Глава 17

Луна светила в окно, я лежала на застеленной кровати, смотрела на круглый диск в небе, а уснуть вновь не могла. Все тревоги последней недели и этого сумасшедшего дня здорово сказались на нервах. Мне бы не помешало хорошее успокоительное, но где его взять?

Я перебралась на подоконник, выглянула наружу, жалея, что во дворе нет качелей.

Дверь не скрипнула, отворившись, но, ощутив чужое присутствие, повернула голову. В проеме темнела высокая фигура. Эйден стоял, прислонившись к дверной притолоке.

– Спишь на подоконнике?

– Уступаю кровать победителю. Вы уже подрались?

– Отложили до завтра, а пока напились.

Он зашел, не закрыв двери, и приблизился ко мне. Протянул руки к шее, легко расстегнул и снял ошейник.

– Вернем?

Мои пальцы дрогнули, коснувшись освобожденного горла.

– Как ты это сделал?

– Жених разрешил. Сказал, отпускает. Он внимательней рассмотрел магический браслет, и тот ему понравился.

– Правда? – я прикусила губу, давя в груди истерический смех: – Больше моих зубов и волос?

– Он даже решил не оставлять их на память.

Я со вздохом прислонилась к прохладной раме, а маг опустил ожерелье в карман.

– Передам позже. Желаешь умыться?

– Умыться?

За неделю я позабыла, что существует подобное понятие, как ванна или даже душ. Бочка, в конце концов. Когда с водой негусто, люди привыкли бережно собирать ее в дождевые кадки, сливать в общий резервуар и экономно расходовать. За все время мне довелось лишь обтираться мокрой тряпкой да обрести столь неприятный опыт, как настойчивые мужские подглядывания. Жених бессовестно наблюдал, прячась за занавеской, а я не решалась снять с тела простыню и всячески изворачивалась, пытаясь освежиться.

– Почему ты решил, что мне это нужно? Неужели стала пахнуть подобно отчаянным тайлам?

– Целебный источник окончательно залечит руку.

Залечит руку? Заметил. Наверное, я слишком осторожничала и чересчур ее берегла.

– Давно поранила?

– Дня три как. В первый раз, когда попыталась сбежать. Матушка жениха ее заговаривала.

Я спрыгнула с подоконника.

– Где целебный источник?

– Предполагаю, внизу. Хозяин берет откуда-то целебную воду, и вернее всего построить харчевню рядом с источником или над ним, чем всякий раз ездить к нему.

– Идем скорее!

Мы вышли в коридор и свернули на уводящую вниз темную и узкую лесенку. Дверь в зал оказалась открыта, и я увидела человеческие тела, беспорядочно лежавшие в большой комнате. Сердце екнуло и пропустило удар, но тут же вновь застучало только чуть быстрее, когда слуха коснулся громкий храп, подсказав: в харчевне не случилось побоище, гости попросту устроились на ночлег. Кто как смог: на стуле, на полу, даже на столе. Я успела удивиться, но не понять, каким образом хозяин заведения, человек немалых форм, мирно заснул на столешнице среди мисок и кувшинов, бережно прижав к груди один из них. Эйден уже шел вниз по лестнице, и я поспешила следом.

Мы спустились до еще одной деревянной двери, чуть приоткрытой. Вошли в темное помещение. Держась рукой за стену, я медленно продвигалась вперед, старательно ощупывая земляной пол ногой на предмет камней, пока помещение не расширилось, превратившись в подобие пещеры, но со стропилами на потолке. Они поддерживали каменный свод, сквозь отверстия в котором проникал лунный свет.

– Снова этот запах, – я помахала возле носа ладонью, не рискуя вдохнуть глубоко.

– Сера, – пояснил Эйден.

Я последовала за ним дальше, вертя головой по сторонам. Неподалеку в стене вода по каплям набиралась в глубокую, выдолбленную в скале чашу, а рядом стояли кувшины. Чуть дальше обнаружился настоящий неглубокий бассейн. Из его середины торчали каменные наросты, а местами виднелись провалы на дне.

– Он ведь не отсюда набирает для гостей, а вон из того питьевого фонтанчика?

– Как знать, – усмехнулся маг, – что для гостей, что для чужаков. Эту нужно еще остужать.

От воды и правда поднимался пар. Такая импровизированная ванна, а может, и корыто для стирки, кому как, но у меня при виде природного чуда кожа зачесалась. Даже к запаху принюхалась. Выветрится, куда он денется.

Эйден принялся раздеваться, а когда я застыла с зажатой в руке кофтой, совершенно спокойно поинтересовался:

– Идешь?

