Глава 13

Весь следующий день явился повторением предыдущего, с той лишь разницей, что я не спала. Вместо этого сразу после завтрака, когда объявили сбор лагеря, устроилась по ту сторону ажурной занавески, чтобы изучить местность. Эйден вновь предпочел путешествовать верхом, держась впереди платформы и почти не оборачиваясь. В караване многие мужчины ехали на лошадях, а вот из женщин я заметила двух наездниц. Одна в возрасте, с обветренным лицом и в мужской шляпе, а другая молодая и очень привлекательная. Мне даже показалось, что на лошадь она забралась исключительно ради желания покрасоваться. По сравнению с первой дамой, которая превосходно держалась в седле, второй езда определенно доставляла неудобства. Тем не менее девица не спешивалась и не возвращалась в шатер, а, гордо задрав подбородок и сжав поводья затянутой в перчатку рукой, ехала среди остальных наездников, приковывая к себе взгляды мужчин.

Некоторое время она держалась впереди, и я вволю налюбовалась эффектным темно-зеленым костюмом, а после стала отставать, пока не поравнялась с Эйденом. Маневр был явно рассчитан, чтобы привлечь внимание, поскольку, когда маг интереса не проявил, девушка что-то сказала ему. Эйден ответил коротко, едва повернув голову, и после времени, проведенного с ним бок о бок в молчании, наездница с независимым видом придержала лошадь, поравнявшись со мной. Едва не столкнувшись с летящей платформой, девушка оглянулась.

– Ой, – ахнула она, – кажется, ушибла ногу.

Скорее отсидела, поскольку удар был совершенно не заметен со стороны.

– Не против, если на минуточку сойду к вам?

Я недоуменно похлопала глазами, поскольку мы с Эйденом еще раньше договорились, будто его спутница всемирным не владеет и говорит исключительно на южном диалекте. Весьма удобно, чтобы не ляпнуть лишнее.

Молчание и недоуменный вид, как ни странно, сгодились в качестве одобрения.

– Вы так милы!

Девушка изящно спустилась с лошади прямо на мою платформу.

– Я вас не затрудню. Нога перестанет болеть и тут же вернусь в свой шатер.

Я развела руками, демонстрируя полнейшее непонимание.

– О, вы не говорите на всемирном?

Пришлось повторить жест.

– Что, совсем? Хотя я слышала, будто ольхары любят традиции и редко отпускают своих женщин учиться другой культуре. – Она устроилась на краю, свесив ноги и продолжая болтать: – Не жарко вам ехать весь день в накидке?

К слову, пока терпимо, но потихоньку становилось жарко. Наверное, климат менялся.

– Какие странные традиции у вашего народа. Даже мужчины закрывают лицо. С чем это связано?

Живя в этом мире, могла бы поинтересоваться. Однако странно, что, не разговорив Эйдена, ты выбрала в собеседницы меня.

Будто услышав эти мысли, маг обернулся и взглянул на нас, а дева расплылась в улыбке. Она, конечно, сделала вид, будто не заметила и смотрит в другую сторону, но выглядела очень довольной.

– Я где-то слышала, – продолжила девица, прочно оккупировавшая мою платформу, – будто платки носят из-за близости пустынь. Жарко, потому и закрываете лицо.

Вернее предположить, что это из-за песка, который в ветреную погоду норовит попасть в нос и рот, раз уж там пустыни. Не удивлюсь, если настоящий традиционный костюм снабжен не только платком, но и вуалью для защиты глаз или чем-то похожим.

– А верно, – девица вдруг резко сменила тему, перейдя на обращение, принятое между хорошо знакомыми людьми, а не совершенно чужими друг другу странниками, – что большинство браков на юге совершается по договоренности? И тебя так отдали?

Отличный вопрос для той, кто едва ли ответит. Девушка, я не говорю на всемирном. И ни слова не понимаю.

– Ах, ты хорошо умеешь слушать, – вздохнула собеседница.

Я просто молчу, хоть и выразительно. С намеком, можно сказать.

– Видишь? Теперь он обратил на меня внимание. Уже два раза посмотрел. – Она удовлетворенно улыбнулась и продолжила болтать, чувствуя себя все свободнее с той, кто якобы ни слова не понимала из ее речи. – Сколько тебе лет? Явно старше меня.

