9 глава

Войдя в дом, будто получаю удар в грудь, сразу замечаю Эмира Канаева. Его присутствие в доме Асхада выбивает меня из колеи. Удивление вспыхивает внутри, но я тут же его подавляю. Да, я знала, что он с Асхадом в хороших отношениях, но мне всегда казалось, что их связь ограничивается бизнесом, все держится в рамках деловых отношений. Ошиблась. Очевидно, очень сильно.

Эмир лениво оглядывает меня с головы до ног, взгляд его холодный, цепкий, без единого намека на сочувствие. Ноль эмоций. В этом они с Асхадом похожи. Оба контролируют каждую эмоцию, каждый взгляд, не дают ни малейшего шанса заглянуть за маску. Они непроницаемые, закрытые, не позволяющие даже малейшему намеку на чувства просочиться наружу. Меня передергивает.

— Должно случиться что-то по-настоящему серьезное, чтобы ты явилась в дом холостяка среди ночи, — голос Эмира звучит мягко, почти дружелюбно, но в нем слышатся металлические нотки.

Я чувствую, как изнутри поднимается колючее раздражение, но вместо того, чтобы ответить, просто нервно улыбаюсь. На языке странный привкус. Я слишком остро осознаю, что мне здесь не рады. Впрочем, с чего бы им радоваться? Но почему-то внутри все равно что-то болезненно сжимается, словно что-то во мне опять оказалось недостаточно хорошим.

Ловлю на себе два пронизывающих взгляда и с трудом подавляю желание съежиться. Судя по внешнему виду: расстегнутых воротов рубашек, ленивой позе, — они расслабляются за крепким алкоголем, но даже в таком состоянии сохраняют контроль над собой. Я ощущаю себя лишней, ненужной, незваной. Внутри болезненно сжимается, и разочарование накрывает с головой.

— На нас напали на въезде в город, угнали машину, вместе с ней документы, вещи… — мой голос предательски срывается. Горло першит, в животе неприятно холодеет. — Руслан уехал в отделение, а я…

Я облизываю пересохшие губы. Опускаю глаза. Становится трудно дышать. Взгляд Асхада обжигает лицо. Мне хочется на него посмотреть, но не могу заставить себя взглянуть ему в глаза. Все внутри дрожит от волнения, напряжения и еще чего-то непонятного и необъяснимого.

— Нужно разобраться, — хладнокровно бросает он, не глядя на меня. Его взгляд цепляется за Эмира. — Это не порядок, что в городе кто-то нарушает закон. Думаю, Эрену стоит об этом знать. Чтобы потом не было сюрпризов.

— Я ему позвоню, — коротко отвечает Эмир и скрывается вглубь дома.

Я нервно переминаюсь с ноги на ногу, чувствуя, как страх стягивает горло. Я загоняю себя в ловушку и понимаю, что выхода нет. Мне хочется провалиться под землю, исчезнуть, раствориться в воздухе. Я не знаю, куда себя деть. Меня буквально выворачивает наизнанку от разных эмоций, кипящих внутри.

— Тебе нужно привести себя в порядок, — голос Асхада звучит отрывисто, резко. Он будто раздражен и зол. Он поворачивается в сторону лестницы, даже не дав мне времени на реакцию.

Я сжимаю кулаки, но молча следую за ним по лестнице. Шаг. Еще один. Каждый шаг — как по раскаленным углям. Все здесь вроде то же самое. Но одновременно — совсем другое.

Удар воспоминаний приходится в солнечное сплетение. Воздуха не хватает. Сердце бешено колотится в груди, а ноги словно налиты свинцом. Я делаю шаг, но его вес ощущается как тонна. Надо идти. Надо сделать это. Все позади. Я повторяю эти слова как мантру, но разум отказывается верить.

Когда прохожу мимо той самой спальни, меня охватывает спазм, заставляя сжаться в комок. Там все началось. Там моя жизнь изменилась. Там случился мой первый раз. В ту ночь было столько боли, столько обиды… но была и надежда. Я думала, что это был мой конец. А оказалось — начало. Потому что именно в ту ночь у меня появился самый дорогой человек в жизни. Мой сын.

