Глава 23

— Снести ваш дом? — мэр издал тихий, дребезжащий смешок, который тут же перешел в приступ сухого кашля. Он приложил к губам батистовый платок, и я заметила, какими тонкими и бледными были его пальцы. — Госпожа лекарь, вы не совсем правы. Я собираюсь снести не ваш дом, а этот… этот, с позволения сказать, сарай, который портит весь вид нашему прекрасному, процветающему городу! Вы поймите, у нас же гости, туристы, торговые караваны! А тут, на самом въезде, стоит эта развалюха. Это же пятно на нашей репутации!

Он говорил тихим, но на удивление сильным голосом, в котором слышались властные нотки, не вязавшиеся с его хрупким телосложением.

— К тому же, — продолжил он, отпив глоток воды из стоявшего на столе стакана, — он же аварийно опасен! Вы видели эти стены? Эту крышу? А у вас там, я слышал, ежедневно бывает куча посетителей. И такая же куча разного зверья. А теперь представьте, не дай боги, конечно, что эта рухлядь возьмет и обвалится. На кого-нибудь. Виноваты, конечно, будете вы. Но так как вас, скорее всего, к тому времени уже не будет в живых под этими обломками, то все жалобы, все иски и требования компенсации куда пойдут? Правильно, в мэрию! А у меня, знаете ли, и без того слабое здоровье, чтобы выдерживать крики разгневанных граждан.

— Но это не просто развалюха! — запротестовала я. — Этот дом достался мне в наследство! Он… он магический! И он связан со мной! Чем больше я развиваюсь как целитель, тем крепче он становится! Я уже начала его чинить, я собираю деньги на ремонт!

Я говорила быстро, сбивчиво, понимая, что мои аргументы про «магическую связь» для этого изможденного, прагматичного человека звучат, как детский лепет.

— В наследство, говорите? — он отложил перо и сцепил тонкие пальцы в замок. — Очень интересно. А бумаги, подтверждающие ваше право на наследство, у вас имеются? Завещание, дарственная, хоть какой-нибудь официальный документ с печатью?

Я замялась. Бумаги? Какие еще бумаги?

— Н-нету… Он же… он магическим путем мне передан! Вы же должны помнить матушку Эльвиру! Она жила здесь сотни лет!

— Не-а, — равнодушно протянул мэр, разглядывая свои ногти. — Не помню.

— Как не помните?! — возмутилась я. — А почему тогда народ её помнит?! Почему генерал Пятого Легиона её помнит? Почему все знают, кто она такая?

— Мало ли кто что помнит, госпожа лекарка, — он поднял на меня свои бесцветные глаза. — Память — вещь ненадежная. А вот документ — это документ. Вы мне бумаги покажите, пожалуйста. Нет бумажки? — он сделал театральную паузу. — Так вот, без бумажки — вы букашка, а дом — бесхозная собственность. Слышали такое?

Он слабо улыбнулся, и эта улыбка была похожа на трещину на старом пергаменте. Его изможденное лицо выдавало не самые хорошие предположения о состоянии здоровья. Но сейчас меня мало волновало как он себя чувствует. Он собирался снести мой дом!

— Ну-ну. Всё это очень интересно, но, увы, уже поздно. Все бумаги на снос подготовлены, запрос в столицу отправлен. Осталось только дождаться официального разрешения от вышестоящего руководства, и мы пустим эту вашу магическую избушку на дрова. А почему бы вам, если вы такая талантливая лекарка, как говорят, не поискать себе работу в другом месте? В соседнем городе, например. Или даже в столице. Там, я уверен, оценят ваши способности. А у нас тут, знаете ли, лечить особо и некого. В местном лесу осталось не так уж и много магических существ, которые здесь когда-то жили. Скоро и вовсе не останется. Лес-то тоже со временем пойдет под вырубку, нам нужно проложить новый, более короткий торговый тракт. Так что, как видите, перспектив для вас здесь никаких.

Он говорил всё это с какой-то отстраненной деловитой усталостью, будто зачитывал приговор, который его самого не особо и волновал. Но пока он рассуждал о своих грандиозных планах, мой взгляд случайно упал на одну из рамок, стоявших у него на столе. Это была движущаяся фотография, на которой мэр, выглядевший гораздо здоровее, румянее и даже немного полнее, стоял в обнимку с каким-то другим мужчиной. Тоже крепким и очень довольным. Оба они были в охотничьих костюмах, а в руках у мэра был большой, богато украшенный арбалет.

— Любите охоту? — спросила я, перебив его на полуслове.

Мэр, удивлённый внезапным вопросом, посмотрел на меня, потом проследил за моим взглядом и догадался, что я увидела фотографию.

— А-а-а, это, — он махнул своей тонкой, костлявой рукой. — Да, были славные времена. Веселые. Теперь уж, сами видите, — он снова закашлялся, и этот кашель сотряс все его хрупкое тело, — не то здоровье, не та прыть. Так, одни воспоминания. В общем, если вы узнали всё, что хотели, то, прошу, у меня ещё очень много работы.

Он демонстративно уткнулся в свои бумаги, давая понять, что аудиенция подошла к концу и помахал мне рукой, мол, всё, разговор окончен, можете быть свободны.

Я вышла из его кабинета, и моя голова гудела от мыслей. Две из них были особенно настойчивыми.

Первая: нужно срочно обратиться к Алексу. Он — представитель власти, генерал. Возможно, он сможет как-то повлиять на эту ситуацию. Или хотя бы дать совет.

И вторая, более тревожная мысль: откуда мэру так точно известно, что в лесу осталось «не так уж и много» диких магических существ? Он что, их собственноручно считал? Или… может, он, когда был здоровее, имел к их исчезновению какое-то более прямое отношение? И эта фотография с арбалетом… она не давала мне покоя. Берегии-ись, чешуйчатый! Ведьмы в плен не сдаются!