Глава 39

Глава 39

Мой первый и единственный бал в жизни заканчивается бесславно, прямо как у Золушки. Злая охотница на принца выталкивает меня взашей и даже карету для этой цели организовывает.

Из уборной выхожу в сопровождении торжествующей Анжелы. Она проталкивает меня в дверь для персонала, командуя:

– Пойдешь вперед, потом спустишься по лестнице и выйдешь на улицу. Там тебя уже ждет мой водитель. Поняла? – киваю безжизненно. – Исчезни! – холодный приказ. – И сделай так, чтобы ни я, ни Хрусталев тебя больше не видели. Бегом! – прикрикивает.

А я в таком раздрае, что неожиданно слушаюсь и бегу. Захлебываюсь слезами, но все равно мчу вперед, чтобы покинуть красивый торжественный особняк, в котором проводится благотворительный вечер.

– Настя! – слышу вдалеке голос Демида и припускаю еще сильнее. Нельзя, чтобы он меня догнал. Я не могу его подставить и опозорить так сильно. Слишком люблю его, чтобы выставлять неудачником перед всем светом. – Пчелка, ты куда? Да постой же… – доносится из-за спины.

Лечу по лестнице с выщербленными от времени ступенями. Спотыкаюсь, чуть не падаю, но бегу дальше. Вылетаю на улицу и запрыгиваю в салон стоящего рядом автомобиля. Водитель сразу срывается с места, увозя меня. Дверь захлопываю на ходу. И тогда же обнаруживаю, что потеряла по пути туфельку. Шевелю пальцами, затянутыми в тончайший капрон. Не порвался, надо же. Вот что значит люкс…

Наша с Хрусталевым история началась с потерянной на лестнице обувки, ей же она и закончилась. Круг замкнулся, цикл завершен. У настоящей Золушки история имела счастливый конец, мне же на таковой рассчитывать не приходится. С моими вводными он попросту невозможен.

Затихаю на заднем сидении, обливаясь слезами. Мне так горько, так пусто и жгуче внутри, что становится все равно, что будет дальше. Куда меня везут – тоже неважно. Да пусть хоть весь мир сейчас начнет взрываться и гореть в агонии, я не вздрогну. Меня ломает, корежит и выворачивает наизнанку. Чувство такое, словно мне вырвали сердце и саму заставили его растоптать.

Кажется, меня тошнить начинает… Во всяком случае водитель как-то уж слишком вовремя протягивает бутылку воды.

– Вас куда? – интересуется вдруг вежливо.

Странно. Я настолько была погружена в свое горе, что в самом деле верила, будто у Анжелы имелось место, куда меня везти. Что-то наподобие темницы для зарвавшихся выскочек. Выглядываю в окно и понимаю, что мы едем по незнакомым улицам, застроенным многоэтажками. Значит, водитель пока что просто вез меня в город, потому и молчал. А теперь ему нужна конечная точка.

Называю адрес родителей. Куда еще податься неудачнице вроде меня? Семья хоть и удивляется, увидев меня потрепанной и несчастной, однако вопросов не задает. Молча прохожу в комнату, которую занимаю с сестрами и падаю в кровать. Младшие тут же принимаются скакать вокруг, требовать внимания, игр, да и просто рассказывают обо всем на свете, причем одновременно втроем. А я первый раз в жизни позволяю себе отмахнуться и не реагировать. Отворачиваюсь к стенке, лежу.

– Так, отошли быстро от Насти, – прогоняет всех мама. Садится на кровать, гладит по голове. – У тебя что-то случилось, дочь? – интересуется осторожно.

– Мне плохо, мам, – только и отвечаю глухо. На вопрос «чаю?» отрицательно машу головой. Меня оставляют в покое. – Отдыхай, завтра будет лучше, вот увидишь, – ма целует меня куда-то в затылок и уходит.

Хочется возразить, что не будет со мной уже ничего хорошего, но у меня нет сил. Я только и могу лежать, уткнувшись носом в мокрую подушку рисовать безрадостные картины своей будущей жизни. Той, в которой никогда не будет троих Хрусталевых, мужчин, забравших мое сердце. Я даже прощаю Демида за то, что он тайно выплатил мой кредит, а мне ничего не сказал, оставив в своем доме в качестве рабыни. Если бы раньше меня подобное возмутило до глубины души, то сейчас видится чуть ли не манной небесной. Я бы все отдала, чтобы хотя бы просто работать на него и иметь возможность видеться каждый день. На самом деле это так много!

Забываюсь тревожным сном под утро и просыпаюсь, когда вся семья начинает греметь посудой на кухне и ссориться из-за ванной с туалетом. Я абсолютно разбита. Нет сил вставать, умываться приводить себя в порядок. Да и кому это нужно? Уж точно не мне. Но спустя примерно час мама заходит в комнату и выгоняет-таки из постели. Обещает облить холодной водой из ведра, если я не встану.

Приходится слушаться, ибо она точно может. Многодетные матери слов на ветер не бросают. После контрастного душа, который нисколько мне не помог, вяло ковыряюсь в каше. Аппетита нет, как и понимания, зачем вообще мне что-то делать. Резкий дверной звонок не заставляет даже вздрогнуть. А вот раздавшийся вслед за звуком открывшейся двери голос – еще как заставляет.

– Мы к Насте, – непререкаемо.

Это Демид! Еще и тяжелую артиллерию в виде детей с собой захватил. Это же против всяческих правил!

Подпрыгиваю на месте от ставших родными интонаций. Мечусь по кухне, то раздумывая прыгнуть в окно, но мешает пятый этаж, то порываясь спрятаться под столом. И пока я как дурочка ищу, где бы скрыться, в помещение входит Демид. Один. Слышу, как близнецы атакуют моих вопросами и отправляются в комнаты искать улики моего здесь присутствия.

– Ну, с добрым утром, Пчелка, – любимый и такой недоступный мужчина опирается плечом о косяк двери.

В руках крутит потерянную мной нежно-кремовую туфлю с прозрачным каблуком и пряжкой, усыпанной камнями, ноги перекрещивает в лодыжках. Он настолько красивый и притягательный, у меня аж дух захватывает! Моргаю от рези в глазах и мучительно страдаю от того, как ужасно сама сейчас выгляжу. В дурацком мамином халате, с опухшим от бесконечных слез лицом и нечесаными волосами. Та еще «принцесса».

– Зачем ты пришел? – интересуюсь тихо, разглядывая свои ноги в резиновых тапках.

Хрусталев подходит, оставляет туфельку на ближайшей табуретке. Заключает в такие теплые и такие желанные объятия, поднимает мое лицо за подбородок. А у меня просто нет моральных сил оттолкнуть его. Наслаждаюсь тайно этой близостью. Скорее всего она последняя, так что можно себе позволить немного запретного.

– Мы приехали за тобой, Насть, – говорит Демид, глядя мне в глаза.

Чувствую, как по щекам снова текут слезы. Качаю головой.

– Я не могу, прости.

Теплые ладони ложатся мне на щеки, большие пальцы стирают мокрые дорожки.

– Конечно можешь, – он улыбается. – С моей поддержкой ты можешь все. Помнишь, я говорил, что решу любые твои проблемы? Так вот, Анжела с фотографиями таковой уже не является. Забудь. И поехали уже домой, дети переживают и мне без тебя нервно. Я лютовать начинаю, так и хочется кого-нибудь прикопать под дубом. Зря ты мне идею подала…