19 глава

Поначалу мне действительно трудно. Как будто каждый мой шаг отзывается эхом воспоминаний, каждый уголок родного города — капкан, в который я когда-то уже попадала. Воздух здесь пахнет прошлым. Иногда — невыносимо сладко, почти ностальгически, а иногда — горько, как пережаренный кофе.

Мы живём прямо напротив дома Асхада. В том самом доме, где моя жизнь однажды перевернулась на сто восемьдесят градусов. Где я потерялась и где пыталась себя найти. И теперь каждое утро я ловлю себя на том, что первое желание — подойти к окну. Проверить. Увидеть. Но я подавляю свои порывы, особенно, когда рядом Руслан и чувствую на себе его взгляд. Он всегда рядом. Тихий, внимательный, тёплый.

За эти пару дней он заметно изменился. Или делает вид, что изменился. Его ревность отошла на второй план, уступив место заботе. Он стал ласковым, мягким, как тогда, когда я только начала тянуться к нему. Его прикосновения теперь не настораживают, а успокаивают. Он теперь постоянно берёт меня за руку, целует в висок, готовит кофе по утрам. И мне хочется верить. Верить, что он способен меняться. Что он способен любить по-настоящему.

Иногда мне кажется, что мы проживаем наш роман заново. С чистого листа. Только теперь я постоянно оглядываюсь на наши отношения, анализирую. Не кидаюсь в омут чувств с головой, не доверяю ему полностью. Да и Руслан уже не герой в начищенных доспехах, каким казался мне когда-то. Теперь между нами — опыт, ошибки и боль.

В выходной день мы втроём выбираемся в город. Руслан за рулём, я рядом, а Дени сзади, в детском кресле, что-то напевает себе под нос. Я предвкушаю — это редкое чувство, когда внутри тепло, будто впереди действительно что-то хорошее. Провести с ними время, прогуляться по городу, который когда-то был всем моим миром, — звучит почти идиллически.

В прошлые приезды мне было не до улиц и витрин. Всё происходило стремительно, нервно. Сейчас я могу смотреть по сторонам, вдыхать запахи из пекарен, слышать смех прохожих и даже просто ощущать воздух, пропитанный чем-то детским и знакомым. Наверное, весной.

— Мама, смотри, карусели! — радостно восклицает Дени, прижавшись к стеклу.

— Ух ты, правда, — улыбаюсь я, поворачиваясь к нему.

— Надо будет сводить его в парк, — спокойно говорит Руслан. — Думаю, ему понравится.

Киваю. Сейчас он и, правда, спокоен. Такой, каким был в начале. Кажется, даже нежный. Его рука небрежно ложится мне на колено. Ладонь тёплая, уверенная. Я не убираю её. Мы семья. По крайней мере, сейчас.

Мне не страшно, что кто-то из знакомых увидит нас вместе. Пусть видят. Пусть делают выводы. Рядом с Русланом я словно надеваю броню — и против слухов, и против прошлого. Даже если эта броня с трещинами.

Мы идём по пешеходной улице. Руслан держит меня под руку, а другой рукой ведёт Дени. Малыш бодро семенит рядом, с интересом оглядываясь по сторонам, разглядывая витрины, прохожих и вывески, которые ему ещё непонятны, но уже интересны.

Заходим в ресторан, так как время обеда, и мы проголодались. Удача на нашей стороне, находят свободный столик. Руслан делает заказ за нас троих, будто знает, кому что нужно именно сейчас. Я не спорю. Не хочу нагнетать обстановку, просто закрываю глаза на такое поведение.

Он заказывает себе капучино, мне чай с мятой, Дени — яблочный сок. С едой приходится подумать, но в итоге выбор останавливается на тушеном мясе с овощами, сыну еще блинчики с шоколадным соусом. Сижу напротив и наблюдаю за ними: как Руслан поправляет воротник сыну, как Дени сбивчиво рассказывает что-то, а он на удивление терпеливо его слушает. Всё это похоже на настоящую картинку. На жизнь.

Но в глубине души — тихий, едва заметный страх. Ведь даже самые красивые декорации иногда скрывают тень. Особенно в родном городе. Особенно — если всё это может рухнуть в любой момент.

— Мама, смотри, это тот дядя, что покупал мне мороженое! — громко шепчет Дени.

Следую за направлением его руки — и у меня перехватывает дыхание. Асхад. Идёт между столиками в сторону другого зала, высокий, всё такой же сдержанный, будто даже тень вокруг него движется медленно. Рядом — женщина. Что-то в ней смутно знакомое. Улыбка, походка, может быть, взгляд… Но мне будто не хватает нескольких секунд, чтобы вспомнить. Или я просто не хочу вспоминать.

