Глава 15

Я не помнила, как ноги принесли меня к башне пустоты. В отличие от магистрата света и тьмы, вокруг не стояли стражники, а в ворота мог войти любой, только не входил. Все знали, что тени не любят чужих, и однажды вошедший может уже никогда не вернуться. Но мне было все равно, вернусь я или нет. Какое-то время стояла, сквозь решетку разглядывая серые, потрескавшиеся кирпичи, из которых была сложена башня. Её, как и башню света, венчал колокол, который прозвали туманным. Вместе с солнечным и звездным, он оповещал жителей о самых важных событиях в жизни страны. Думалось, вернулся ли уже человек в сером балахоне в свои покои. Наверняка, да. Вряд ли врата пустоты можно открыть без подготовки. А затем я толкнула створку ворот и вошла внутрь. На мгновение стало холодно, но ощущение быстро прошло.

Воздух вокруг вился сизоватой дымкой, и на коже словно оставались маленькие капельки. Странное и жуткое место. Казалось, стоит отвернуться, и из пустоты шагнет кто-то и утащит за собой. Но я пришла не бояться. Я не могла помешать исполнению приговора Анри, но могла быть с ним в эту минуту. И, наверное, мне самой это было куда нужнее, чем ему.

— Кого-то ищете?

Я вздрогнула и обернулась. Никого! Откуда тогда голос?

— Мне… нужно поговорить с магистром Эйлеаном, — ответила я.

— Магистр не принимает, — ответил тот же голос.

— Передайте, чего его хочет видеть невеста Анри Вейрана.

Повисла тишина. Я поежилась — холод посреди лета стремительно усиливался.

— Вас встретят у входа, — наконец, донесся ответ. Я пошла к входу в башню. Стоило достигнуть двери, как она отворилась, и я шагнула в серое, мрачное помещение, сам воздух в котором казался спертым и едким. Если здесь так жутко, как же тогда там, в пустоте? Не думать! Не сейчас, иначе сойду с ума.

У входа меня действительно ждали — странное существо в таком же сером балахоне, как и у магистра. Почему странное? Потому что там, где заканчивался балахон, не было ног. Мой провожатый будто висел над землей, и лица его под капюшоном я не видела. Наверное, стоило возблагодарить за это судьбу. Меня провели по длинным коридорам к лестнице, а затем начался долгий подъем, виток за витком. На пятом я сбилась со счета, затем — и с дыхания, когда мы, наконец, очутились перед дверью. Существо коротко постучало.

— Входите.

Знакомый то ли голос, то ли шелест. Я, внутренне замирая от страха, перешагнула порог. После знакомства с тенями готова была увидеть, кого угодно — даже призрака, но передо мной был человек. Балахон не скрывал артистичных, чуть худощавых кистей рук. А на ногах магистра были самые обычные ботинки.

— Чем обязан, мадемуазель Лерьер? — без эмоций спросил магистр, и снова стало не по себе.

— Мне нужно с вами поговорить, — напомнила себе, зачем вообще сюда пришла. — Об Анри.

— Увы, о вашем женихе разговаривать бесполезно. — Магистр неопределенно пожал плечами. — Приговор вынесен и будет исполнен. Теперь отменить его не сумею даже я.

— Но вы пытались. Значит, знаете, что Анри невиновен, — настаивала я.

— Я могу только предполагать это, мадемуазель Лерьер. — И мне показалось, что в голосе магистра прозвучала усмешка.

— Если бы вы только предполагали, то не стали бы отодвигать слушание, — настаивала я.

— Я должен был убедиться.

— Убедились?

— Как видите, нет. Поэтому вы зря пришли, я не смогу пощадить вашего возлюбленного.

— Я пришла не за этим, — опустила голову. — Позвольте мне присутствовать при исполнении приговора. Я хочу быть рядом с Анри, раз уж это все, что могу для него сделать.

— Вы — храбрая девушка. — Кажется, мне удалось убедить бесстрастного магистра. — Не каждая согласится видеть, как её любимый человек отправляется на встречу с пустотой.

— Я люблю его.

— Это не ответ. Любовь — это слишком мало, мадемуазель Лерьер. Любить можно кого угодно. Соседа, который улыбается вам каждое утро из дома напротив. Или маленькую девочку, которая дарит цветы просто так, без повода.