– Знаешь, ты первый, – сознаюсь, покраснела, хотя в полумраке это было незаметно.

В действительности я легко могла зайти с другой стороны, где сталагмиты разделяли бассейн словно на две части, и там отыскать место поглубже, а лучше хороший провал. Забавно, что так по-дурацки стеснялась в присутствии мага, которого наличие меня смутить не могло.

Эйден избавился от изрядно потрепанного наряда кочевника, а я отдалилась и перешла по краю на другую сторону, один раз чуть не поскользнувшись на осклизлых камнях.

– Края скользкие, – предупредила, обернувшись, и увидела, что маг уже погрузился в воду, раскинул в стороны руки и положил голову на бортик, закрыв глаза. Я поспешно отвернулась, вода едва доходила ему до колен.

Стихии, да что здесь смущаться! Мнусь, словно святая невинность, в ожидании, пока мужчина оденется. У меня здесь горячая вода с пузырьками!

Я пригляделась к источнику и нашла то, на что надеялась. Достаточно широкий провал в породе начинался сразу от бортика. Отлично. Можно скинуть одежду и сразу запрыгнуть в этот темный колодец, в котором не видно дна.

Когда попробовала сесть на край, чтобы аккуратно спуститься в воду, ноги попросту проскользили вперед, а я и пикнуть не успела, как занырнула с головой. Дна не нащупала, оттолкнулась рукой от стены, вытащив себя наверх, и громко закашлялась.

– В порядке? – прозвучало из-за каменных наростов.

– Кх, в полном.

Мрак! А как теперь выбраться?

Сэйна, ты – дурында. Зачем выбрала бездонный колодец? Села бы, как нормальные люди, на дно. Будет выглядеть очень забавно, если не сможешь влезть обратно, а начнешь пыхтеть и пробовать перебраться куда помельче, чтобы в итоге доползти к другому краю.

Ладно. Оставим пока эти мысли. Просто немного насладимся процессом.

Горячая вода приятно пощипывала кожу, пузырьки щекотали. Очищающий источник унимал надоевший зуд и смывал грязь. А еще тепло словно убаюкивало занывшую руку. Хотя на третий день после заговора она уже чувствовала себя относительно неплохо.

Мне захотелось и волосы распустить. Позволив им напитаться влагой, принялась тереть голову, то погружаясь, то выныривая, если удерживающая на поверхности рука вновь соскальзывала с края. Выплыв в очередной раз, не услышала плеска с другой стороны и повернулась увидеть, где маг.

– Не купайся долго, – раздалось со спины, – вода едкая.

Одетый Эйден уже стоял позади и конечно сразу оценил, насколько крутой спуск я выбрала. Буквально отвесный.

– Выхожу. Только отойди немного.

Он спокойно отдалился на такое расстояние, с которого сложно смутить, словно во мрак нырнул, куда не доставал свет. Наблюдал или нет?

– Отвернешься?

– Уже.

Подняв волосы наверх, свернула жгутом, отжимая, и закрутила в тугую шишку на голове. Затем попробовала подтянуться на руках, упершись в стену ногами.

Бездна! Куда там!

Я окунулась с головой.

Натуральная бездна!

После третьей попытки, положила ладони на край и прислонилась к ним лбом.

– Нужна помощь? – раздалось из темноты.

– Нет! – переполошилась и сползла обратно по самую шею. – Ты смотришь?

– Не смотрю.

– А что делаешь?

– Слушаю тишину.

Тишину? Откуда ей здесь взяться, когда я так громко пыхчу. Ну же, Сэйна, хоть сейчас не будь дурой. Прими помощь и выйди из положения достойно, словно так и было задумано. Ты ведь даже не маг с ловкостью, как их там, эскорино, которые перелетают высокие частоколы, срубают головы одним движением ножа и сами выбираются из каменистых ущелий.

– Эйден, помоги.

Я услышала его шаги, он появился в круге света, склонился над моей «ванной». Мужчина, конечно же, не поскользнулся на камнях, интуитивно выбрав правильное место, куда наступить, а заодно упереться, чтобы вытащить меня.

Я протянула руки, он ухватил за запястья. Даже не пришлось помогать себе ногами или опираться на колени, чтобы выбраться. Он вытащил из воды и отступил от края вместе со мной, прижав за талию. Эйден уже оделся, и стекавшая с моего тела и облепивших волос вода частично впиталась в чистую рубашку и брюки, совершенно отличные от наряда кочевника. Жесткий лен той одежды сменила уютная, точно махровая клетчатая ткань, привычная для гор.

