ГЛАВА 4. ОПАСНЫЕ ПАДЕНИЯ

На следующее утро я проснулась за две минуты до пронзительного сигнала подъёма.

Не потому, что мой земной организм вдруг чудесным образом перестроился под безжалостный военный хронометраж. Просто полночи я пролежала, уставившись в серый металлический потолок своей крошечной каюты, и слушала мерный, успокаивающий гул систем жизнеобеспечения. Мне казалось, что если я усну слишком крепко, адмирал Тар-Эн материализуется прямо из воздуха, чтобы сухим, не терпящим возражений голосом сообщить, что ритм моего дыхания во сне нарушает акустический баланс палубы.

Сигнал взвыл ровно в шесть. Я подскочила, едва не запутавшись в жестком казенном одеяле. Ладони сразу стали влажными. Новенькая форма аналитического корпуса, которая еще вчера в зеркале смотрелась почти героически, сегодня казалась чужой, колючей шкурой. Воротничок-стойка безжалостно давил на горло, а серебристые канты ловили свет так часто, словно кричали: «Посмотрите на неё, она самозванка!».

Я собрала свои волосы в максимально тугой узел, игнорируя протестующую боль у корней. Никакой косметики. Никаких вольностей. Делать вид, что я не нахожусь на грани нервного истощения, перед терианцем, который способен почуять мой адреналин через три переборки, было бесполезно.

В аналитический сектор я вошла в шесть пятнадцать, сжимая в руке кружку с чем-то, что местный пищевой синтезатор называл чаем.

— Ветрова, — негромкий голос Данверса заставил меня вздрогнуть так, что пара капель горячей жидкости выплеснулась мне на запястье. — Адмирал вызывает вас в рубку.

— Меня? — я почувствовала, как остатки моего легкого завтрака решили, что им тоже не место в моем желудке.

— Прямо сейчас? Но моя смена только началась. Я что-то нарушила? Мой вчерашний отчет был сдан минута в минуту...

— Не ищите человеческую логику там, где работает воля Каэра Тар-Эна, — старпом посмотрел на меня с мимолётным братским сочувствием. — Он ждёт у тактического стола. И мой вам совет, Ами: отвечайте только на поставленные вопросы. Не пытайтесь заполнить паузы своей... Творческой энергией.

Путь до капитанского мостика казался дорогой на эшафот. Когда тяжелые бронированные створки с тихим шипением разъехались в стороны, я едва не зажмурилась от яркого света.

Рубка «Гелиоса-9» была огромной, двухуровневой, залитой приглушённым синеватым сиянием голограмм и пропитанной плотным, почти осязаемым рабочим напряжением. В самом центре, у главной проекционной платформы, возвышался Тар-Эн. Его спина, обтянутая темным мундиром, казалась вырезанной из камня — безупречная, холодная и абсолютно неподвижная.

— Младший аналитик Ветрова... По вашему приказанию... — я запнулась на полуслове, потому что он даже не пошевелился.

Прошла долгая, мучительная минута. Тишина на мостике стала такой звенящей, что я отчетливо слышала собственное сбивчивое дыхание. Офицеры за навигационными и тактическими консолями работали молча, не поднимая голов, словно меня здесь вообще не было. Я чувствовала себя лишней деталью в этом идеальном военном механизме. Глупой, неуклюжей шестеренкой.

— Вы позволили себе задержку в сорок две секунды к выделенным пяти минутам на явку с момента вызова, Ветрова, — произнёс он, наконец поворачиваясь. Его глаза — узкие, пронзительно-светлые, с вертикальными звериными зрачками — казалось, препарировали меня заживо.

— Простите, сэр, я находилась в дальнем конце аналитического сектора и...

— Оправдания — это информационный мусор, который мешает работе, — оборвал он ледяным тоном, и я буквально физически почувствовала, как поникли мои плечи. — Подойдите к терминалу. Перед вами предварительное сканирование системы Бар-Таг. Дайте мне первичный анализ биосферы третьей планеты. Быстро. И постарайтесь обойтись без поэтических метафор, которыми вы так щедро снабдили своё личное дело.

Я подошла, едва не споткнувшись о край приподнятой тактической платформы. Руки дрожали так сильно, что я трижды промахнулась мимо сенсорного ключа авторизации, пытаясь вывести данные на свой планшет. Тар-Эн стоял слишком близко. Я чувствовала исходящий от него холод, смешанный с каким-то странным, будоражащим запахом морозной хвои и озона.

— Здесь... Аномальный спектральный сдвиг в зелёной зоне, — пробормотала я, уставившись в мешанину цифр, которые прыгали перед глазами. — Скорее всего, это плотная растительность с высоким коэффициентом поглощения излучения...