Явно. Незрелость так и бросается в глаза.

– Вон там мои сопровождающие, это брат дал. А отец вызвал срочным сообщением и велел ехать к нему на юг.

Девица указала рукой на троих мужчин-наездников, державшихся чуть поодаль.

– Он торговец, и его дело процветает. Часто отправляет караваны. Я слышала, как брат рассказывал жене, будто отец надумал устроить мой брак. С южанином. Конечно, при деньгах. Вероятно, собирается укрепить какие-то связи, но я всегда считала ольхар пошлыми дикарями. У них может быть несколько жен!

Она всплеснула руками, а после стала задумчива.

– Может, и не дикари вовсе, – принялась созерцать спину Эйдена. – Ты ведь единственная жена, а на бедняка он не похож. Да к тому же такой, что коленки подгибаются. Вчера точно могла упасть после поцелуя, если бы не поймал.

Я поперхнулась и чуть не выдала себя. От неловкой ситуации спасла лишь полная сосредоточенность девушки, которая не отрывала взгляда от мага.

– Все зависит от женщины, – словно отвечая собственным мыслям, задумчиво произнесла она, – я бы смогла стать единственной.

Надеюсь, мои глаза не сделались размером с хорошее чайное блюдце. Она вообще адекватная?

– Перед отъездом умыкнула у брата книжку про южные племена. Прочитала лишь пару страниц, но непременно продолжу. Там написано, мужчине достаточно обратиться к вашим богам и произнести клятву, а женщине дать согласие, чтобы брак считался законным. Не знаю, насколько это правда. Я прежде думала, полная ерунда, но теперь понимаю, как удобно устроено. Никаких долгих подготовок и нудных церемоний. Клятва и согласие. Все. Вот, например, встретил в дороге кого-то особенного и понял, что не стоит терять время. Она станет женой по закону, и никто не оспорит брак. Договорные обязательства разобьются вдребезги, но предъявить уже будет нечего. Ведь это выход!

Девица выглядела почти счастливой, совершенно не замечая моего шокированного взгляда. Зато Эйден, снова оглянувшись, его заметил.

Бездна! У меня в голове возникли страшные подозрения. Едва дождалась, когда болтливая спутница вновь заберется на лошадь, чтобы почтить меня своим отъездом. Как тяжело порой притворяться не знающей языка.

Арксак скомандовал остановку, объявив, что неподалеку протекает река. Он велел помощникам доверху наполнить свободные бурдюки, поскольку вскоре дорога должна была свернуть на самый пустынный участок, где вода пригодится.

Эйден спешился. Вручив подошедшему помощнику нужную тару, он отвел коня ближе к кустам, растущим вдоль берега, привязал к низкому деревцу и принялся чистить.

Я соскочила с платформы и пробралась к магу. Встав между кустами и лошадиным крупом, оказалась скрыта от глаз остальных путешественников и потому рискнула заговорить. Предполагала начать более спокойно, но в сдерживании эмоций не преуспела, выпалив пусть тихо, но резко:

– Значит, браслет нельзя, а применять запретные приемы можно?

Рука со щеткой, плавно ходившая по лошадиному боку, замедлилась. Эйден обратил на меня внимание, но переспрашивать не стал, дозволив самой объясняться.

– Жертва привязывается к магу, плохо соображает, ходит за ним как приклеенная. Так?

– Это запущенный случай и печальный итог, – кардинал вернулся к прерванному занятию, – потому следует быть точным в дозировке.

– Точным? Как в аптеке? Она уже зомби! – я с трудом удерживала голос не громче шепота.

– Кто?

– А ты вчера половину лагеря перецеловал? «Слишком много заманчивых предложений на сегодня!» – передразнила его. – Девица планирует стать единственной при живой жене! Беременной живой жене!

Мне хотелось отобрать мерно ходившую по лошадиному боку щетку и зашвырнуть подальше, потому что маг и бровью не повел.

– Это при том, что едва встретила мужчину, поцеловалась с ним, но даже понятия не имеет, вдруг он одержимый психопат!

– Точная формулировка.

