ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ

— Ты собираешься уезжать? — раздраженно, спросила я, собираясь в душ. Натянула халат и приготовила сменное белье.　

— Нет. Мы еще не поговорили, — невозмутимо ответил мужчина, доставая из моего шкафа свою одежду.

Свою! У меня чуть челюсть не осыпалась на пол. Что он творит вообще? Чего добивается? С ума меня свести?　

— Но ты не хотел говорить, — стараясь не заводиться, произнесла я.　

— Это было вчера, — Кирилл подхватил мое полотенце. — Я в душ, — нагло заявил этот неандерталец и скрылся за дверью. Пошла заваривать кофе.　

На кухне уже сидел Вик и что-то просматривал в ноутбуке.　

— Привет — поздоровалась я. Мне протянули чашку с горячим кофе.　

— Спасибо, — села на стул и уставилась в монитор, через плечо соседа.　

— Это, что Кирилл? — удивилась я, разглядывая фото в новостях на мыле.　

— Что ты вообще знаешь об этом человеке? — юноша откусил бутерброд с сыром и запил его какао.　

— Думала больше чем, оказалось, — печально вздохнула я, забирая у парня новый бутерброд. Вик проводил его обреченным взглядом и полез в холодильник.　

— Не советую тебе с ним тягаться. Это не человек, а самый настоящий дьявол, — серьезно заявил парень.　 намазывая булку.　

Скептически поджала губы.　

— Не стоит его олицетворять с нечестью. Кирилл, конечно, циничный и не предсказуемый, но всё же человек и может быть весьма хорошим, когда захочет.　

— А может быть весьма злым и жестоким. Тоже, разумеется, когда захочет, — Вик повернул ко мне монитор.

Он нашел статью, в которой кое-что рассказывалось о самом Кирилле, о его личности.　

Я внимательно вглядывалась в текст. Какими только эпитетами журналисты не характеризовали нефтяного магната, сравнивая его с Сатаной. Но, были крупицы правды во всем этом потоке ненависти.

Даже не знаю, как редакторы выпустили эту статью. Интересно, где покоится ее автор? Надеюсь, живой автор сего безобразия, описывал несколько громких дел. в которых Кирилл Кашер самостоятельно представлял свои интересы в суде, без всяких адвокатов. Его обвиняли в подлоге документов, перекупке акций путем хитрости, — это дословно. Улыбка уже нарисовалась на моем лице. Автор статьи явно безумно влюблена в Кирилла. Думаю, что это она. Мужчина не стал бы писать о мужчине, как о деспотичной, но сексуальной натуре. Кстати тут еще описали, что нефтяник без зазрения совести пользуется своей харизмой. Что, конечно, является бредом. Кириллу вообще до потолка на свою харизму и сексуальность. Она у него просто есть, но он ни разу специально ей не пользовался, даже внимания не обращал, как в след ему смотрят женщины, да и мужчины тоже. Что за громкие дела в статье так толком и не описали, только поверхностно. Но как я поняла, ни один суд не захотел сажать Кирилла Кашера за особую наглость и целеустремленность. За сексуальность уголовной статьи тоже не предусмотрено. Чем, видимо, очень была огорчена некая Алиса Бекер.　

— Вик, это фейк. Не верь, сети интернетной! — усмехаясь, произнесла я, закончив чтение сетевого мусора.　

— Особенно если статья написана рукой девушки. Даю зарок, что это его бывшая спутница.　

— Умеешь здраво рассуждать, когда захочешь, — раздался насмешливый голос. Из моих рук забрали чашку.

Досадно хлопнула в ладоши, поднимаясь.　

— Так, ладно. Я в душ.　

Меня поймали за руку и притянули к себе. Вик быстренько депортировался.　

— Скажи, тебе было вчера больно? — прошептал мне на ухо мужчина, удерживая мою голову за затылок.　

— Ты отомстил в достаточной мере, но слишком грязно. Можно было поступить умнее, но сделать это красиво и было бы столь же неприятно, — равнодушно ответила я, убирая его ладонь.　

Кирилл со вздохом покачал головой.　

— Это не была месть Катерина. Это была моя боль, как бы пафасно это не звучало. Ты растоптана мои надежды на семью и простое человеческое счастье, даже не осознав в полной мере, что натворила. Я очень хочу, чтобы ты это поняла, как следует Нельзя строить серьезные отношения, а потом, испугавшись чего-то, взять и всё разрушить. Самое обидное, у тебя даже мысли не возникло найти другой вариант решения проблемы. Ты выбрала путь наименьшего сопротивления. Самый простой и удобный для тебя.

