28

Женя

Артурчик не торопится, медленно наклоняется к моему лицу, аккуратно дотрагивается до губ, прихватывает сначала одну, потом другую, касается их кончиком языка, одновременно поглаживает пальцами краешек моего уха, и я понимаю, что плыву. И уже сама нетерпеливо ловлю его слишком осторожные губы.

Я знаю, что ведусь по полной, но не могу остановиться. Не хочу. Мне нравится целоваться, сначала чуть притормаживая, на несколько мгновений отстраняясь и дразня и его, и себя, потом уже не отрываясь, страстно и откровенно.

Его пальцы в моих волосах, цепляются, отпускают и снова стискивают в кулаке, а мои, непроизвольно сжимаясь, прихватывают и комкают ткань пледа. Артур давит мне на затылок, заставляя приникнуть теснее. Жадно втягиваю его язык, окончательно выпадаю из реальности, которая плывёт всё сильнее, крутится каруселью, и я задыхаюсь от ощущений.

Останавливаемся, но не сразу отодвигаемся друг от друга, отрывисто дышим, почти соприкасаясь губами. Артурчик неспешно убирает руки, отстраняется, даже отворачивается, тянется за бутылкой с водой. Обхватывая ладонью горлышко, откручивает крышку и пьёт большими глотками, запрокинув голову. Потом вытирает рукой губы, опять поворачивается ко мне и спрашивает:

– Ну и как тебе здесь?

– Хорошо, – отвечаю коротко, слегка осипшим голосом.

В его глазах по-прежнему стоит чувственный туман, чуть размывающий привычный масляный блеск. Я прекрасно вижу, что он готов продолжить и не ограничиться только поцелуями. Его нисколько не смутит, что мы находимся на открытом месте, к которому ведёт хорошо протоптанная тропа. Его не обеспокоят чувства случайно забредших сюда людей точно так же, как и живущих в озере рыбок.

И всё-таки он сдерживается. Опять откидывается на спину, вытягивается во весь рост, подкладывает под голову согнутую в локте руку, смотрит на меня.

Ждёт, что теперь я проявлю инициативу? Не давит, не настаивает, не заставляет, просто обещает, заманивает. Чтобы не он завладел, чтобы я сама отдалась, не в силах устоять.

Полы рубашки окончательно разъехались в стороны, теперь их скрепляет только одна пуговица, и мне действительно хочется дотронутся до его широкой мерно вздымающейся груди, до напряжённо втянувшегося живота. Но это больше физиология, чем симпатия к конкретному человеку. К тому же я ещё не до конца отошла после поцелуев.

Неосознанно сжимаю и облизываю губы, то ли хочу смыть с них последние следы, то ли, наоборот, вернуть недавние ощущения. Артурчик всё замечает и едва заметно улыбается, глаза поблёскивают под полуопущенными веками в тени густых ресниц. Я встаю, медленно иду к озеру. Он тоже чуть приподнимается.

– Всё-таки решила искупаться? – Я оглядываюсь, мотаю головой, а он, уже открыто лыбясь, добавляет с лёгкой провокационной ехидцей: – Или охладиться?

В ответ пожимаю плечами. Ну, может быть, действительно.

Он по-прежнему валяется и, кажется, не собирается сдвигаться с места, идти за мной. Но я и не жду, мне не нужно, отворачиваюсь, опять смотрю на озеро, точнее на перевёрнутое небо, чуть искажённое рябью.

Заросшим травой берег отделяет от кромки воды узкая полоска песка. Брожу по границе тепла и прохлады, на пересечении неприязни и симпатии, между чувствами и разумом. Я не знаю, чего желаю на самом деле, и не тороплюсь разбираться.

Наверно, пока ничего. Просто жить настоящим моментом, каждым пролетающим мгновением, солнцем, воздухом, небом, отражением на поверхности воды, теплом предпоследнего летнего дня. Я даже на какое время забываю об Артурчике, где я и почему нахожусь здесь, пока он не окликает:

– Жек! Ну что, назад едем?

Я оборачиваюсь. Он уже не лежит, стоит, но не возле пледов, а в нескольких шагах от меня и не подходит ближе.

– Да, – киваю убеждённо, – едем.

Удаляюсь от воды, сначала иду прямо к нему, потом, чтобы обогнуть, беру чуть в сторону. Но Артурчик тоже сдвигается, ловит меня, притягивает к себе, прижимает, и мы ещё немножко целуемся, уже не долго и не настолько страстно, а потом ещё немножко, перед расставанием, сидя в машине возле моего подъезда.

– Когда ещё раз увидимся? – напоследок интересуется Артурчик. – Или ты уже достаточно меня узнала, чтобы решить?

Лыбится, подшучивает, дразнит.

Хмыкаю, сосредоточенно сдвигаю брови.

– Нет, пока недостаточно.

Я не заигрываю, просто не хочу отвечать прямо сейчас, но как прошёл сегодняшний день мне реально понравилось, и я не прочь продолжить. Я, кажется, заражаюсь от Артурчика его легковесностью и беззаботностью. Мне не хочется думать о серьёзном, в том числе и о истинной цели наших свиданий, о перспективах с предполагаемой свадьбой. С ним это очень даже хорошо получается – не думать, просто жить.

– Ну я тебе тогда звякну, как что, – произносит он, а я выбираюсь из машины, хлопаю дверью. – Пока.

– Ага, пока.

Я шагаю к подъездной двери и неожиданно вспоминаю о Роме. Наверное, потому что взгляд случайно цепляется за наше кухонное окно, и в нём горит свет. Ещё не слишком темно, и оно лишь чуть-чуть окрашено тёплым уютным жёлтым.

Мы не виделись с ним целых два дня. Точно, два дня. Нет, я не соскучилась, но меня немного беспокоит, а вдруг он всё-таки обиделся, что я выперла его из дома на целые сутки. Хотя и по-честному расплатилась за это супом.

Войдя в квартиру, направляюсь в туалет и заодно заглядываю в дверной проём, ведущий на кухню. Рома действительно там. Сидит за столом в компании ноутбука и чашки.

– Я пришла, – сообщаю громко.

– Я слышал, – откликается он, не отводя взгляд от экрана, приветственно взмахивает рукой.

Его совершенно не интересует, где я была и как вчера всё прошло.

Ну и подумаешь! Я и не собираюсь ничего ему рассказывать.