— «Скорее всего»? — его голос хлестнул по моим натянутым нервам. — Я вызвал сюда аналитика флагмана или гадалку с окраинной станции? Ветрова, если вы не способны интерпретировать элементарные данные под минимальным давлением, возможно, вам стоит вернуться в тепличную библиотеку Академии. Там тише. И никто не ждёт от вас решений, от которых зависят жизни моего разведотряда.

Я закусила губу до металлического привкуса крови, чувствуя, как растерянность мгновенно сменяется жгучей, упрямой злостью. Страх куда-то испарился, оставив только желание защитить свою компетенцию.

— Я анализирую сырые данные с помехами в реальном времени, сэр! — мой голос сорвался, но я заставила себя выпрямиться, вскинуть подбородок и посмотреть прямо в эти невозможные глаза. — Атмосфера азотно-кислородная, но с примесями тяжелых галогенов, указывающими на активный метаболизм споровых форм. Южный материк — это не просто лес, это сплошной биом-агрессор. Если высаживаться там без предварительной химической зачистки периметра, мы потеряем людей через два часа. Это не «скорее всего», это математически точный прогноз на основе текущей плотности органики!

Тар-Эн медленно, плавно наклонился над панелью, сокращая расстояние между нами до непозволительного минимума. Я видела, как сузились его зрачки — терианский признак предельной, хищной концентрации.

— И вы предлагаете бросить ресурсы на северное полушарие, которое геологически мертво? — его тон был полон ядовитого, обжигающего скепсиса.

— Я предлагаю не лезть в пасть к хищнику, пока мы не узнаем, чем именно он питается и как переваривает броню! — выпалила я.

И тут же похолодела. На мостике на мгновение замерла даже вентиляция. Я осознала, что только что прикрикнула на адмирала флота, стоя в десяти сантиметрах от его лица. В светлых глазах Каэра что-то опасно, почти радостно блеснуло.

— Ваша эмоциональность, Ветрова, граничит с истерикой и профнепригодностью.

Я захотела отступить, сбежать, провалиться сквозь палубу прямиком в реакторный отсек, лишь бы разорвать этот зрительный контакт. Сделала резкий, панический шаг назад, напрочь забыв, что нахожусь на приподнятой платформе. Каблук моего форменного ботинка с предательским скрипом соскользнул с металлической окантовки.

Время растянулось, как густая патока. Мой мозг, всё ещё работающий в режиме аналитика, успел отстраненно зафиксировать:

«Угол падения — сорок пять градусов. Точка контакта с палубой — затылок. Вероятность публичного позора — двести процентов».

Я нелепо взмахнула руками, пытаясь ухватиться за пустоту, и зажмурилась, ожидая сокрушительного, болезненного удара.

Но вместо жесткого металла палубы я почувствовала обжигающе-крепкий захват. Сильная рука молниеносно обхватила меня за талию, грубым рывком останавливая падение и буквально впечатывая в твёрдое, как монолит, мужское тело. Я судорожно вдохнула, распахнув глаза, и обнаружила, что уткнулась носом прямо в серебристый кант адмиральского мундира на его широкой груди.

Каэр Тар-Эн держал меня так крепко, что у меня перехватило дыхание. Я чувствовала его предплечье — стальное, непреклонное — под своей спиной. Его дыхание шевельнуло выбившуюся прядь моих волос.

— Осторожнее, младший аналитик, — произнёс он так тихо, что этот бархатный рокот услышала только я.

В этом шепоте не было ни капли насмешки. Только странная, пугающая тяжесть и скрытая угроза. Он удерживал меня на долю секунды дольше, чем требовалось. Я ощущала исходящий от него жар через тонкую ткань своей формы, и это прикосновение вызывало внутри целый хаотичный вихрь: от унизительного желания расплакаться до непонятной, дикой, пульсирующей дрожи внизу живота.

Когда он наконец разжал длинные пальцы, я едва не упала снова, на этот раз от внезапной, оглушительной пустоты и слабости в коленях.

— Итоговый вывод, Ветрова, — сказал он, мгновенно восстанавливая дистанцию, отступая на шаг и отворачиваясь к экрану, будто только что не держал меня в объятиях. — Пока вы окончательно не разрушили мне мостик.

— Трёхэтапный спуск, — хрипло, едва узнавая собственный сорванный голос, ответила я. Я судорожно одернула китель, который теперь казался мне раскалённым в том месте, где лежала его ладонь. — Орбитальное картирование зондами, сетка микро-дронов, и только потом пилотируемая разведка на северном плато.

— Принято, — он даже не посмотрел на меня. — И смените обувь. Этот размер вам явно велик. Вы создаёте слишком много ненужного шума, Ветрова. Свободны.