— Неправда.

— Спорите? А у вас железный характер. Видимо, в этом все и дело. Кстати, мадемуазель, вернитесь домой, ваша матушка крайне обеспокоена. А раз ваше участие в преступлении господина Вейрана не было доказано, то и обвинять вас больше никто не будет. Поэтому живите, мадемуазель Лерьер. Живите, как будто ничего не было. Это единственный шанс стать счастливой.

— Забыть? — с горечью прошептала я. — Вы не первый, кто предлагает мне забыть. Только это жестоко, не находите? Оставить за спиной человека, которому отдал сердце, из-за того, что на него решили переложить чужую вину. Нет, магистр Эйлеан, это невозможно.

— Тогда присутствуйте. Только не думаю, что граф Вейран будет этому рад. Не каждому понравится, когда на него смотрят в трудную минуту. Это обязывает держать лицо, знаете ли.

Я не понимала, чего от меня хочет магистр. Непросто разговаривать с кем-то безликим. Когда есть только этот серый балахон — и все, ничего больше. Непросто — и удушающее страшно. Но после этого дня я разучусь бояться. Раз и навсегда. Потому что ничего страшнее уже не случится.

— Ждите здесь, — сказал магистр. — Вас позовут. А мне нужно подготовиться.

И пошел к двери, а я так и осталась стоять посреди комнаты с чувством, будто меня только что осушили до дна. Затем впервые огляделась вокруг. Два кресла, массивный стол, багровый ковер на полу, темная обивка стен. Не хотелось бы мне работать в таком кабинете! Зато он, наверное, много говорил о своем хозяине. О том, что это за человек. Магистр Эйлеан был совсем не похож на доброго, светлого магистра Таймуса. Не был он похож и на молодого магистра тьмы, по которому вздыхала не одна девушка в коллеже. Он был чем-то… иным. Я не знаю, как еще назвать ощущения, которые охватывали меня рядом с ним. Страшно, жутко, непривычно. Пусто…

Не знаю, сколько я так просидела. В какой-то момент появилась тень, и передо мной поставили графин с водой и стакан. Только сейчас поняла, что хочу пить. Есть не хотелось. Наоборот, тошнота поднималась откуда-то изнутри. Жуткая, едкая, пронзающая. А когда тень появилась в дверях во второй раз, я поняла: пора.

Следом за безмолвным провожатым я спустилась на первый этаж. Но вместо того, чтобы остаться в зале, меня провели по переплетению коридоров к выходу. Неужели врата находятся снаружи? Почему тогда их никто не видел? Мы действительно оказались позади башни. Магистр Эйлеан уже был там. А перед ним… перед ним прямо из земли выросла арка. Готова поклясться, что, когда я глазела на башню через решетку забора, никакой арки тут не было.

А с другой стороны к нам уже двигалась процессия. Впереди шли двое представителей тайной службы, за ними — Анри, со связанными за спиной руками, и еще двое магов. Анри заметил меня, замер на мгновение — и получил тычок в спину.

— Пошевеливайся, — рыкнул толкнувший его маг.

— Попридержите коней, месье Враден, — обратился к нему магистр пустоты. — Анри Вейран и так осужден, ни к чему проявлять свою силу перед беззащитным.

Маг покаянно опустил голову. Я же боялась пошевелиться и не знала, что мне делать.

— Граф Анри Вейран, — снова заговорил магистр, — вы были приговорены верховным судом Гарандии к заключению в пустоте. Хочу сказать вам следующее. Раз люди не смогли судить, виновны вы или нет, то пусть это сделает высшая сила. Пустота справедлива, и если вы невинны, найдете выход обратно в наш мир. Если же виновны, сочувствую вам, потому что пустота не знает пощады. В качестве последней милости позволяю вам попрощаться с вашей невестой, которая проявила чудеса храбрости, чтобы сохранить вам жизни, и великое мужество, чтобы сейчас быть здесь. Освободите его руки, граф Вейран — человек чести, и не станет убегать.

Охрана переглянулась, но спорить с магистром никто не рискнул, поэтому мгновение спустя путы на руках Анри исчезли сами собой, и я бросилась к нему. Он прижал меня к груди, а я хватала ртом воздух и боялась задохнуться. Больно, как же больно!

