27

Женя

Пикники я люблю, но…

– Мы же ничего не взяли.

Я даже свой рюкзачок в машине оставила. Правда из еды в нём маленькая бутылка с водой, жевательная резинка со вкусом лайма и пара леденцовых конфет, которые я почти всегда таскаю с собой. На всякий случай.

– А нам ничего брать и не надо, – убеждённо произносит Артурчик и теперь уже довольно улыбается.

И через несколько минут я понимаю, почему не надо. Потому что всё уже есть, только нас и дожидается. И пледики расстелены, и всякая разная снедь разложена и расставлена, и какой-то парень в униформе официанта рядом стоит, словно на страже. Правда, перебросившись несколькими фразами с Артурчиком он вежливо удаляется.

– Устраивайся, – произносит тот, и я устраиваюсь.

Усаживаюсь на плед, Артурчик – рядышком. Едим неторопливо. Всё кажется по-особенному вкусным. Виноград пропитался солнцем, будто только что собран, а у безалкогольного мохито лаймово-мятный вкус прилетевшего с озера ветра. Или даже морского бриза. Катя была не права, когда говорила об отсутствии у меня романтичности и фантазии. Как раз-таки наоборот, я очень легко покупаюсь на такие вот незамысловатые трогательные вещи: не изысканный ужин в шикарном ресторане, а милый пикничок на берегу озера, самого простого озера, в компании солнца, и неба, и обычной зелёной травы.

Болтаем тоже о всякой ерунде, настолько же незамысловатой, что она даже не задерживается в памяти. Но потом я, не выдержав, всё-таки интересуюсь:

– А почему вдруг родители решили тебя женить? Вроде бы нет причин торопиться.

– Это для тебя нет, – назидательно заявляет Артурчик. – Потому что ты меня плохо знаешь. А они меня знают хорошо. И лучше заранее, пока не стало поздно. А главное, чтобы всё под их контролем. А то вдруг я приведу в приличную семью неподходящую девушку? А? Такую же как я. А лимит непутёвости мной же самим давно уже исчерпан.

Не понимаю, насколько он ироничен, насколько серьёзен. Действительно обижен или просто прикалывается. Хотя и улыбается, как обычно, но опять я не верю его улыбке, точнее её беззаботности. И не представляю, что сказать.

Рубашка Артурчика сейчас застёгнута всего на две средние пуговицы, и он уже не сидит, а наполовину лежит, упираясь локтем в плед и, кажется внимательно рассматривает меня, а я, чуть прищурившись, смотрю на зеркальную поверхность озера, играющую солнечными бликами.

– Не хочешь искупаться? – неожиданно спрашивает он.

Вообще-то я не против, но надо же было заранее предупреждать.

– У меня купальника нет?

– И что? – восклицает Артурчик, улыбается вызывающе-иронично. – Боишься рыбок смутить? – И, предугадывая мой возможный ответ, уверенно заявляет: – Ну не меня же. Я от подобного точно не смущаюсь. Тем более, если поженимся, сама понимаешь, нам друг от друга скрывать нечего.

Он укладывается на спину, лениво потягивается, видимо намекая, что даже не собирается внимательно пялиться, если я вдруг соберусь при нём раздеться, и посягать на мою неприкосновенность, если я сама не захочу.

– Я не верю, – произношу задумчиво.

– Во что? – Артурчик косится с интересом. – Что скрывать нечего?

Мотаю головой.

– Что это серьёзно. Что можно вот так – встретиться, договориться и сразу пожениться.

– Не обязательно сразу, – поправляет он. – Можно немножко потянуть. Я тоже не тороплюсь.

– Но всё равно согласен жениться?

Он не отвечает односложно и прямо, а задаёт встречный вопрос:

– А ты – не согласна? За меня замуж.

– Дело не в тебе. Я вообще как-то не планировала в ближайшее время.

– Зачем тогда вчера пришла?

Мычу неопределённо. Как бы поточнее сказать?

– Наверное, в первую очередь, из любопытства, – признаюсь я честно. – Интересно стало, и подруга попросила рассказать, как всё будет происходить. – Артурчик улыбается, выслушивая мои откровения. – Ну-у и чтобы мама не доставала. С ней иногда легче просто согласиться.

– Вот-вот, – произносит он сочувственно. – Мама, папа, легче согласиться. Короче, ты меня понимаешь. – И добавляет: – Но мне вообще-то действительно всё равно. Жениться так жениться. И ты мне сразу понравилась.

Да похоже, и он мне тоже нравится. И сейчас гораздо больше, чем вчера.

Он снова садится, придвигается поближе.

– А сегодня ты тоже только из любопытства со мной поехала?

Я снова задумываюсь. Объяснить причины тут ещё сложнее, а фразы «Всё равно нечего делать» и «Просто развлечься» не совсем правдивы. То есть дело не только в них, как и не в одном любопытстве. Всё-таки Артурчик меня действительно привлекает, а его легкомысленность и любвеобильность я воспринимаю как вызов.

Неужели я не смогу стать для него особенной? Я ж правда не такая, как все. Я в это верю. Только вот рассказывать ему про мои сложные мысленные выкладки я, пожалуй, не буду.

Молчу, но и он не настаивает на ответе, будто и так обо всём прекрасно догадывается, сам же меняет тему:

– У тебя ведь волосы на самом деле не прямые?

Лёгкий порыв ветра прилетает с озера, подхватывает, не убравшуюся в хвост, короткую рыжую прядку, которая уже вовсю пушится, кидает мне на глаза.

– На самом деле нет, – подтверждаю я. – У меня ужасная кудрявая шевелюра.

– Ужасная? – воодушевлённо уточняет Артурчик. – Снимешь заколку?

– Но пока ещё не совсем. Обычно всё гораздо запущеннее.

– Тем более. Сними.

Я вскидываю руку, послушно стаскиваю с хвоста резинку, встряхиваю головой.

Он расправляет мои волосы, как ему нравится, перебирает пряди, будто бы ненароком прикасаясь то к моему лицу, то к шее. Меня – чего уж там? – приятно будоражат эти лёгкие нежные касания. Предполагаю, что случится дальше, и… я не против.