Я всплеснула руками, уже не зная, как поколебать эту полнейшую невозмутимость. Задрала ногу, поставила ее на камень и подняла ткань почти до колена, указав на браслет.

– Его нужно проверить.

Маг выразительно поднял брови.

– Прямо сейчас!

– Я похож на сумасшедшего?

– Да.

– Применять запретный прием за спиной недремлющего мага?

– А вчера он дремал? Маг спустился к реке, я видела.

Я демонстративно щелкнула застежкой и стащила с ноги браслет.

– Готова зарядить медальон-накопитель, если согласишься.

– Успокойся, Сэйна. Прекрасная незнакомка не зомби.

– Значит, кровь любишь больше?

– Не слишком, хотя ко вкусу твоей начинаю привыкать.

– Да что еще сделать? Почему ты отказываешься?

Маг задумчиво постучал пальцем по подбородку.

– Не люблю, когда настаивают.

– Неужто?

– Ты не терпишь зависимости, я – приказов. Каждому – свое.

Эйден оперся на круп коня и насмешливо созерцал, как раздраженно одергиваю накидку и стискиваю в ладони защитный накопитель.

– Нет, значит?

– Настойчивые женщины пошли. Совсем времена изменились.

Чтоб тебя! Я буквально упрашиваю, а он издевается.

– Мужчины нынче нерешительные. Отказываются. Даже не понять: почему?

Он сделал вид, будто размышляет.

– Отчего же непонятно? Вдруг увлекусь, не остановлюсь вовремя. Привязка привязкой, но до конца путешествия ты нужна мне живой.

Знакомая улыбка холодным призраком мелькнула на губах, прозрачные глаза плеснули равнодушием.

Я резко отвернулась, а чтобы не огибать его, пошла вдоль зарослей и дальше по широкому кругу снова к лагерю. Мало дара убеждения, отрезвлять горячие головы маг тоже хорошо умел. Вернувшись к шатру, бродила рядом с ним, пока арксак не прокричал: «Грузите воду на платформу, скоро выдвигаемся!»

Зона пустынь началась внезапно. Вот ехали-ехали, по бокам росли чахлые кустики и деревца, а потом за поворотом открылась равнина без растений. Каменистая неровная местность, в которой разве что перекати-поле встречалось. И по ней каравану предстояло брести весь день. Арксак предупредил, что миновать эту территорию удастся лишь вечером. Он понукал всех ехать быстрее, несмотря на пекло, поскольку после захода солнца температура на этом отрезке падала слишком резко, и задерживаться было нельзя.

Я укрылась в шатре сразу же, как только повеяло жарким зноем, а в горле мигом стало сухо. Душно было всем, однако всадники не спешили на платформы. Как я предположила, это увеличивало нагрузку на мага, управлявшего ими, потому женщины имели роскошь укрыться в тени, а мужчины продолжали ехать верхом. Мне довелось оценить, зачем арксак наполнял бурдюки водой. У каждого в шатре была питьевая в бутылях, а вот речную использовали для охлаждения. Всадники умывали лицо и поливали ей головы так, чтобы часть выплескивалась на плечи и грудь. Мне тоже захотелось встать под импровизированный душ, но приходилось довольствоваться обтираниями. В деревянные бочонки, установленные на каждой платформе, тоже набрали речной воды. И я периодически погружала туда платок, прячась в шатре, чтобы беспрепятственно отереть лицо и грудь. А потом пришла идея, как сократить это томительно тянущееся время.

Я запустила руку в карман платья и извлекла кулон. Провела над ним ладонью, отчего дневник сразу увеличился в размерах, и открыла страницу. Вдохнула поглубже, настраиваясь на то, что ожидало впереди, и перенеслась в иное время.

Знойный мир пустыни подернулся дымкой, отпуская меня в прохладу старого замка, где по широким коридорам я шла вслед за слугой. Сегодня светлейший кардинал проверял возможных помощников, одного из которых собирался выбрать себе в переводчики.

В просторной комнате, примыкавшей к кабинету правой руки самого владыки, набилось прилично народу. Оказывается, были во дворце те, кто неплохо говорил по-саркански. Я изъяснялась благодаря бабушке, родившейся на островах, а ольхарскому научил дедушка. Это был необычайный симбиоз двух культур. Отсюда мне досталось сочетание оливковой кожи, зеленых глаз и вишневых волос.