Я не спросила откуда. Стало совершенно не до того, потому что маг, снимая с талии ладонь, вдруг сжал мои пальцы и резко развернул спиной к себе. Затем мужчина быстро, но плавно провел руками по моим бокам, начиная от коленей и до самых плеч.

Мокрые волосы мигом просохли и укрыли спину до бедер пушистой волной, а не мокрыми сосульками, и все капли на коже волшебным образом испарились. Эйден убрал руки, и слышно было, как отступил.

– Для тебя есть чистая одежда, я положу на камни. Хозяин решил подарить наряд дочери.

Значит, подарил.

Я не ответила. Пока не могла говорить, да и в голове стало пусто. Только кивнула, и он снова ушел, растворившись в своем сумраке. А потом прошедший по коже озноб от прохладного воздуха пещеры напомнил, что пора одеться, и лучше поскорее, ведь сухие волосы теперь не промочат ткань.

Маг проводил до комнаты и открыл дверь, пропустив внутрь, а когда обернулась, сказал:

– Мне досталась спальня хозяина.

– С ума сойти! За что?

– Просто так.

– Щедрой души человек, как оказалось?

Эйден кивнул.

– Отдыхай до утра, потом отправимся в путь.

– Хорошо.

– Приятных снов, Сэйна.

Это едва ли.

– Постарайся ни за кого не выйти замуж этой ночью.

– У меня может получиться, они все пьяны и спят.

Я послала воздушный поцелуй.

– Спокойной ночи, Эйден.

Навеянные сны изматывали едва ли не больше бессонницы. Физически я спала, а вот морально пребывала в изнуряющей тревоге и волнении. Отныне всегда носила кулон на шее, чтобы случайно не потерять, но каждую ночь убирала в карман снимаемой одежды, пока жила в доме спасителей. Нельзя было погружаться в навеянные сны и становиться совершенно беззащитной, пока главной задачей было придумать способ убежать. Хотя, вероятно, их ожерелье новобрачной могло не позволить снам случиться, только я не рисковала. В эту же ночь вдали от семьи, с которой умудрилась породниться пускай и ненадолго, я вернула книжке ее прежний размер и положила ладонь на страницы. Засыпать не собиралась, и главная причина опять же в неумении проснуться самой. Я желала вырваться из оков дневника, когда захочу…

– Ари!

Оглянувшись, увидела идущую ко мне по садовой дорожке подругу. Я сразу узнала это место. Пруд, окруженный зарослями с кувшинками на водной глади, высокие цветы, высаженные на берегу, большая ива, склонившаяся к воде. Сад при дворце и мое любимое место прогулок. Как странно было ощущать себя здесь, в воспоминаниях, навсегда оставшихся на страницах дневника. Как странно было раз за разом возвращаться в чужое прошлое и видеть себя другой женщиной.

– Привет, – мои губы улыбались, но вряд ли искренне. Ана радовалась встрече с дорогой подругой, а далекая я – нет. Просто потому, что не умела дружить. Не позволяла себе открываться людям ни в дружбе, ни в любви. Преодолеть этот барьер, проникнуть под кожу, чтобы стать близким и родным человеком, за все время смогла лишь Миранда. Она жила в приюте неподалеку, я – у очередной из родственниц. С тех пор мы не обрывали связь, даже в кастелану поступили вместе. Правда, помимо основных занятий, подруга вечерами посещала курсы медсестры, чтобы иметь более широкие возможности для подработок, а я в это время ставила эксперименты над волосами всех желающих обитательниц общежития.

– Ты ни за что не поверишь, какую чудную вещицу я раздобыла, – Эллина склонилась к самому уху и прошептала, попутно косясь по сторонам.

– Обруч на голову, что позволит без труда транслировать любую речь на всемирный?

– Глупышка, – подруга рассмеялась, – у тебя голова в последнее время одними переводами занята! Ну кому нужна подобная безделица? Кроме тебя?

– Не знаю, – пожала плечами и перевела взгляд на воду. Блики плясали по легкой ряби, а ветер легко качал чашечки прекрасных цветов. – Мне бы пригодилось.

– Наш кардинал настолько суров? – Эллина расправила легкие юбки очаровательного платья и шаловливо толкнула плечом.

– Вовсе нет, наоборот.

Просто мне всегда хотелось сделать еще лучше. Я желала выполнять его задания, чтобы вновь и вновь видеть на лице улыбку. Пыталась исполнить любое поручение не просто хорошо, а идеально.

– Не ругает? – притворно нахмурилась подруга. – Ты в последнее время стала чересчур молчаливой. Это слишком непростое поручение для тебя, Ари? Переживаешь?

