Глава 16

Харчевня скромно приткнулась с краю тропы. Мужчина уперся руками в ее стену и прислонился головой. Сейчас он зайдет внутрь и попросит еды. Она нужна ему, чтобы продолжить путь. Пройти осталось немного, он чувствовал, но нога разнылась, а желудок уменьшился до размеров наперстка. Когда он наполнял его в последний раз? Сложно вспомнить. Но если бы не досадная слабость тела, мог уже найти девушку, потому что зов влек сюда. Маг был уверен, поскольку сам его создал. Капля крови на кончике ножа помогла узнать направление.

Отдыхать, пока не достигнет цели, не в его правилах, но, преодолев весь долгий путь, он, кажется, превысил физический предел, за который даже ему было не шагнуть. Пока очнулся в расщелине, где повезло оказаться не на острых камнях, а на ворохе опавшей листвы и старой хвои, пока отогрелся, зарывшись точно в кокон, потерял время. Затем начал подъем, отыскивая дорогу. Пил стекавшую по камням воду, а в одном месте нога соскользнула с мшистого валуна, и он сорвался. Хорошо, успел ухватиться в полете за торчавший корень, умудрился ничего не сломать, только вывихнул ногу. Пришлось вправлять. Затем снова полз вверх и отыскал тропу. Шел по ней бесконечно долго. Так сколько минуло? Дней пять? Вода была, он собирал ее в найденную засохшую тыкву, из которой сделал типлор[12]. Едой служила горная ягода, съедобные клубни растений, молодые побеги катрана. Один раз нашел среди скал гнездо, оказавшееся пустым. Иногда птица пролетала над головой, однако начать охоту тоже требовало времени, а его не было. Мужчина точно не знал, куда забросило Сэйну.

Солнце давно встало, а теперь снова клонилось к закату. Ужасно хотелось остановиться и присесть, а лучше прилечь, но я шла. Шла и шла. Практически валилась с ног от усталости, однако если упаду, все равно поползу вперед, а пока брела, спотыкаясь.

Результатом долгого побега стал увиденный на краю широкой тропы домик. Над дверью была выбита надпись «Харчевня», и я предположила, что она означала отдых. Ни забора вокруг, ни второго этажа или чердака с комнатами под крышей здесь не оказалось. Не постоялый двор близ города у оживленной дороги, но какая разница, если там можно попросить воды? Всего лишь глоточек, один глоточек! Я забыла взять ее с собой, когда сбегала.

Ясно, что в нормальном состоянии опасно соваться в незнакомое место, но где была моя вменяемость сейчас? Перед глазами маячила надпись «Харчевня», и я видела только буквы да темную со сколами дверь. Шла на нее, подобно тарану, не глядя под ноги, и споткнулась о камень. Полетела вперед, собираясь проломить дверь лбом, а врезалась во что-то иное. Тоже твердое, но определенно не дерево. Эта безликая тень шагнула от стены, преградив путь, а точнее оборвав мой полет. Я отшатнулась и выровнялась, стиснув ладони. Подняла кулаки, собираясь оттолкнуть препятствие. Довольно с меня тайлов![13]

Кулаки разжались медленно, а руки опустились. Мне пришлось отступить. И еще на один шаг. Проклятый камень подвернулся снова, я взмахнула руками, но устояла и зажмурилась.

Мираж. Солнце напекло голову.

– Сэйна.

Слуховые галлюцинации. Я зажала уши ладонями и помотала головой. Только вытряхну из нее бред и пойду дальше. Мне совершенно нельзя сдаваться сейчас.

Совсем чуть-чуть приоткрыла глаза – не исчез. Стоял напротив. Надо дотронуться, тогда и испарится.

Несмело вытянув руку, осторожно ощупала прямой нос, высокие скулы и потрескавшиеся сухие губы. Отдернула пальцы. Проверенный способ никогда не срабатывал с этим мужчиной. А мозг тем временем оценивал информацию, сопоставлял голос, фигуру, рост, и мне уже начинало казаться, что совершенно безразлично, напекло солнце голову или нет.

Он точно живой? Что, если не дотрагиваться, а сразу обнять? Целиком?