Женщин в приемной не оказалось, что и неудивительно, ведь на данный период времени из смесок высокого положения во дворце жила лишь я. Не пожелай муж представить ко двору, тоже осталась бы в фамильном поместье. Не любила служить экзотичной диковинкой, которой все любовались на манер любопытных детишек, увидевших пеструю птичку.

Свободных стульев не осталось. Какой-то вежливый господин поднялся, едва я вошла, и уступил место. Поблагодарив его за проявленный такт, присела и принялась ждать. Солнечный диск медленно катился по небосводу, а я наблюдала за ним через окно, и когда огненный шар повис над горизонтом, слуга назвал мое имя. Неожиданно ощутив робость, спрятала дрогнувшие руки в складках платья, а когда вошла, то остановилась на пороге, и слуга закрыл за спиной дверь.

Хозяин кабинета стоял у двери на балкон, глядя на королевский сад. Он услышал стук и обернулся. Ни прежде, ни после я не помню, чтобы так реагировала хоть на одного мужчину. Бабушка любила рассказывать легенду о половинках, предназначенных друг другу судьбой, и о том, как повстречала дедушку, как вышла за него замуж, сколько преград им выпало преодолеть на долгом пути к собственному счастью, и сейчас ее слова всплыли в памяти. Едва ли его светлейшество был предназначен мне свыше богами, едва ли столь романтичный бред в отношении чужой жены хоть единожды мог прийти ему в голову. Такие мысли и меня не должны были посещать, но никак иначе не выходило объяснить эту странную дрожь в теле, сумасшедший стук сердца, потеющие ладони и шум крови в ушах.

– Арианна? – он обратился по имени, что в высшей степени соответствовало приличиям и занимаемому им рангу, но сердце все равно болезненно сжалось в груди. – Прошу, садитесь.

Я промямлила что-то вроде: «Друзья зовут Ари», – и тут же покраснела, поскольку о какой дружбе между мной, супругой государственного служащего, пусть и приближенного ко двору, и его светлейшеством могла идти речь, но кардинал лишь улыбнулся. Улыбка у него была красивая, отражавшая безмятежность взора. Эта спокойная уверенность в каждом жесте буквально покоряла скрытой силой. И я тихонько увязала все глубже и глубже в каких-то совершенно невозможных фантазиях и мечтах. А где-то далеко иная реальность вновь отражала острый контраст с холодной усмешкой и пустым взглядом.

Кардинал приблизился к столу, возле которого я примостилась на самом краешке кресла, и поднял с него бумагу.

– Ваши бабушка и дедушка по прямой линии являлись представителями двух совершенно различных культур.

Я сглотнула и кивнула, пытаясь разогнать назойливый шум в ушах.

– Объяснение столь чарующей внешности, – сделал комплимент мужчина, а я покраснела, как никогда в жизни, почти под цвет собственных волос.

– Значит, вы имели возможность с детства изучать оба языка?

– Д-да, – откашлялась, а кардинал протянул бокал с водой, но я едва не уронила его, случайно соприкоснувшись с мужчиной пальцами.

– Не волнуйтесь, – ободряюще проговорил он, – это простая беседа. Хотите, выйдем на воздух?

Он указал в сторону балкона.

– Нет, благодарю, – отпив из бокала, отставила его на стол.

– Здесь отмечено, что вы говорите свободно, без акцента?

– Да, акцента нет.

– Вам легко даются языки?

– Мне очень хотелось говорить с бабушкой и дедушкой на их родных диалектах. Оба оказались отрезаны от привычных с детства мест и культур, от своих семей, переехав на континент, я полагала, что таким образом порадую их.

– Весьма похвальная черта – забота о родных. – Кардинал опустил листок на стол, изучающе разглядывая меня и едва ли представляя, какую бурю эмоций способен вызвать этот взгляд. – Свидетельствует о чувствительной натуре.

Я склонила голову и снова покраснела.