– Нет. Не переживаю.

И это была чистая правда.

Просто пропадаю, Эллина. Теряю себя. В его присутствии обретаю крылья, но лишаюсь разума, осторожности, собственного я. Готова раствориться в звуках его голоса, готова работать сутки напролет, лишь бы еще больше времени проводить рядом. Смотреть. Иногда касаться невзначай. Впитывать и запоминать каждое движение. Боготворить. И молчать, и держаться, чтобы не выдать себя ни единым жестом.

– Всегда знала, что ты чересчур ответственна.

– Мне кажется или ты вся светишься?

– Заметно? – она рассмеялась.

– Эллина, ты влюбилась?

– Малышка, я вечно влюблена, но это другое. Поверишь ли, что исключительно верна мужу, но при этом отчаянно ему неверна.

– Не поняла.

– У меня появилась одна диковинка, очень пикантная штучка.

Подруга протянула ладонь, на которой красовалась широкая печатка со странным символом, отдаленно похожим на музыкальный ключ с изящной вязью слов по гладкой поверхности. Только буквы были мне незнакомы.

– Тебе подарили?

– Да. Но это большой секрет, поскольку дар от человека, о котором столь долго и безуспешно мечтала. И я просто счастлива.

– Что это?

Взяла вещицу и принялась вертеть, рассматривая с разных сторон.

– Повелитель снов.

– Как?

– Все тайные желания он превращает в реальные сновидения. Редкая вещь.

– Реальные сновидения? Серьезно? – я искренне рассмеялась. – Сны изначально не реальны.

– Зато действительны ощущения. Поверь, они о-очень настоящие.

– Зачем иллюзии, когда есть неподдельные чувства?

– Испытать то, что не может случиться в реальности. А еще потому, что в выдуманном мире не нужно никого делить, – она с легкой грустью посмотрела в глаза и сжала мою ладонь, – можно просто получать наслаждение. Готова поклясться, его поцелуи наяву столь же хороши, сколь и невозможны!

– Ты говоришь загадками.

– Не работай так много, позволь себе расслабиться, – она подмигнула, подхватила кольцо и со смехом подскочила на ноги. Легко увернулась, когда я попыталась ухватить ее за платье, и убежала, исчезнув из виду за зарослями цветов. Такая веселая, красивая и юная, совершенно беззаботная в своих желаниях и проявлениях эмоций.

Вечером, устав от долгой работы, потому что ожидался приезд важных лиц, а еще больше от иссушающих чувств, я сидела на широкой кровати, проходясь расческой по распущенным волосам. Многие придворные дамы отращивали густые локоны до талии и тщательно ухаживали за ними ради сложных и затейливых причесок. Мне же от бабушки досталось настоящее богатство, не требовавшее особого ухода, а длина, по дворцовой моде, даже превышала необходимый предел – мои волосы опускались ниже бедер, и единственная морока состояла в том, чтобы каждый вечер тщательно и долго их расчесывать. Обычно этим занималась служанка, но сегодня я отпустила девушку, чтобы посидеть в тишине и спокойствии, механически проводя щеткой по шуршащим прядям. Супруг уехал по делам. Его вновь отправили куда-то с поручением. И с одной стороны, он радовался тому, как много внимания стал получать от высокопоставленных лиц, в частности от канцлера, а с другой – говорил, что жалеет о наших частых разлуках. Но жалела ли я? Нет. Ведь я не любила. И что поделать, коли моей жизнью распорядились по-своему, а сама я была не властна ни в чем, даже в принимаемых решениях? Была ли моя вина в любви к совершенно другому мужчине вместо законного супруга?

Будь у меня Повелитель снов, какие бы мечты он претворил в реальные сновидения? Я покраснела, словно девочка, которой впервые довелось встретить мужчину. Нет. Эти желания запретны, слишком неправильны. Наверное, поэтому влекли еще сильнее.

Убрав расческу, легла в постель. Устроившись поудобнее, закрыла глаза. Усталость ощущалась во всем теле. Так приятно было вытянуться на мягких пахнущих свежестью простынях и позволить себе расслабиться. Уже начала проваливаться в сон, когда неожиданный стук потревожил покой.

Поджидающий за дверью поздний визитер поклонился.

– Его светлейшество просит прибыть. Срочное послание требует вашего немедленного перевода, – слуга, который всегда приходил за мной от имени кардинала, вновь почтительно склонил голову. – Его светлость выразил сожаления по поводу причиняемых неудобств.

– Что вы! Конечно. Одну секунду!