Я заставляю себя идти дальше, но мой взгляд непроизвольно цепляется за широкую спину Асхада. Он не оборачивается. Будто не чувствует меня позади. Для него я, наверное, ничего не значу. Будто для него та ночь — ничто. Я была эпизодом. Женщина, которая была вынуждена ему принадлежать. Платой за чужие долги. Он не помнит. Или делает вид, что не помнит. Глупо было думать, что у него ко мне чувства.

Мы заходим в комнату, и я понимаю, что она другая. Чужая. В ней нет его. Она пропитана чем-то… женским. В горле встает ком. Меня пронзает дикая, необъяснимая ревность. Я ревниво осматриваю каждый сантиметр пространства, стараясь задавить в себе это чувство, но оно — как пламя, разгорается с новой силой. Мои руки сжимаются в кулаки, когда он достает из шкафа женскую одежду. Внутри все сдавливается от странного, глупого чувства, которому не должно быть места.

— Ты же говорил, что не женат, — слова срываются с губ прежде, чем я успеваю их осознать. Голос звучит неестественно, напряженно. Асхад лениво переводит на меня взгляд, и в его глазах мелькает тень усмешки.

— Я и не женат, — произносит он спокойно. — Но не говорил, что у меня нет женщины. Или ты думала, что после тебя я дал обет безбрачия?

Внутри что-то рушится. Я поджимаю губы, чувствуя, как тело пронзает боль. Как будто мне в грудь вонзили много острых ядовитых стрел. Он усмехается, бросает вещи на кровать, и эта усмешка обжигает меня до костей.

— А та комната… — выдыхаю я, и голос мой предательски дрожит. — Где я была в ту ночь…

Асхад подходит ближе, его взгляд холоден, бесстрастен. Он наклоняет голову набок и тихо произносит:

— Та комната будет переделана в детскую.

Все рушится. Мир переворачивается, и я больше не чувствую земли под ногами. Ремонт. Детская. Женщина. У него новая жизнь. Без меня. Боль взрывается внутри меня, разрывая на части. Грудь сжимается так, что становится невозможно дышать.

Я понимаю, что это нормально. Логично. У взрослого мужчины должна быть семья, дети. Но понимание не облегчает мое состояние. Больно. Господи, как же больно. Я делаю шаг назад, будто отступаю от пропасти, но понимаю, что уже лечу вниз. Мне хочется закричать. Или разрыдаться. Или просто исчезнуть. Но вместо этого я остаюсь стоять на месте.

— Ванная комната там, — кивок в сторону скрытой двери, которую сразу и не заметишь. — Там и полотенца. Можешь не торопиться, всё равно сегодня останешься у меня. Завтра вернёшься в отель… к Руслану.

Имя Руслана срывается с его губ резко, почти с глухой агрессией, и в этом звуке что-то тяжелое, неизведанное. Оно застревает в воздухе, как предупреждение, как разорванная нить. Я настолько захвачена эмоциями, что не сразу это осознаю. Грудь сдавливает тревога, смешанная с ожиданием, с чем-то неконтролируемым, что разгорается внутри меня. Но здравый смысл тонет в хаосе мыслей.

Асхад проходит мимо меня. Его шаги спокойные, а внутри меня пульсирует что-то горячее, неосознанное, сильнее страха, сильнее сомнений. Что-то подталкивает меня вперёд, к грани, за которую я никогда не переступала. То ли пережитый стресс, то ли страх от нападения, то ли… разочарование. Всё смешивается в один импульс. Что-то тянет меня к нему, словно неизбежность.

Я хватаю его за запястье, сжимаю так, словно удерживаю саму реальность, и Асхад замирает. Его взгляд скользит по моему лицу — внимательный, проникающий под кожу. Он ждёт. Внутри него тоже что-то колеблется, но он не двигается, не вырывается.