Трижды проклятый камень попал под ногу, а маг, наверное, решил, что разучилась ходить, когда не дал упасть снова. Но я лишь собиралась убедиться, что он точно реален, а не замерз неизвестно где. Только шею резко сдавило. Ожерелье, которое не снялось даже после побега, припомнило, как было подарено не деревянным супругом, но живым тайлом. Слова женщины, заявившей, будто не захочу уйти от жениха, обрели иной смысл. Мало какая девушка задумается о другом, если рискует получить удушье.

У меня потемнело в глазах. Ошейник предупредил, а не наказал, как при попытке переноса, и мне удалось прохрипеть.

– Не прикасайся.

Он разжал руки сразу, и чтобы точно не упасть, я опустилась на землю. Обняла колени, вдыхая больше воздуха, пока снова не перекрыло. Дом выпустил, а эта проклятущая вещь продолжала помнить об обещании.

Мужчина присел на корточки напротив. Облокотился о стену, устроил локти на коленях. Посмотрел в глаза. Долгий безмолвный взгляд. Я смотрела в ответ. И мне совсем не хотелось нарушать молчание, просто пришлось.

– Люблю ходить в невестах. А это колье новобрачной. Оно умеет сжиматься.

Эйден проследил за рукой.

– Здесь принято выполнять обещания, когда спасают жизнь. Я согласилась на жениха.

Он посмотрел чуть выше моей головы, и взгляд стал таким… Наверное, хотел убить… меня за дурость. Не жениха же в самом деле. Подумаешь, ошейник нацепил. И правильно сделал. Ведь я любила сбегать.

– Тебе не холодно? – мне хотелось узнать, что же с ним произошло. – Ты похож на кочевника в обносках. Сплошные дыры.

– Мысли греют.

– А крови не хочешь?

– Смотря чьей.

Вздохнула и потеребила ожерелье.

– Куда тебя забросило, Эйден?

– В ущелье.

Сердце сдавило. Значит, перенос сработал для обоих, и он мог быть совсем неподалеку. Вот только жених с отцом наткнулись на меня и не пошли дальше.

– Кто тебя нашел? – спросил маг.

– Двое мужчин. Живут в горах. Там поселение чуть выше на склоне. Рассказывали, как часто бродят по ущельям и ищут особые камни. Округлые с небольшими буграми и наростами, по форме словно соцветие. Говорят, так порой отыскивают жеоды[14].

Да. Отец жениха однажды набрел на один. Надолго хватило.

– Снова выглядишь истощенным.

– Случается. Здесь не было медведя, это хорошо.

Я прикрыла глаза, не зная, плакать или смеяться.

– Как ты меня отыскал?

– Нить поиска или просто зов.

– Зов?

– Да, – он оттолкнулся от земли и непривычно медленно для него поднялся. – Хочешь еще посидеть или зайдем внутрь?

А я и забыла от шока, как хотела пить.

– Разве деньги остались? У нас ведь ничего теперь нет. Я и браслет отдала.

Он достал из кармана ту нить с нанизанными монетами, которой довершал свой образ велмира.

– Я тоже люблю ожерелья.

Смахнув с ресницы каплю, подозрительно похожую на слезу (все же солнце в горах слишком яркое), проговорила:

– Разбойники выручают во второй раз. Они оказались не настолько плохи.

– На небесах им это зачтется, – кивнул он.

В горах не любили чужаков. Хозяин принимал заказ без особого удовольствия. Я этого не понимала, поскольку какая разница, если платят полумесяцы, а не отбирают еду силой.

– Много съедите, остальным не хватит, – проворчал он.

– Кому остальным? – насторожилась, но хозяин уже ушел на кухню, хлопнув дверью.

– Эйден, – мы устроились за квадратным столом, и я склонилась к мужчине, – а если будут искать?

– Нас ищут.

– Я о женихе и его родне. У меня ожерелье новобрачной. Не похоже, что металл драгоценный, но оно зачаровано. А еще они так радовались взрослой невесте.

– Все зависит от того, насколько печалятся теперь.

– Не знаю. Я оставила серебряный накопитель в качестве платы за спасение. Он может пойти как взнос за новую невесту.

– Делай ставку на то, что перевесит: хлопоты, связанные с поиском уже готовой жены, или покупка новой.

Я поморщилась.

– Покупка.

Пожал плечами.

– Разные места, разные традиции, разные нравы.

– А как правильно рассудить?