Он не замечает нас. Или делает вид, что не замечает. Они разговаривают, она смеётся, кладёт руку ему на плечо. Мелочь, но от этого у меня сжимается сердце. Я слишком хорошо помню, как он шёл рядом со мной, как его ладонь лежала на моей талии, как он смотрел на меня, когда думал, что я не вижу.

Я не двигаюсь. Даже не моргаю. Словно застыла в витрине с муляжами, где всё красиво, но фальшиво. Как и наше семейное счастье с Русланом.

— Похоже, у него с этой женщиной всё серьёзно, — Руслан говорит спокойно, но в его голосе проскальзывает что-то язвительное. — Раз он не только живёт с ней под одной крышей, но и не боится появляться с ней на публике.

Я поворачиваю голову в его сторону. Он смотрит не на Асхада, не на женщину рядом с ним, а прямо на меня. Сканирует. Читает, будто я книга с прозрачными страницами. Его взгляд скользит по каждой микрореакции на моем лице, и я чувствую, как внутри все сжимается.

Стискиваю зубы. Заставляю себя дышать медленно, ровно. Заставляю уголки губ чуть приподняться — как будто всё в порядке.

— Ему давно пора обзавестись семьёй, — отвечаю я, стараясь, чтобы мой голос звучал непринуждённо. Начинаю нарезать мясо на тарелке, словно оно — источник моего внимания. Лезвие ножа с тихим звуком рассекает волокна, а я словно режу свои чувства, чтобы они не вырвались наружу.

— Не боишься, что он может отнять у тебя Дени?

Я поднимаю взгляд на Руслана. Он не улыбается. Не моргает. Просто смотрит, и в этом взгляде столько холодной расчётливости, что меня бросает в холодный пот. Он знает. Он чувствует. Он дёргает за ниточку, проверяет, насколько крепка моя маска. Он нащупал боль — и теперь собирается давить на неё снова и снова. Я пытаюсь заговорить, но язык словно прилип к нёбу. Сжимаю салфетку в кулаке.

— У него нет на это прав, — говорю я, не узнавая собственного голоса.

Руслан продолжает смотреть на меня, не отвечая. Просто улыбается. Медленно. Хищно. И мне кажется, что это только начало.

— У него нет на это прав, — повторяю я, но на этот раз мой голос звучит чуть тише, как будто я сама пытаюсь в это поверить.

Руслан поднимает брови, словно удивлён, словно мои слова — спорная гипотеза, а не твёрдое убеждение. Он делает глоток капучино, вытирает уголок губ салфеткой, затем спокойно откидывается на спинку стула и смотрит в сторону Асхада.

— Ты уверена? — наконец говорит она. — Он тоже имеет право знать, если это его ребёнок. Так ведь? — иронично выгибает бровь, будто издевается. — Закон на его стороне. Особенно если он захочет сделать тест ДНК.

В животе словно что-то переворачивается. Сердце гулко бьётся где-то в горле. Я смотрю на Дени, который увлечённо возит блином по тарелке в шоколадном соусе, и меня тут же охватывает холодный страх. Руки немеют. В глазах Руслана — ледяная уверенность.

— Допустим все остается как сейчас, никто никого не трогает, — тихо говорит он, и я вздрагиваю. — Но вот вопрос — зачем рисковать? Зачем вообще оказываться рядом с ним, если можно было остаться в своём тёплом, надёжном коконе? А?

Он наклоняется ближе, опираясь локтями на стол. Теперь его голос звучит почти ласково, но это ласка змеи, обвившейся вокруг горла.

— Ты знала, где находится этот дом. Знала, чьё это место. И всё равно поехала. Зачем, Зара? Ты ведь не из тех, кто делает что-то случайно.

Я молчу. Спорить бесполезно, как и доказывать, что инициатива поездка была с его стороны, а не с моей. Однако, если подумать, кого я обманываю. Внутри всё кипит — вина, гнев, боль, страх. Я не могу признаться вслух и самой себе, что хотела увидеть Асхада. Хотела убедиться, что у меня больше ничего не шевелится внутри. Хотела убедиться, что сделала правильный выбор. Что выбрала Руслана… осознанно.

— Боишься, что он затеет процедуру признания отцовства? Или боишься, что сама до конца не отпустила его? — продолжает Руслан почти шепотом.

Я резко встаю из-за стола. Подхватываю Дени, прижимаю к себе, как щит. Хочу уйти, убежать. Не просто из этого ресторана или города, а вообще сбежать от Руслана, чтобы не давил, от своих чувств, чтобы не сходить с ума.

— Поехали домой, — говорю, не глядя на него.

Он поднимается медленно. Улыбается мне через плечо. У меня неприятно сжимает сердце. Я кожей чувствую за своей спиной чье-то присутствие, но обернуться не в состоянии.

— Конечно, любимая, — и в этом «любимая» звучит всё: контроль, вызов и обещание продолжения. — Асхад, рад тебя видеть!