Мои чувства для тебя ровным счетом ничего не значат. Я, правда, пытался найти объяснение твоему поступку, оправдать тебя, но даже сейчас ты не желаешь предпринять хоть одну попытку, что-то прояснить. Это печально… — Кирилл принялся готовить себе кофе, на самом деле давая мне ту самую попытку объясниться. Я бы и рада, да сказать нечего. Я ведь, действительно, ни разу о нем не подумала.

Ну да пустота внутри, а от чего и почему?　

— Ладно, я так понимаю нам больше не о чем говорить. Надеюсь, в будущем ты учтешь этот опыт и не совершись подобной ошибки, — как в замедленной съемке Кирилл поднялся и пошел в комнату.　

Я сидела приклеенная к стулу и не могла пошевелиться, тупо смотря в угол. Слышала, как он собирает вещи, как спускается по лестнице, как… Господи! Он же сейчас уедет! Совсем.　

Подорвалась с места, опрокидывая стул, и бросилась на улицу наперерез серебристому бентли.　

Услышала визг тормозов и как хлопнула водительская дверь. Меня не сильно задело по ногам. Я стояла, уперев руки в капот.　

— Сдурела?! — заорал мне в лицо мужчина. — Господи, да что у тебя там в голове твориться?　

Отошла на шаг от машины, и заправила прядку волос за ухо, глядя в полыхающие глаза Кирилла. Его трусило от испуга. Понимаю, не следовало бросаться под колеса автомобиля, но мне нужно было его остановить.　

— Я испугалась, понимаешь, — выдавила из себя.　

— Блядь, я тоже! — крикнул он, потирая глаза и стараясь дышать.　

— Я не об этом. О том, почему сбежала. Я испугалась серьезных отношений. Семьи. Подсознательно воспользовалась удобным случаем, чтобы избежать возможной неудачи. Помнишь, я говорила об ответственности: так вот, для меня это не пустой звук. В тот момент, я действительно, не подумала о тебе, желая избежать еще более не поправимых ошибок в будущем. Но это не значит, что у меня нет к тебе чувств. Я бы не сбегала и не боялась ошибок, если бы их не было. Мы даже узнать друг друга толком не успели, а уже говорили о семье, когда у меня и так всё в жизни запуталось. Я потеряла всё и понятия не имею чем мне теперь заниматься в жизни… — я перевела дыхание, отворачиваясь.　

Кирилл плотно сжал губы, смотря в землю.　

— Кать. Мне, правда, ехать надо. Кроме меня право подписи имеет только Колин, а он в Португалии, — уже не так сурово произнес мужчина. Сел в машину и уехал. Постояла еще минут десять глядя на проезжающие мимо машины и пошла в душ. А вот это реально больно…　

Сидела в ванной часа три, пытаясь разобраться в себе. Поняла, что я идиотка, но легче от этого не стало. Кирилл прав абсолютно во всем, и я тоже понятия не имею, чем руководствовалась. Уехал, ничего не сказав, оставив меня в неизвестности. Я понятия не имею, что дальше. И так не имела, а сейчас вообще… куда идти, кому отдаться?.. Ехать за ним или продолжать ждать и на что-то надеяться? Решила подождать и до конца разобраться в своих чувствах.　

День первый: без Кирилла плохо.　

День второй: без Кирилла все так же плохо.　

День третий: без Кирилла, оказывается, бывает еще хуже.　

День четвертый: меня нет без Кирилла.　

День пятый: что ж так плохо без Кирилла?　

День шестой: без Кирилла стало плохо даже Вику.　

— Ты собираешься идти на работу? — недовольно спросил сосед, подсовывая мне чай.　

— А?　

— Катя иди работай, ты меня утомила. Пожалуйста, — надавил парень, доставая из моего шкафа длинное синее платье.　

Я встрепенулась. Точно работа! Чего это я растеклась Катей по древу? У меня же есть музыка, нужно пойти, что-нибудь сыграть. Надела платье, взяла сумку и пошла. Пошла на автопилоте, не разбирая дороги. Помню, что был вечер. Просто шла, потом почему-то стояла в очереди, потом сидела в поезде у окна, потом красный автобус и что-то еще… вроде пила кофе по дороге и слушала музыку на своем потрепанном телефоне.　

* * *

— Я не могу без этой Кати неадекватной. Могу, но не хочу. И идти на поводу у чувств тоже не хочу. Я терпеть не могу навязываться, а с Катей вышло именно так. Я навязался, за что и поплатился, — Кирилл гипнотизировал песочные часы, голубого цвета.　

— У вас кажется сильная привязанность к этой девушке. Но ведь с ваших слов, следует, что вы практически и не встречались, — произнес Морис, делая глоток воды.　