Я спешно накинула поверх ночной сорочки длинную плотную накидку, укрывшую меня до самых пят, перетянула распущенные волосы лентой и побежала вслед за слугой. Только на этот раз наш путь пролегал не знакомыми коридорами, а совершенно иной дорогой.

В растерянности остановилась у прежде не виденных мной двустворчатых дверей, и только спустя несколько минут поняла, что меня пригласили в личные покои кардинала. Слуга оставил в просторной комнате, вероятно приемной.

– Добрый вечер, Ана, – кардинал вышел ко мне из других дверей, одетый в просторную рубашку и штаны. В отличие от обычного придворного костюма, эта одежда смотрелась на нем неофициально и как-то совсем по-домашнему. Хотя с какой стати ему одеваться в нечто иное в собственных покоях?

– Благодарю, что пришли. Простите за столь неурочный час, дело не займет и получаса, но оно не терпит до утра.

– Конечно, – слегка присела в поклоне и тотчас, повинуясь движению его руки, направилась к двум креслам, стоящим рядом с огромным камином.

Мы устроились, и его светлейшество протянул бумагу. Это послание точно не было обычным, я вгляделась в буквы, пытаясь понять написанное, но слова казались совершенно не связанными друг с другом.

– Вы понимаете? Хотя бы примерно?

– Пока не совсем, – я склонилась ближе к камину, вглядываясь в строчки и напряженно размышляя, что означают разрозненные фразы. От переводчика всегда требовалось донести правильный смысл, и неважно, каково точное значение отдельных слов. Порой в одном языке встречались понятия, которых не имелось в другом. Подобрать эквивалент, вот что необходимо, но это невозможно сделать, не зная различий культур. Я принялась размышлять о прежде слышанных традициях, перебирая в уме рассказы дедушки, поскольку одно выражение натолкнуло на определенные мысли.

– Могу предположить… – принялась менять фразы местами, а когда они стали обретать смысл, начала передавать суть внимательно слушавшему мужчине.

– Благодарю вас, – он одарил той самой желанной улыбкой. Скользнул взглядом по моим зардевшимся щекам и вдруг, словно зачарованный, стал пристально рассматривать волосы.

– Невероятный оттенок, Ана! Словно искры сверкают. Вы позволите?

Я кивнула, не сумев выдавить и слова из пересохшего горла. Здесь, совсем рядом с ним, ощущая тепло от камина в его собственных покоях, чувствовала себя так, так… как никогда прежде не чувствовала.

Он осторожно протянул руку и взял кончик перекинутого через плечо хвоста.

– Живое пламя в ладони. Ваши волосы – часть уникальной красоты, Ана. Лишь огонь способен до конца раскрыть всю прелесть.

– Огонь? – Я смутилась и разволновалась одновременно.

– Не внешний, а тот, который горит внутри. Скрытый глубоко, но столь сильный, что его отблеск озаряет вас всю. Будто нечто чудесное заставляет его пылать еще ярче.

Он снова улыбался, любуясь мной, как мог бы художник смотреть на по-настоящему красивую картину, созданную кем-то очень талантливым. А я…

– Это вы, – сорвалось с губ так легко и так опрометчиво.

Испуганно закрыла ладонью рот, но он, предатель, уже выдал меня с головой. Боги! Для мужчины его положения комплимент красоте был столь естественен, а я тут же раскрыла все тайны.

Кардинал резко опустил руку и поднялся. Он обошел кресло, остановился за высокой спинкой, положив на нее локти. Сцепил ладони в замок и стал глядеть в огонь.

– Простите.

Он не ответил.

– Ради всех богов, извините меня!

Я тоже подскочила, сгорая от стыда, и бросилась мимо него к выходу, отметив мимолетно, как дрогнули крепко сцепленные ладони, словно… словно что? Он хотел остановить? Чтобы сказать о невозможности подобного признания или чувств? Объяснить очевидные вещи? Может, он и остановил бы, но, даже не сумев вежливо попрощаться, я выскочила в коридор и побежала прочь.

Невероятно! Книжка стукнула об пол, когда я резко дернулась в этом полусне и с трудом выдернула себя из чужих воспоминаний. Эмоции Аны были столь сильны, что я вся дрожала от переизбытка чувств.

Пришлось заставить себя подобрать книжку, когда хотелось зашвырнуть куда подальше. Снова превратила ее в кулон, а после спрятала в карман подаренного наряда. Сон убегал настойчиво, но усталость никуда не делась. Ничего лучше, чем лечь в постель, сделать было нельзя. Так хотя бы тело отдохнет.