиво.

Глубоко внутри я знала, что всё закончится именно так. Я знала, но надеялась. Надеялась, что в последний момент он передумает. Надеялась, что он осознает — я для него не просто мимолетная страсть.

Но он ушел. И это знание обрушивается на меня, накрывает с головой, выжимает воздух из лёгких. Зажмуриваюсь, стараясь удержать остальные слезы. Не сейчас. Не здесь. Я сделала правильный выбор.