– Добавь еще факторы. Симпатию?

– Ох, его мама была не в восторге. Бабушкам и будущим свекровям я вечно не нравлюсь. Не чувствуют во мне стремления к заботе.

– Здесь не женщины пускаются в погоню.

– Касательно жениха, – я намотала на палец кончик косы, – ему определенно нравились мои волосы.

– Волосы легко отрезать. Зачем к ним прилагаться женщине?

Я фыркнула.

– Его удовлетворили мои зубы, по крайней мере целовать пытался.

Эйден откинулся на спинку.

– Пятьдесят на пятьдесят, – прокомментировал он. – Могут искать, а могут и нет.

– Точный расчет…

Меня прервал хозяин. Он вышел из кухни, неся заказ, и стукнул перед носом глиняным горшочком с едой. Ей оказалась некая каша из незнакомой крупы, тушенная с мясом. Мужчина водрузил рядом кувшин с питьем. Затем отер о передник две вилки, воткнул в горшочек и, буркнув невнятное пожелание (вряд ли приятного аппетита), вернулся на кухню.

– Как думаешь, съедобно?

– Блюдо кочевников? – Эйден кивнул. – Определенно.

Он первый взял вилку, не отвлекаясь, подобно мне, на рассуждения, что же это за незнакомая крупа, а мясо какое, насколько приборы чистые, и приступил к еде.

– Что за блюдо кочевников? Ты подозрительно осторожно его ешь.

– Нельзя сразу есть много.

– А, – я сообразила, что, конечно, нельзя, если до этого толком не ел, только сама на его месте вряд ли смогла бы удержаться. – Так что за блюдо?

– Его традиционно готовили в яме в песке, укладывая на дно плоские камни. Дров нужно немного, камни нагреваются от костра и после отдают тепло долгое время. Еды проще приготовить в большом объеме.

– Откуда тайлы его знают?

– Через горы издавна проходит путь в южные города. Он короче, чем если ехать по равнине. Та лежит в стороне.

– Значит, ассимиляция культур. Взяли друг у друга самое полезное. А в чем его здесь готовят?

– Земляная печь.

Я сперва отложила вилку, решив начать с питья. Жажда снова принялась мучить, едва шок немного отступил. Полагаю, кабы не она, ни за что не решилась бы это отведать.

– Запах тухлых яиц, – поморщилась, сделав глоток. – Тоже питье кочевников?

– Местная вода, – Эйден, не колеблясь, попробовал. – Полагаю, лечебная.

– Лечебная? – я зажала нос и выпила еще. Со второго раза на вкус ощущалось не столь плохо. После воды пришел черед каши, а она вдруг показалась намного аппетитнее, и голодный желудок в предвкушении заурчал.

– Ох, – отодвинула горшочек. – Хорошо, когда культуры ассимилируются, а горцы готовят блюда кочевников. Им оно удается.

Эйден взглянул в окно.

– На улице темно, пора думать о ночлеге.

– Он не даст нам комнату.

– Смотря как просить. Любезный!

Отнюдь нелюбезный владелец харчевни высунул голову из кухни.

– Доели? Так пора дальше ехать.

У Эйдена на ладони появилась серебряная луна. Он прокатил ее между пальцами, и блеск привлек внимание хозяина. Тот выразительно сглотнул, но проговорил:

– Полумесяц с вас.

Эйден подбросил монетку, поймал и сжал в ладони.

– Настолько не любите незнакомцев?

– А чего вас любить? – подбоченился хозяин, поглядывая на руку мага. – Один такой дочку сманил. Уехала, куда боги ведают. Довольна там поди, до родного отца ей дела нет.

Мне хотелось сказать, что дело вовсе не в чужаках, но вмешиваться не стала.

– Уехала? – удивился Эйден и вдруг подкинул монету высоко, а та зазвенела и полетела прямо к хозяину. Мужчина ее поймал.

– Сами поезжайте дочь проведать. Благодарю за гостеприимство.

Он поднял кувшин, делая из него глоток, а я отодвинула стул, решив, что более ждать нечего, и недоумевая, к чему быть щедрым со столь неприветливым субъектом. Эйден поставил посудину со стуком и начал подниматься, а я уже повернулась к двери.

