Глава 14

Оставшийся до суда день прошел так, что позднее я не могла вспомнить, как ни пыталась. Все было будто в полудреме — я сама, мир вокруг, сузившийся до размеров комнатушки. Пьер, как и говорил, куда-то уехал, и мы с Филом остались вдвоем. А возникало такое чувство, что одна, потому что мы сидели и молчали. Когда за окнами стемнело, а Пьер так и не вернулся, я поняла, что нервничаю. Кто будет защищать Анри, если не Пьер? Я была уверена, что если защитник оставит нас, то плохи наши дела.

Светало… Я лежала и смотрела на первые лучи солнца, скользящие по полу спальни. Сегодняшний день решит все. Понимала это как никогда ясно. Либо Анри оправдают, и мы будем вместе, либо осудят, и тогда моя жизнь тоже закончится. Не выдержала пытки тишиной, поднялась и пошла в ванную комнату. Поплескала в лицо холодной водой, стало немного легче. Затем, стараясь не разбудить Филиппа, тихонько оделась. До полудня еще шесть часов. Что же мне делать?

Есть не хотелось. Заставила себя выпить чашку травяного отвара — и то только потому, что слегка подташнивало от нервов. Взглянула на часы — стрелка будто забыла, как двигаться. Скорее бы… Хватит этой неопределенности. А Пьера все не было.

Полчаса спустя в кухню притащился Филипп. Он выглядел откровенно скверно. Скорее всего, уснул ближе к утру. Ночью я несколько раз слышала, как он ворочался.

— Пьера нет?

Ни «доброе утро» — хотя, какое оно доброе? Ни «здравствуй». Только вот это отрывистое: «Пьера нет?»

— Нет, — ответила я.

— Понятно.

Что ему понятно, уточнять не стала. Филипп, как и я, выпил чашку чаю. На меня он не смотрел, а я не знала, что ему сказать, как поддержать. Наверное, потому что сама нуждалась в поддержке и сходила с ума от ужаса.

— Пора собираться, — сказала и ему, и себе.

Надела то самое зеленое платье, самое скромное из имеющихся в гардеробе, и шляпку с вуалеткой. Пьер не придет. Может, он будет ждать в зале суда? Тешила себя хрупкой надеждой, но, увы, шансов было крайне мало. Что-то случилось? Или… или он просто сбежал? Но эта мысль настолько не вязалась с самим Пьером, что я гнала её прочь. Нет, Пьер бы нас не оставил. Он не такой.

Около одиннадцати часов захватила пропуск, попрощалась с Филом и медленно пошла к залу суда. Ноги не желали двигаться, в голове царил туман. Я показала пропуск на входе и заняла то самое место, которое отвели мне в прошлый раз. Огляделась по сторонам. Почему вдруг решила, что Пьер будет здесь? Неужели и он тоже… А если с ним что-то случилось? Если слишком ретивого защитника решили устранить? Сотни маленьких «если» иголочками впивались в мысли. Вот и полдень… Пьер не пришел.

С последним ударом часов в зале появились судьи. На этот раз среди знакомого трио была зловещая фигура в сером балахоне. Несмотря на то, что магистр пустоты решил помочь Анри, при одном взгляде на него хотелось осенить себя защитным знамением. Я чувствовала себя пустой и жалкой. Даже Пьер покинул нас. Значит, все кончено?

— Извините, — вдруг запыхавшийся Пьер появился в дверях зала. — Опоздал немного.

Он почти навалился на тумбу, предназначенную для защитника, отыскал меня глазами и растерянно улыбнулся. Это значит, он что-то нашел? Или просто хочет меня поддержать? Но судьи не собирались ждать, пока я решу собственные проблемы с Пьером. На Вайхеса было больно даже смотреть, и к горлу сразу подкатывал ком.

Отворилась другая дверь, и в зал ввели Анри. Я отметила, что он выглядит хуже, чем при нашей встрече. Снова пытались выбить признание? Мрази. Другого слова не находилось. Анри держался, но все больше смотрел в пол, чем на окружающих его людей. Лишь на миг вскинул голову, стараясь отыскать меня взглядом. Потому что, кроме меня, больше некого. Так как я сидела там же, на миг наши взгляды пересеклись, но Анри тут же толкнули в спину, чтобы не задерживался. Он расправил плечи. Рано сдаваться, рано.

Поначалу все происходило точно так же, как и на предыдущем заседании. Те же свидетели, те же вопросы. Мне даже казалось, что в повторном заседании не было никакого смысла. Пьер оборонялся, как мог — даже храбрее, чем ранее. Вот только показания Милицы зачитали из протокола, ведь девушка была мертва.

— Приглашаем свидетелей защиты, — провозгласил Вайхес.

Их лица тоже поначалу были знакомыми. Они, как по замкнутому кругу, повторяли одно и то же. Как вдруг для дачи показаний вызвали совершенно новое лицо.