— Моя привязанность образовалась гораздо раньше. Просто в силу своих характеров и привычкой　 абстрагироваться, мы с Катериной, порой и собственных чувств не замечаем. Я долго сдерживался, а потом, что называется, дорвался. Катерина же напротив, пошла мне на встречу, при этом не была уверенна в себе и чувствах, а потом сбежала в безопасную для себя зону комфорта.　

— А попробовать еще раз поговорить с девушкой, вы пытались?　

— Морис, вы часто беседуете с другими психологами по собственному желанию?　

Врач ненадолго задумался.　

— Нет. Это весьма проблематично и напряженно, — улыбаясь, ответил мужчина.　

— Вот у меня с Катей так же. Она очень сильная натура и не привыкла подчиняться. Она умная и самодостаточная, при этом она психиатр, что делает ее еще более опасной. Я вижу в ней то товарища, то соперника, то друга, то врага. При этом всегда ее страстно желаю. Это безумие какое-то. Оптимальный вариант для меня был бы: если бы девушка была немой и беспомощной. Чтобы замотать ее в одеяло и заботиться всю жизнь. Но я понимаю, что такое невозможно, — признался мужчина, что далось ему тяжело.　

— В таком случаи вам нужна кукла, а не женщина, — развел руками психолог.　

— Мне нужно научиться брать в расчет мнение других людей. А еще необходимо всё-таки поговорить с девушкой. Только как-то надо это…　

Кирилл недоговорил, теряясь в своих мыслях, пытаясь нащупать ускользающую идею.　

Врач только хмыкнул, понимая, что этому мужчине никогда и не нужны его советы.　

* * *

— Привет, — робко произношу трясущуюся губами, поглаживая себя по плечам, пытаясь согреться.　

Кирилл смотрит на промокшую до нитки трусиков меня, на часы, снова на меня, на секунду прикрывает глаза, сжимая челюсти.　

Что-то, бормоча себе под нос, мужчина хватает меня на руки и стремительно заносит в дом. Заматывает в плед и усаживает на диван. Исчезает и появляется уже с готовым глинтвейном, полотенцем в руках и халатом.　

— Снимай платье, — приказным тоном говорит мужчина. Стою, поникши, опустив голову.　

— Катерина! Я рад тебе, черт возьми. Рад, рад. Только если ты сейчас заболеешь, тогда я точно тебя выпорю. Раздевайся, — уже мягче повторил мужчина.　

Подавила рвущуюся улыбку и принялась раздеваться, отчего то дико стесняясь. Словно с Кириллом у нас никогда ничего не было. И он, странное дело, встал и отвернулся. Замоталась в халат и тогда только мужчина взял полотенце и принялся сушить мне волосы. Трепетно, осторожно и заботливо.　

Посадил меня возле камина, сам сел рядом, приобняв.　

— Завтра поговорим, — сообщил этот невозмутимый деспот. Я кивнула, соглашаясь.　

В полной тишине смотрели на огонь, каждый думая о своем. А может и не о чем. Я вот не могла сейчас думать. Устала. Я три часа бродила по сырому Лондону, размышляя: нужен мне этот мужчина или нет?

Готова ли я завести семью? Готова ли принять условия, что Кирилл может мне предложить? Смогу ли подчиняться, сносить его вспышки гнева, приступы деспотичности? Что получу, если решусь на отношения с ним? Нужен мне заботливый, нежный и преданный муж, с которым как за каменной стеной или нет?　

— Пойдем, — сказал Кирилл, поднимаясь и протягивая мне руку.　

Отставила чашку и пошла следом за мужчиной. Кирилл привел меня в комнату Колина. Переделанную комнату Колина. В помещении не было ни одной вещи племянника Кашера. Даже обои переклеили под меня, мебель фактически вся другая. Туалетный столик, книжный стеллаж с моими любимыми книгами, аквариум угловой с гурами разных видов и золотыми рыбками. Недоуменно смотрю на Кирилла.　

— Твоя комната. Спокойной ночи, Катерина, — мужчина молча закрыл за собой дверь. Его отстраненность меня насторожила.　

Распахнула гардероб и обнаружила в нем море женский вещей. Новых с бирками и все моего размера.

Выбрала белую трикотажную сорочку и легла под пушистое одеяло.　

Наварено, Кирилл просто и сам теперь боится и не хочет спешить, поэтому и осторожничает. Мы оба поторопились и чуть не наломали дров, а теперь пытаемся всю эту кучу чувств склеить обратно или　 слепить что-то стоящее. Хоть не прогнал, это уже говорит о многом. Кирилл не из тех людей, кто из вежливости или этики стал бы впускать в дом человека, с которым не хочет иметь ничего общего.

Осталось с ним поговорить и прийти к общему знаменателю, но об этом я подумаю уже завтра.