– Погоди…

Решился ли хозяин харчевни нас приютить, узнать так и не довелось, хотя я вся обратилась вслух. Любые слова, которые собирался произнести этот достойный человек, заглушил грохот распахнувшейся двери и шум голосов. Жених явился на порог, одетый по-походному, с отцом и отрядом добровольцев. Пятьдесят процентов склонились в пользу «Могут искать».

– Эйден, – я медленно села обратно, пока парень, резко замолчав, пялился на меня, явно не ожидая столь быстрого окончания поисков, – это мои спасители.

И ухватила мага за рукав, не зная, что теперь делать.

– Ты только не убивай их, – зашептала, вспомнив кошмарный момент в пустыне.

Маг ничего пообещать не успел. Жених пришел в себя и громогласно прокричал, ткнув в темнейшего пальцем:

– Это еще кто?

Теперь не ответила я. Тогда несостоявшийся муж решительно переступил порог и оказался за спиной Эйдена, пока тот совершенно спокойно сидел, словно мы продолжали мирно ужинать.

– Эй, чужак, – на плечо мага легла широкая мозолистая ладонь, – ты сидишь с моей женщиной.

Мне сделалось нехорошо, а лицо кардинала не изменилось, разве что залегшая между бровей складка стала отчетливей. Будучи совершенно бесстрастным, он подхватил в руку вилку. На миг показалось, маг запустит ее в горшочек, но Эйден лишь перекатил прибор между пальцами, как недавно монету. На сердце сразу похолодело, и возник вопрос: насколько опасным оружием может служить вилка?

Мужчина поймал мой взгляд, усмехнулся и положил вилку, припечатав ладонью к столу.

– Эй! – вконец разозленный жених тщетно пытался привлечь внимание. – Ты не слышишь?

– Слышу, – маг оставался невозмутим, – я размышляю, что, будь она твоей, не сидела бы сейчас со мной.

Тайл сурово нахмурился, пытаясь сообразить, как на подобное ответить, да еще в похожей манере.

– Ты плохо понимаешь всемирный, чужак? Или лучше назвать тебя вором? – Он, гордый выбранным оскорблением, обернулся к группе поддержки, а те кивнули, пусть вразлад, но выразили одобрение. – Так держать. Повадились чужаки прибирать к рукам наших женщин. Добей его, чтоб остальным неповадно было.

Жених и добил. Ткнул в мою сторону пальцем и, чтобы уж ни у кого не осталось сомнений, заявил:

– Это моя невеста. Она за спасение обещание дала. Убирайся, пока отпускаем. Понял?

И он вновь сдавил плечо мага, а в следующий момент заорал и отдернул проткнутую вилкой руку. Я даже не успела заметить, как прибор вновь оказался в ладони Эйдена, а маг уже резко отодвинул стул и поднялся. Пока участники поискового отряда переводили взгляд с жениха на чужака, пытаясь понять, что сейчас произошло, кардинал сложил на груди руки.

– Она ко мне пришла, со мной и останется.

Гордый тайл подобного не стерпел. Он выхватил кинжал и сжал в кровоточащей ладони.

– Ты ответишь за кражу чужой невесты!

Я подскочила со стула, уронив его.

– Нечестно! – мой вопль едва ли мог привлечь внимание – всего лишь женщина кричит, когда мужчины ведут разговор.

– Он безоружен!

А теперь я их задела. Разные места, разные традиции, разные нравы. Даже когда кричишь наобум, можешь затронуть чужой кодекс чести. У Эйдена в руках даже вилки не было. Хотя где-то определенно прятался кинжал, но он пока не явился на свет.

Что жених, что остальные мужчины ко мне не повернулись, ясное дело, но знала, услышали. Тайл, гневно сверкая глазами и уже держа у груди свою гордость – острый клинок, надумал спросить:

– Я за честную схватку, чужак, оружие есть?

Плавным движением опустив и подняв кисти, маг извлек клинок чуть меньше ладони и мой складной нож, продемонстрировав их недомужу. Выбирай, какой больше устроит. Один смешной, годится для резки хлеба и сыра, а второй выглядит небольшим, но в руках конкретного мужчины опасен, а в сочетании с магией точно смертелен.

– Не мог он меня украсть, я сама из дома вышла!