Я чуть не роняю Дени. Меня накрывает так резко и беспощадно. Руки слабеют, ноги предательски подкашиваются, сердце будто замирает на секунду. Я поворачиваюсь, и прямо перед нами — Асхад.

Он стоит с тем самым взглядом, в котором мгновенно растворяется всё вокруг. Будто на секунду замер. Будто шёл по своим делам, а потом — столкновение. С судьбой? С ошибкой? С воспоминанием?

Рядом с ним — она. Женщина, что была на его кухне в тот вечер, когда мы вновь переспали друг с другом, поддавшись эмоциям. Тогда я поверила, что молодая женщина что-то типа родственницы, подруги семьи. Но нет. Она рядом с ним и сейчас. Стоит ближе, чем нужно для просто знакомой. И смотрит на нас. На меня. На ребёнка в моих руках. Её взгляд цепкий, изучающий. Слишком много интереса. Слишком мало растерянности.

Я чувствую, как пальцы Дени с волнением теребят цепочку на моей шее. Он чувствует мою дрожь. А я чувствую, как кровь отливает от моей головы. Асхад делает шаг вперёд. Но не к нам. Просто ближе. Его взгляд замирает на лице Дени. Затем поднимается на моё. Не понимает, что я тут делаю, да еще с ребенком. Я не могу пошевелиться. Я просто стою и смотрю. Потому что в этот момент всё внутри меня рушится.

И только одно заставляет меня очнуться — движение сбоку. Руслан. Он делает шаг, встаёт рядом. Его рука обнимает меня за плечи, словно защищая. Или демонстрируя. Его тело напряжено, как натянутая струна. Он не произносит ни слова, но его присутствие ощущается слишком остро.

Асхад переводит взгляд на Руслана. Их взгляды встречаются. И становится ещё тише. И как-то опаснее. Воздух вокруг нас застывает. Даже Дени больше не шевелится. Кажется, что остальные посетители замолкают. Сердце тоже молчит.

Молчание затягивается. Неловкое, вязкое. Асхад словно окаменел. Я — тем более. Только Руслан, как ни в чём не бывало, расправляет плечи и делает шаг вперёд, его голос звучит непринуждённо, почти радушно:

— Ну, надо же, какая встреча. Кто бы мог подумать, что мы станем соседями.

Краем глаза я замечаю реакцию Асхада. Ни звука. Ни движения. Только его челюсть слегка сжимается, словно он тоже с трудом сдерживается. В глазах мечутся молнии. Он явно сейчас на пике злости, но при этом сохраняет невозмутимость. Однако ощущение тикающей бомбы не проходит. Женщина рядом с ним не теряется. Она улыбается. И, кажется, даже рада этой встрече.

— Правда? Вы теперь живёте рядом?

— Да, буквально через дорогу, — Руслан склоняет голову набок, смотрит то на Асхада, то на меня. — Решили ненадолго сменить обстановку. Город у вас приятный, атмосферный.

Женщина смеётся, как будто действительно приятно удивлена. Её рука всё ещё лежит на талии Асхада. Он не отстраняется. И от этого мне хочется исчезнуть. Мне оказывает неприятно, почти больно видеть его с другой, которая так свободно с ним себя ведет.

— Здорово. Надо будет пересечься. За знакомство. Или просто поболтать. Мы любим гостей, — говорит она непринуждённо.

Руслан ухмыляется, будто только этого и ждал. Я чувствую, как он что-то замышляет. Наверное, придумывает очередную проверку моим чувствам, испытание моей нервной системы, при этом включая в этот раз самого Асхада.

— Вот и отлично. Мы как раз планировали устроить небольшой семейный вечер — шашлыки, дети, чай. Присоединяйтесь. Я думаю, это было бы полезно для всех нас. Ну, так, по-соседски.

Я чувствую, как Руслан слегка сжимает моё плечо. Не больно, но настойчиво. Его голос звучит спокойно, но в каждом слове чувствуется напряжение. Он словно проверяет, как далеко может зайти. Женщина поворачивается к Асхаду, заглядывает в лицо:

— Что скажешь? Можно будет заглянуть? Соседи всё-таки.

Асхад молчит. Он не смотрит на неё. Он смотрит на меня. И не отводит взгляд. Если можно было говорить глазами, то кажется меня сейчас от души ругают, не выбирая выражений. Я тоже молчу. Мой язык словно прилип к нёбу. Ни одна эмоция не помещается в этом теле, я переполнена.

— Значит, договорились, — подытоживает Руслан, не дождавшись ответа. — Мы сами к вам сегодня придем. Так что до вечера.

Он разворачивает меня и уводит прочь, как будто мы просто столкнулись с кем-то незначительным. Только я не чувствую под собой земли. Мой якорь сейчас — Дени на руках. Он сидит притихший, будто понимает, какая буря только что пронеслась между взрослыми. А настоящий шторм впереди. Вечером.