Я делаю шаг вперёд, словно ступаю в огонь, и прижимаюсь губами к его губам. Настойчиво, смело, отчаянно. Он твёрдый, словно камень, и я чувствую, как он пытается сопротивляться, но я не даю ему шанса. Его губы сжаты, но я не отступаю. Напряжённый вдох срывается с моих губ, я сильнее обнимаю его за шею, втягиваю его в себя этим поцелуем, обжигаю, требую ответа. Я хочу вместе с ним сгореть здесь и сейчас. Стираю границы между возможным и запретным.

Мир исчезает. Остаётся только тяжесть его дыхания, стук моего сердца и это невозможное, горящее напряжение между нами. Я слышу только своё сердцебиение и его тяжёлое дыхание. Мои губы дрожат, но язык смело скользит по его плотно сжатым губам, словно уговаривая, словно провоцируя.

И вдруг... он дёргается. Его руки сжимают мои плечи, пальцы впиваются в кожу, и его грудь вздымается в беззвучном выдохе. Его дыхание срывается, будто он пытается удержать себя от чего-то необратимого. Я не успеваю осознать, оттолкнёт он меня или...

Он отвечает.

Рывком, жадно, яростно. Его ладони скользят вверх по моим плечам, пальцы запутываются в волосах, и он прижимает меня к себе так резко, что у меня перехватывает дыхание. Он берёт контроль в свои руки, заставляя меня растворяться в этом вихре. Я чувствую его жар, его силу, напряжение в каждом движении. Поцелуй становится огненным, слишком горячим, чтобы выдержать, но я не могу остановиться.

А потом… Асхад отстраняется. Резко. Как будто опомнился, как будто осознал, что делает. Его дыхание сбито, взгляд становится непроглядной тьмой, а руки ещё держат меня, но уже не так крепко.

— Ты играешь с огнём, — его голос глух, но в нём опасность, предостережение. — И не факт, что не сгоришь.

Я едва дышу. В груди бушует пожар, а в голове гремит предупреждение. Но вместо того чтобы отступить, я лишь крепче сжимаю пальцы на его запястье.

— Может, я хочу сгореть, — мой голос дрожит, но в нём нет страха. Только честность. И желание быть с ним.

Глаза Асхада вспыхивают. Ещё секунда, и он снова приближает своё лицо к моему, но уже не срывается в бездумную ярость. Его взгляд скользит по моему лицу, словно выжигая каждую деталь. Его пальцы проводят по моей щеке, медленно, мучительно, словно запоминая. Затем он касается уголка моих губ, и этот жест заставляет меня судорожно вдохнуть. Движение лёгкое, почти нежное, но от него у меня подкашиваются ноги.

— Ты не понимаешь, о чём говоришь, — шепчет он, но в голосе нет уверенности. Только борьба. Он борется с собой? Он хочет меня, как я его? Хочет вместе со мной сорваться в пучину?

— Тогда объясни, — прошептала я в ответ.

Асхад молчит. Его рука медленно скользит по моей талии, а затем он сжимает пальцами ткань моей футболки, словно сдерживая себя. Воздух между нами трещит от напряжения, и я чувствую: ещё немного — и он потеряет контроль. Но вместо этого он вдруг делает шаг назад. Его ладони опускаются, а в глазах вспыхивает странное и непонятное выражение.

— Иди в ванную. Сейчас же, — его голос низкий, но твёрдый.

Я не двигаюсь. Кажется, сделай шаг, все будет потеряно. А я не хочу ничего терять. Мне дорого то, что сейчас между нами, пусть и без четкого понимания происходящего.

— Немедленно.

Асхад разворачивается и уходит, оставляя меня в пустоте, заполненной эхом нашего прерванного безумия. Я рвано выдыхаю, опускаюсь на корточки и обхватываю себя руками. Меня всю трясёт. Дурман рассеивается в голове, и я в полной мере осознаю, насколько опасно мы были близки друг к другу. Касаюсь пальцами своих опухших губ — по всему телу прокатывается мощная волна. Низ живота неудовлетворённо ноет. Рассудок вернулся, а инстинкты не хотят успокаиваться. Я вскакиваю, почти бегу в ванную, понимая, что только холодный душ способен привести меня в чувство.