— Данатель Редер, профессор темной магии, — громко огласил Пьер.

Судьи переглянулись. Видимо, никакого темного мага они не ждали. А по залу уже шел невысокий, суховатый старичок, если слово «старичок» применимо к темному магу. Да, он был стар и сед, но глаза глядели весело и живо, и передвигался месье Редер быстрее многих молодых.

— Добрый день, месье Редер, — обратился к нему Пьер.

— Здравствуйте, — кивнул профессор.

— Прежде, чем я задам вам свои вопросы, я хотел бы задать один вопрос подсудимому. Разрешите, ваша честь?

— Разрешаю, — нахмурился Вайхес, чуя подвох.

— Граф Вейран, опишите еще раз в подробностях, что вы увидели, когда ворвались в кабинет магистра Таймуса?

Анри покосился на меня.

— Я увидел самого магистра, — начал он. — Светлейший Таймус лежал на полу, я сразу подбежал к нему, но еще заметил, что зеркала покрывает изморозь. Склонился над магистром, а когда поднял голову, никакой изморози уже не было.

— Протестую, — послышался голос Дареаля. — Ложь, не основанная на доказательствах.

— Протест… — начал было Вайхес.

— Подождите! — перебил его Пьер, нарушая всякую этику. — Профессор Редер — ученый, который является автором множества заклинаний. И, что более важно, практикующим темным магом с мировым именем, у которого есть допуск в башню света. Месье Редер, расскажите, пожалуйста, что вам удалось выявить в результате осмотра места преступления.

— Протестую, — снова вмешался Дареаль. — Протокола осмотра нет в документах дела.

— Потому, что профессор завершил его всего час назад, — ответил Пьер. — Прошу присоединить его заключение к делу.

— Протест отклонен. — Вайхес как-то странно взглянул на Анри. Если он не сдержит слова, я умру.

— Так расскажите же, что вы увидели, профессор, — Пьер снова обернулся к Редеру.

— Я снял магические слепки нового образца с предметов в комнате, — заговорил Редер. Его голос был сильным и звучным, и совсем не вязался со старческой внешностью. — И особое внимание уделил зеркалам. На них удалось обнаружить следы затертого заклинания, которое носит название «ласенсио» и является экспериментальным. То есть, известно ограниченному кругу лиц.

— В чем суть этого заклинания? — спросил Пьер.

— Оно позволяет поразить человека магически на дальнем расстоянии через зеркало. То есть, преступник не обязательно должен был быть в комнате. Он мог прийти к магистру ранее, побеседовать с ним и, допустим, установить точку заклинания на зеркало в кабинете, в котором отражался рабочий стол магистра Таймуса, да примет его свет.

Судьи просматривали документы, подписанные профессором. Дареаль тоже изучил их с особой тщательностью.

— Скажите, профессор, — начал он, — откуда вы узнали об изморози на зеркалах, если ни на одном допросе граф Вейран не упоминал о ней?

— Я ничего не знал об изморози, — качнул головой Редер. — Меня попросили осмотреть место преступления. Я выполнил просьбу и искал не конкретно это заклинание, а остаточный след любого.

— Как можно определить время использования? Может, это заклинание было наложено раньше, или наоборот, должно было сработать позднее?

— Время? Зачем время, если есть тело магистра? Мы ведь с вами понимаем, что раз обнаружился остаточный след, значит, именно этот тип атаки стал причиной смерти магистра Таймуса. Другие остаточные следы в кабинете исключительно светлые, и они не атакующего, а защитного типа. А также присутствуют следы заклинаний исцеления.

— И все же, могли эти следы возникнуть уже после преступления? Потому что осмотр кабинета был проведен со всей тщательностью.

— Ласенсио крайне трудно обнаружить. Еще раз повторюсь, это был эксперимент, который не должен был использоваться кем-либо.

— Кто имел доступ к заклинанию? — спросил Пьер.

— Ограниченное количество лиц. Около пятнадцати магов.

— Ваша честь, — обернулся Пьер к Вайхесу, — я прошу отстрочить слушание по данному делу, провести повторный осмотр места преступления и допросить тех магов, которые на момент совершения преступления находились на достаточном уровне дальности.

Судьи зашушукались. Я замерла, забыв, как дышать.

— Ходатайство отклонено, — вдруг произнес Вайхес.

Нет! Почему? Ведь открылись новые обстоятельства. Кажется, этот вопрос рвался с губ Пьера, и не только его, но и Дареаля, который внимательно прислушивался к словам профессора. А я помнила рассказ Пьера о зеркальных коридорах. Вдруг в кабинете обнаружатся остатки такого?

— Суд обладает достаточным количеством сведений, чтобы принять решение, — продолжил Вайхес.

А может, он решил сдержать слово и на этом завершить расследование?