Кто б мне поверил. Заявление было настолько смешным, что даже поисковый отряд зафыркал, а жених на миг утратил силу воли, позволявшую игнорировать женщину в комнате, и не удержался от ответа.

– Родовая защита никого не отпустит!

– Я исполнила обещание.

– Врешь!

– Я за дерево вышла!

Чего-о-о?

Это слово отразилось на лицах присутствовавших, как будто было написано там жирными буквами.

– Дерево тоже часть рода! И оно было мне мужем… недолго. А теперь я замуж не пойду.

У жениха задергалось веко, его отец открыл рот, а позади стоявшие забыли сделать вид, что в упор не замечают и в целом глухи на оба уха. Лица Эйдена я не видела, но остальным точно требовалось время переварить. Только если уж ловить момент, то сейчас:

– Бери выкуп, что за себя оставила.

– Выкуп? – жених точно взбесился. – Вот твой выкуп!

Он швырнул на пол мой браслет и пнул ногой, так что тот подкатился к ножке стула и, врезавшись, жалобно звякнул. Остальные проводили его оценивающими взглядами, втайне гордясь: «Хорош наш тайл, серебром разбрасывается». Мне же вдруг стало ясно, что довела парня, накрутила до настоящего застлавшего глаза бешенства. Он и о поединке забыл, когда бросился ко мне. Все так же сжимая в руке нож. Собирался на месте убить?

Вероятно. Только вдруг упал. Я еще смотрела в налитые кровью глаза и видела блеск красивого клинка, когда тот вылетел из сжатой ладони. Глаза тайла вдруг закрылись, а сам он кулем свалился на землю.

Это как?

Проглядела момент, когда Эйден встретил жениха ударом. Заломил руку, выбил клинок и ударил так, что тайл не поднялся. Кардинал стоял расслабленно, ножи снова исчезли из опущенных вниз ладоней, а молодой и крепкий парень лежал у его ног. Неподвижный, будто вышибло дух.

Крепко обхватила себя за плечи, глядя на него, а отец тайла уже бросился к сыну. Убедился, что жив, я выдохнула, а шорох доставаемых клинков остальных наблюдателей вторил громкой ругани.

– Паскуда! Дерьмо мотры! Проклятый южанин!

Они сформировали полукруг и подступили, желая сперва как следует напугать, а уж после хорошенько проучить. Они ждали в полной уверенности увидеть страх на лице кочевника.

Не увидели. Эйден им улыбнулся.

– Все сразу? – он развел руки в стороны: – А я не взял столько ножей. Тогда по очереди в рукопашной?

Мужчины переглянулись и слаженно убрали клинки. Маг стянул через голову дырявую рубашку, бросив под ноги тому, кто оказался ближе.

– Ты первый?

Неровный свет закоптевшего светильника выхватил из мрака все отметины на теле кардинала. Я отвела от шрамов взгляд, но остальные, напротив, уставились. Стихии! Мне показалось или правда разглядела на обветренных лицах удовольствие от подобного зрелища?

– А ты горазд драться, чужак.

Ушам не поверила, что это сказал отец тайла. Остальные одобрительно загудели и как-то по-новому посмотрели на распластавшегося на полу парня. Будто уже со стороны оценили точность и силу удара.

– Со всеми по очереди схватку выдержишь?

– Проверим?

Он был так спокоен!

Мужчины переглянулись.

– Идет, – протянул отец, – только сперва горло промочим. Хозяин, подай-ка питья нам и джанчину[15].

И сам принял от бородатого мужика брошенную Эйденом рубашку, протянул обратно магу. Когда кардинал молча оделся, кто-то из мужчин хлопнул его по плечу.

– А присядем-ка, в ногах правды нет!

Они быстро сдвинули несколько столов, на один из стульев усадили недомужа, похлопали по щекам и дали пригубить из глиняной кружки. Рядом устроился его отец, и тут же позвали присесть Эйдена. Он не отказался, сел, а пока устраивался, кивком указал мне на внутреннюю дверь рядом со входом на кухню, после чего поглядел на хозяина. Выразительный взгляд: «Спрячь яблоко раздора, пока харчевня цела», – и тот ни слова не говоря вывел меня в узкий коридор, сунув в руку ключ.

– Комната в конце, – а когда пошла по указанному направлению, пробормотал: – Одни беды мужикам от вас, девок.