Глава 38

Глава 38

Предчувствия меня не обманули. Хоть благотворительный вечер организован на высшем уровне, лично мне он приносит одно разочарование.

Поначалу все идет прекрасно. Я чувствую себя невероятной в платье небесного цвета, подобранного четко к моим глазам. Специальное белье, которое утягивает живот и делает талию – говорят, абсолютно все звезды на красной дорожке его носят. Профессиональные укладка и макияж – такой красивой я не была никогда. Но больше всего уверенности в себе дарит конечно же присутствие Демида. В классическом смокинге он выглядит нереально. Глазею по сторонам и понимаю, что самый шикарный мужчина вечера составляет пару со мной. Еще и пожирает такими взглядами, от которых жарко становится не только мне, но и всем окружающим.

Льну к нему, уговаривая себя, что ничего плохого сегодня со мной не случится. Да и что эта мерзкая Анжела может мне сделать? Вином обольет? Так я не расстроюсь, если придется пораньше уйти. Вряд ли она сможет организовать какую-то более изощренную пакость.

Однако, спустя четверть часа я убеждаюсь, как сильно недооценила противницу. Она ловит меня в уборной, куда я отошла после аукциона. Демид, к слову, купил пару картин, в которых я ничего не понимаю, и прижизненное издание сказок Салтыкова-Щедрина мне в подарок на свадьбу. Вот его я оценила по достоинству. И, боюсь, не осмелюсь ни разу открыть, чтобы не испортить сокровище нечаянно.

Мне, глупышке, казалось, что все идет хорошо. Пока в отражении зеркала я не увидела стоящую рядом с собой Анжелу. Она нарядилась в алое платье, вырез которого кажется мне чересчур даже для менее формальных вечеров. Яркий агрессивный макияж, волосы, завитые в локоны. Эта женщина совершенно точно не знает, что такое чувство меры.

– Не ожидала, что ты решишься прийти сюда и опозорить Демида, – говорит она мне, делая вид, что подкрашивает огромные, выступающие вперед губы. – Ты в курсе, что все уже шепчутся, какую страхолюдину он себе нашел. Гадают, чем ты его взяла. Уж явно не фигурой, – проходится по мне презрительным взглядом. – И не сексуальными утехами – это точно. Твой бывший женишок, Червяков, много интересного о тебе рассказал. И зачем ты только от него ушла? Вот он – твой уровень, и фамилия для тебя подходящая, – Анжела ядовито смеется.

Ей бы точно подошла фамилия Гадюкина.

– Да пошла ты, – выплевываю и делаю шаг в сторону выхода. Не собираюсь тут стоять и выслушивать о себе гадости. Пусть эта змея хоть захлебнется своим ядом, но я принимать участие в ее затее не обязана.

– Я бы на твоем месте так не торопилась, – Анжела ловит меня за руку, крепко сжимая запястье. Откуда только в такой худышке столько силы? У меня же наверняка синяки останутся. – Или тебе неинтересно посмотреть фотографии, которые мне продал твой Червяков? Жадный, сволочь. Твои нюдсы этих денег точно не стоят, если только не использовать их в качестве рвотного. Но и его понять можно, Хрусталев его на такие бабки поставил, что придурку до старости не расплатиться. Не знаю, как ты уговорила его твой кредит закрыть и на бывшего женишка долг перевесить. Впрочем, мне плевать. Главное – у меня есть твои голые фотографии, и ими разве что людей пугать, доводя до икоты.

– Что? – я выдыхаю слабо.

Чувствую, как перед глазами расплывается темнота. Меня пошатывает, но гадина держит крепко, не позволяя упасть. Откуда она знает про Ваську Червякова и про фотографии, которые я ему когда-то отправляла? Это случилось всего один-единственный раз, когда у нас в отношениях все еще было хорошо. Он утверждал, что обнаженные фотографии помогут мне расслабиться, раскрепоститься. Я ведь была настолько зажата, что у нас дальше поцелуев не заходило. И то мне не особо нравилось.

Наивная, я поверила Ваське. Думала, он и правда добра мне желает, жених ведь. Да и почувствовать себя женщиной хотелось, а не просто бесчувственным телом, которое слюнявят. Сейчас-то я понимаю, что дело было не во мне, а в мужчине. Между Червяковым и Демидом бездна. И в нее я прямо сейчас падаю. Потому как бывший жених продал мой самый главный позор женщине, которая меня ненавидит.

Васька уверял, что удалил те фотки. На них я абсолютно без всего в ванной в родительской квартире. Никакого другого уединенного места в жилище многодетной семьи я не нашла. Порыжевшая от времени ванна, кафель, местами потресканный, темные швы. И я, во всех своих огромных габаритах, с загнанным взглядом и в неуклюжих позах, что не только не красили, но и наоборот выставляли мое тело в максимально невыгодном свете.

И теперь этим ужасом Анжела угрожает мне.

– О, вижу, ты понимаешь, о каких фотографиях идет речь, – зло скалится она. – Ну что ты, Настюха, не стесняйся, это же шедевр! Его можно в музее уродцев выставлять, неплохие бабки срубишь…

– Чего тебе нужно от меня? – перебиваю. Мой голос мертв, как и все внутри.

– Мне нужно, чтобы такие, как ты, не разевали рот на таких, как Хрусталев. Он – не твой уровень. Поэтому если ты не хочешь его окончательно опозорить перед всеми уважаемыми людьми, свали отсюда подобру-поздорову. И больше никогда в нашей жизни не появляйся. Иначе я прямо сейчас покажу на главном экране твои голые безобразные телеса, и весь свет увидит, какой кошмар сопровождает Демида. Усекла?

– Усекла… – я чувствую, как огромный металлический кол прошибает меня насквозь и проворачивается, наматывая внутренности.

Я не могу допустить, чтобы знакомые Хрусталева, да и он сам, увидели меня в таком виде. Я просто не могу так подставить любимого человека. Наверное, мы и в самом деле не пара. Наверное, не судьба…

– Тогда сваливай через черный ход и садись в машину, мой водитель отвезет тебя подальше.