— Ввиду того, что в заседании принимает участие сам магистр Эйлеан, предлагаю вынести решение прямым голосованием. Кто за то, чтобы признать Анри Вейрана невиновным в убийстве магистра Таймуса?

Фигура в сером балахоне подняла руку. Один из судей, месье Фаррон, засомневался, покосился на Вайхеса — и тоже поднял руку. Двое? Всего двое? Если бы сейчас Вайхес… Он же обещал! Обещал, чтоб ему провалиться! Но Вайхес продолжил:

— Кто за то, чтобы вынести вердикт «виновен»?

И поднял руку, а за ним последовал и месье Клио. Я закрыла лицо руками. Зря, все зря! Я предала Анри. Ради чего? Ради того, чтобы сейчас Вайхес с торжеством смотрел в зал? Ради того, чтобы Анри казнили?

— Что ж, — вдруг заговорил магистр Эйлеан. — Два на два. Мы не можем признать Анри Вейрана виновным. Но и невиновным признать не можем.

— И что вы предлагаете, магистр? — спросил Вайхес, и было видно, как от злости ходят его желваки. Он не ожидал, что Эйлеан станет упорствовать, ведь всем известно — если приговор суда оказывается спорным, то предпочтение отдается виновности подсудимого.

— Раз мы не можем рассудить, убил ли месье Вейран магистра Таймуса, пусть это сделает высшая сила, — холодно произнес Эйлеан. — Мой приговор — пустота.

Анри вздрогнул. Я так сцепила пальцы, что затем едва смогла расцепить их. Пустота? Все знали, что магистр Эйлеан обладает властью куда большей, чем оба его коллеги, потому что у него в подчинении находится пустота — великое ничто. Врата пустоты находились в башне магистра, и его задачей было удерживать их силу. Никто не знал, что там, за вратам. Никто, кроме самого магистра, ведь пустота лично выбирает своего служителя. И, в отличие от темного и светлого магистра, не с помощью атрибутов, а по способности сдержать её натиск и не дать вратам распахнуться. Отправить Анри туда, за ворота? Это хуже, чем казнь.

— Объяснитесь, — потребовал Вайхес.

— Все просто. — Эйлеан едва заметно пожал плечами. — Если граф Вейран невиновен, а я верю, что это так, пустота выпустит его, рано или поздно. Если же граф действительно убийца, который не заслуживает пощады, он окажется в пустоте навечно. Поверьте, это будет наказание, соразмерное его проступку.

— Да будет так, — глухо произнес Вайхес.

Я вскрикнула и едва не упала. Меня поддержала какая-то дама — видимо, сочла, что перед ней — излишне впечатлительная особа. Сам Анри был белым, как мел. Он снова нашел меня глазами, и я читала в его взгляде плохо скрываемый ужас. За свои двадцать один я ни разу не слышала, чтобы кто-то возвращался из пустоты. Да и желающих войти в неё не находилось. Если такие и были, назад уж они точно не вернулись.

— Когда приговор будет приведен в исполнение? — спросил Вайхес.

— На закате, — ответил Эйлеан. — А теперь я удаляюсь. Чтобы открыть врата, мне необходимо подготовиться.

И пошел прочь. Я сидела, обхватив себя руками. Пропустила и тот момент, когда увели Анри. Нет, надо помешать этому! Сделать хоть что-нибудь!

— Идем, Полли, — раздался надо мной усталый голос Пьера. — Я отведу тебя домой.

Домой? Сейчас? Ни за что! Как мне смотреть в глаза Филиппу? Что ему сказать? Нет, нет… Я не оставлю Анри одного. Я должна… Должна поговорить с магистром, убедить его… Или хотя бы быть рядом в момент казни.

— Я не пойду, — ответила глухо. — Прости, не могу. Мне надо побыть одной.

— Полли, не делай глупостей, — нахмурился Пьер. — Ты же слышала магистра. Если Анри невиновен, он вернется.

— Ты слышал, чтобы хоть кто-нибудь вернулся из пустоты? — скупо спросила я.

— Да.

— А я — нет.

Врет. Пьер врет, чтобы меня успокоить. Но мне не нужен такой покой! Я пока еще не знала, что стану делать, только понимала, что сойду с ума, если останусь на месте.

— Полли…

— Я хочу прогуляться. Увидимся вечером.

Поднялась и прошла мимо Пьера. Да, следовало сказать ему, как я благодарна за помощь. Как ценю то, что он сделал для нас. Но — потом, вечером, когда все будет кончено. А сейчас я шла по улицам столицы. Слезы иссякли. Сил на горе больше не было. Внутри меня образовалась трещинка, когда арестовали Анри. Она увеличилась после ночи, проведенной с Вайхесом, а сейчас еще больше разрослась в разные стороны. Я никак не могла это остановить.