— Спасибо, Полли, — прошептал Анри. — Я рад, что могу попрощаться с тобой.

— Ты вернешься. Ведь правда? Вернешься?

— Вряд ли, давай смотреть правде в глаза. — Он грустно улыбнулся. — Но я хочу, чтобы ты знала. Я люблю тебя больше жизни и надеюсь, что ты встретишь того, с кем будешь счастлива.

— Нет, Анри!

— Да, Полли. Не жди меня. Не надо.

— Не говори так!

По щекам покатились предательские слезы, а ведь я обещала себе быть сильной. Не получилось…

— Время, — произнес неумолимый магистр.

— Прощай, — тихо сказал Анри.

— До встречи.

Он поцеловал меня — так, как целуют в последний раз в жизни, а затем обернулся к магистру:

— Открывайте уже врата.

Тот кивнул, поднял руки на уровень груди, и земля под ногами задрожала. Я вскрикнула, а арка засветилась, и на месте пустого провала вдруг очутилась дверь. Магистр опустил на неё обе ладони, прочитал заклинание, и тряска прекратилась, а дверь открылась с мерзким скрипом.

— Прощай, — в последний раз сказал мне Анри и пошел к двери. Он казался спокойным, хоть я и понимала, что это не так. Но Анри не был бы собой, если бы выказал хоть каплю страха. У самой двери он обернулся, улыбнулся мне — и шагнул в пустоту.

— Нет, — прошептала я, закрывая лицо руками. — Пожалуйста, нет.

Раздался глухой звук. Дверь захлопнулась, отделив меня от человека, которого любила. Стражники попрощались с магистром и удалились. Остались только я и он. Магистр замер передо мной на мгновение — и пошел к башне.

— Подождите, — поспешила за ним и схватила за рукав балахона. — Скажите, что там, в пустоте?

— Там? — Магистр Эйлеан чуть обернулся. — Свой мир с жестокими законами, Полина. Иногда крайне жестокими. Люди сами заполняют пустоту тем, что они боятся в ней увидеть, не так ли?

Сердце болезненно сжалось. Я не знала, что ему ответить.

— Анри вернется?

— У него есть такой шанс. Но лучше рассчитывайте, что нет. И даже если граф Вейран однажды найдет выход, он станет другим человеком. Пустота меняет, уж я-то знаю. А теперь мне пора, мадемуазель Лерьер. Уходите, а возвращайтесь тогда, когда услышите туманный колокол. Если ваш жених найдет путь назад, и если к тому времени он все еще будет вам нужен, вы встретитесь вновь. Но на это могут уйти годы. Поэтому лучше послушайте его — найдите другого, создайте семью и будьте счастливы.

И магистр дернулся, чтобы уйти, а у меня было еще столько вопросов!

— Да постойте же вы! — С силой дернула за балахон.

Капюшон слетел с головы моего собеседника, и я беззвучно прошептала:

— Пьер?

Нет, это не могло быть правдой! Пьер же защищал Анри в присутствии магистра. Да и схожесть была крайне расплывчатая. У магистра Эйлеана волосы были серебристыми, как лунный свет, и опускались ниже плеч. И глаза были другими — тоже оттенка серебра. И лицо, которое на первый взгляд показалось таким знакомым, при более пристальном внимании выглядело тоньше, аристократичнее. Но в глазах магистра я читала правду.

— Значит, нам придется поговорить, — хмуро сказал он. — Иди за мной, Полли.

И зашагал к башне. Я бросилась следом, мечтая, чтобы это оказалось сном. Просто сном, который был — и закончился, растаял с рассветом. Вот только мой собеседник был реален. Слишком реален! И я не знала, как с этим быть.

Мы снова миновали знакомые коридоры, только в кабинет магистра подниматься не стали. Вместо этого прошли в личные комнаты. Это сразу стало понятно, потому что после серых и темных цветов здесь было куда светлее и даже уютнее. Пьер толкнул дверь в гостиную.

— Присаживайся, — указал мне на большое кресло, а сам сел напротив. Я заметила, что голос его снова стал прежним и принадлежал Пьеру, а не магистру. Что все это значит?