– Ана, – он обратился так, подчеркнув собственное расположение и неуловимо изменив сокращение, принятое среди моих друзей. Вероятно, хотел вдохнуть уверенности, чтобы прекратила мучительно краснеть, но вряд ли осознал, в какое невероятное волнение привел этим обращением. Как встрепенулось сердце в груди от короткого слова, произнесенного его глубоким чарующим голосом. Боги!

– Арианна?

– Да? – я встрепенулась, усилием воли возвращаясь в реальность.

– Вам несложно перевести для меня небольшой отрывок? Он продублирован на двух языках.

Я готова была сделать для него что угодно, но строчки прыгали и плясали перед глазами, от волнения с трудом смогла разобрать написанное. Невнятно пробормотав логически несвязанные фразы, дословно озвучив отдельные слова, я поднялась и положила лист на стол.

– Извините.

– Ничего, – он снова улыбался.

– Не буду вас задерживать.

Он кивнул, и я, поспешно развернувшись, отправилась к двери, мысленно произнося ругательства на двух языках, которыми владела свободно, и заодно на западном диалекте от досады на собственную невменяемость.

– Одну минуту, Ана, вы уронили.

Я резко затормозила, а кардинал приблизился со спины и протянул небольшой лист. Мельком взглянув на него, тут же покачала головой:

– Нет, нет, это не мое. Здесь ода солнцу оссидентского[8] поэта на трех языках. Кто-то другой позабыл.

– Тогда я ошибся. Всего доброго.

Я спохватилась, что не соблюла ритуал прощания, и тут же сделала реверанс.

– Благодарю за оказанную честь.

С каждым шагом лошадей, приближавшим всадников к маячившему впереди горному проходу, означавшему конец пустыни, Эйден чувствовал возраставшее напряжение. Достаточно узкое пространство. Если делать ставку на усталость людей, преодолевших за день изнурительный путь, то можно укрыться впереди, используя простейшие маскировочные чары. Маг в отряде один, он достаточно стар, способен и пропустить легкие колебания магического фона.

От размышлений и пристального разглядывания растущих впереди скал Эйдена отвлек игривый вопрос:

– Вам не жарко? У меня еще осталась вода.

Мужчина обернулся.

Прекрасная незнакомка тряхнула потемневшими от влаги волосами и задорно улыбнулась. Тонкая ткань эффектно облепила аппетитные формы, на которые природа не поскупилась. Вот только Эйден не заметил, чтобы во второй половине дня девушка ехала верхом. Ей и утра хватило вдоволь растрястись в седле. Значит, лишь сейчас, когда зной стал спадать, выбралась из шатра.

– Не стоит, благодарю.

– Но ведь душно!

– Одежда не успеет просохнуть до заката, – он выразительным взглядом окинул ее наряд. – А после заката здесь холодно.

– Правда? – она улыбнулась, покачнувшись в седле ближе к нему. – Придется греться?

– Начинайте разводить костер.

Он отвернулся и сосредоточил взгляд на переходе сквозь горы, совершенно проигнорировав, как покраснела от его ответа девушка. Глаза ее загорелись гневом, но мужчину это не интересовало. Увидев впереди нечто, привлекшее особо пристальное внимание, он пришпорил коня.

Платформа затормозила резко. Я рухнула на груду подушек и оказалась выдернута из воспоминаний дневника. Быстро уменьшив книжицу, прицепила кулон на шнурок вокруг шеи и выглянула наружу.

Пустыня почти закончилась, и мы подъезжали к проходу через горы, оказавшемуся частично заваленным камнями.

– Расчищаем завал! Работаем осторожно, не вздумайте пораниться. В скалах гнездятся мотры![9]

Резкий окрик арксака подстегнул помощников броситься к повозкам и стащить с них нужный инструмент. Я нашла глазами Эйдена. Он как раз спешился, чтобы в следующий миг заскочить на платформу.

Взяв меня за запястье, маг утянул следом в шатер и задернул полог.

– В горах часты обвалы? – снова попыталась выглянуть.

– Случаются. Не открывай, нарушишь звуковую защиту.

Выпустив полог, оглянулась на темнейшего кардинала и ощутила тревогу.

– Что случилось?

– Меня устроил твой вариант. Ты собиралась проверить браслет, а я хочу максимально зарядить накопитель. Он может пригодиться.

– Почему?