— Думаю, у тебя есть вопросы, — хмуро сказал мой недавний друг, неожиданно ставший чужим человеком.

— Есть, — тихо ответила я.

— Так задай их.

— Как? — Это, наверное, был один из основных вопросов, которые следовало задать Пьеру.

Тот задумчиво крутил в пальцах серебристую прядь волос.

— Что тебе ответить? Начну, наверное, с начала. Когда я услышал о смерти Таймуса, то находился очень далеко. А когда вернулся в столицу, выяснилось, что убийца найден. Только что-то не давало мне покоя, и я решил сам проверить, виновен ли Анри Вейран. Мне как-то не верилось, что он смог справиться с таким опытным магом, как Таймус. Вот я и искал… Решил, что ты-то должна знать нечто полезное. Так мы и познакомились.

— А твое лицо… И зачем… зачем мы проникали в светлую башню?

Пьер пожал плечами.

— Тот облик, который ты видела, был дан мне от природы. Увы, он изменился после тесного знакомства с пустотой. А башня… Мне нужно было проникнуть туда незамеченным. Видишь ли, если бы кто-то прознал об официальном визите магистра пустоты, вокруг бы крутились ненужные люди. Следы бы еще раз старательно затерли. В общем, множество ненужного шума. Пройти тайно? Моя аура слишком примечательна, и надо было замаскировать её под чью-то еще. Например, твою.

Меня использовали. Вот и все, что я чувствовала. Но больно было не оттого, что Пьер оказался магистром пустоты, а оттого, что он лгал мне, а я считала его другом.

— А на суде? — спросила я, хотя уже догадывалась об ответе.

— Вместо магистра была моя тень. Я же хотел оправдать Анри методами закона. Увы, не вышло. Обычно я не люблю прибегать к правосудию пустоты. Она, знаешь ли, дама переменчивая и капризная. Но мне не оставили выбора и времени.

Я молчала. Что еще ему сказать? Позиция магистра была ясна, как день. Во мне накопилось столько горя и разочарования, что сил удивляться не осталось.

— Злишься? — спросил Пьер.

— Нет, не злюсь.

И это была правда. Внутри царило опустошение, сродни тому, что испытываешь, когда долго идешь к чему-то, а потом понимаешь, что ловила пальцами мираж. Вот и мой личный мираж водой протекал сквозь пальцы.

— Я пойду, — поднялась с кресла.

— Постой, — Пьер догнал меня у двери. — Что ты будешь делать дальше?

— Последую твоему совету. Вернусь домой и забуду.

Конечно, я лгала, но пока что ответа, что делать дальше, не было. Нужно было вернуться в квартиру Пьера, забрать Фила…

— Кстати, чуть не забыл. Раз уж нет необходимости дальше скрываться…

Серебряный взгляд будто проникал под кожу, и становилось холодно.

— Филиппа не ищи. Дома его нет.

— Что?

Он издевается надо мной? Точно издевается!

— Где Фил? — спросила, стараясь сохранять спокойствие.

— Ему нужно учиться контролировать магию, Полли. Ты ничем ему в этом не поможешь. А я могу, так что его ждет обучение.

— Где?

— Какая разница? Главное, что Фил станет сильным магом. Да и пока что ему лучше находиться подальше от чужих глаз. Не хочу, чтобы его постигла участь семьи.

Так, значит?

— Если тебе нужно остаться в той квартире, где мы жили, — продолжал Пьер, — оставайся. Она принадлежит мне, но я там, как понимаешь, не обитаю.

— Я съеду, как только смогу, — ответила безразлично.

— Полли…

— Не надо, не говори ничего. Я благодарна, что ты пытался помочь Анри. Благодарна, что его не казнили. Но надеюсь, что мы больше не увидимся. Прощай.

И пошла прочь. Слез больше не было. Горечи не было. Была пустота — та самая, всепроникающая и вездесущая. Я шла по пыльным душным улицам в квартиру, в которой никто не ждет. И понимала, что есть всего две причины жить дальше. Первая — дождаться Анри. И вторая — найти настоящего убийцу магистра Таймуса, чтобы больше никто и никогда не смел обвинить в этом моего любимого.