– Хорошее место для засады, а обвал задержит путешественников как раз до наступления сумерек.

– Разбойники? – ахнула. Ведь почти забыла о них и намерении напасть на караван.

– Я бы удивился, не окажись там никого.

Эйден шагнул ко мне.

– Подожди. Только сниму браслет.

Непонятно чего испугавшись, я оказалась излишне неловка, запутавшись в слоях одежды. Заметив подобную медлительность, Эйден опустился на колено, сам приподнял ткань накидки, затем штанины и расстегнул защитный накопитель.

Когда маг выпрямился и снял свой платок, а потом вдруг склонился ко мне, очередной приступ паники заставил вцепиться в его рубашку. Когда он осторожно взял в ладони мое лицо, я окончательно струсила и, выпустив ткань, нащупала на его боку нож.

– Давай уколем? Стихии с проверкой!

– Можно, – он не стал спорить. Нежно проведя большим пальцем по скуле, ласково улыбнулся, – но тогда мотры разорвут тебя на мелкие кусочки.

– К-кто?

– В переводе со всемирного «кровопийцы». Любят гнездиться на скалах. Обладают острым слухом и невероятным нюхом. Очень милые создания, пока не почуют кровь. Однако если хочешь рискнуть…

Его пальцы поднырнули под мои, раздался щелчок застежки, и на свет появился незнакомый клинок размером чуть меньше ладони. Блеснуло острие, и стало кристально ясно, что мне не хочется быть разорванной. Я первая поцеловала Эйдена, а он ответил.

Прохладные пальцы прошлись по коже, лаская, чуть поглаживая, удерживая совсем мягко. Легчайшее прикосновение губ к губам, подобное тому случайному касанию, когда кардинал разыграл обман для Вашека. Сейчас он не действовал резко, как при столкновении с медведем, но голова закружилась.

Медальон наполнился до предела, и, не разрывая губ, он защелкнул браслет на запястье Сэйны. Почти сразу сила, что плескалась рядом, оказалась отрезана тонкой пленкой защиты. Маг продолжал ощущать ее. Прежде смог бы легко разрушить чары браслета, а что теперь? Защитный накопитель представлялся досадной преградой, оборвавшей поток энергии и позволившей отпустить контроль над процессом.

Губы Сэйны раскрылись, словно побуждая повторить ее излюбленный жест – чуть прихватить зубами нижнюю. Обоих окутало тишиной, как непроглядным туманом, скрадывая объятия, очертания фигур и шум дыхания. Молочный полог, заплетающий не хуже паутины, оборвал поток воздуха. И лишь далекий пронзительный крик успел прорваться сквозь почти захлопнувшуюся ловушку. Резкий крик, отдаленно похожий на птичий.

Мотры!

– Что это? – я не сразу вспомнила, где нахожусь. Мне чудился лес и клочья тумана. Прозрачные капли, дарящие прохладу в сухом зное пустыни. И вдруг странный звук.

Эйден выпустил и резко развернулся. Отдернул полог.

– Один из помощников поранился. Досадная неосторожность.

Он стал опускать руку, но я успела взглянуть.

– Стихии! – закрыла глаза ладонью, спасаясь от ужасного зрелища. – Они даже не попробовали его спасти?

– Мотры пикируют вниз из гнезд, которые отлично замаскированы в камнях. Бросаются разом, рвут жертву когтями. Сложно спасти.

– Что теперь? Они… они продолжают работу?

– Думаешь, им стоит остановиться и порыдать для приличия? Водить караваны непросто, но платят хорошо. Все эти люди осознанно идут на риск. Пожалуй, стоит предложить помощь, вдруг справимся быстрее. Солнце клонится к закату.

– Эйден, – ухватила его за локоть, когда мужчина, закрепив обручем платок, уже собирался уйти.

– Да?

– Расскажи арксаку. Предупреди о засаде.

Маг хмыкнул.

– Никогда не действуй слепо из лучших побуждений, Сэйна. Если станут искать виноватых, тебя обвинят в первую очередь. Будем оставаться вне подозрений.

Я опустила руку, вперив глаза в браслет. Мужчина провел пальцем по серебряному краю, и по коже побежали мурашки.

– Он работает.

Маг отдернул полог и ушел.