Глава 27. Невосполнимые потери

– Жива… – прохрипел на ухо приятель и скатился с меня на пол, выпуская из крепких объятий, а я снова смогла дышать. – Ты ранен? – повернулась на бок и подползла к своему спасителю. Кровавое пятно медленно растекалось по грязно-бежевой рубашке. – О, нет! Пино! Как же так? Рывком разорвала на нём одежду и осмотрела ранение: заклинание ударило воина в спину и насквозь пронзило тело, угодив аккурат в металлическую бляшку на груди. Амулет от ворожбы – слабый артефакт, но Пино никогда с ним не расставался. Какова же ирония, что спас амулет не хозяина, а меня, остановив дальнейшее движение магического снаряда. Я отодвинула в сторону круглую пластину с защитной руной на аверсе и осмотрела выходное отверстие. Заклинание исцеления машинально слетело с губ: энергетические линии потянулись к сквозному ранению, проникали вглубь тела, исцеляя внутренние органы, края раны начали медленно затягиваться. – Всё хорошо, Кэсс… Ты молодец!.. Справилась… Я посмотрела в ту же сторону, куда был направлен его взгляд, и возликовала. За спиной под градом магических снарядов дрожал полупрозрачный чёрный барьер. И как бы Картен с остальными магами из отряда карателей не пытался разрушить возникшую преграду, держалась она стойко, впитывая в себя каждое выпущенное заклинание. С нашей стороны барьера адепты во главе с Руфусом быстро расправлялись с отрезанным от основных сил противником. Пусть и временно, но мы оказались в относительной безопасности, так что я вернулась к пострадавшему. Хорошо, не сразу вернулась. Сначала всё-таки удостоверилась, что Дерику оказывается необходимая помощь. Анитиэль щедро вливала в рыцаря живительную силу. Она, как и брат, была хорошей целительницей. Успокоившись, я повернулась к своему пациенту. Как только кровотечение удалось остановить, а рана затянулась, я помогла Пино принять полусидячее положение, прислонив спиной к стене. Выглядел он очень плохо, но храбрился и отказывался от энергетической подпитки. – Брось… Береги магию. Ещё выбираться надо… Рядом застонал, приходя в себя, Ларри. Он ещё не успел открыть глаза, а на тонких пальцах уже вспыхнуло боевое заклинание. – Тише, остроухий!.. Не суетись… – поспешил успокоить его мой приятель, поморщился от боли, но продолжил. – Справились уже… Молодцы мы! – Что я пропустил? По полуразрушенному обеденному залу прокатился раскат грома, и яркая вспышка временно всех ослепила. Последняя отчаянная попытка и атаки на барьер резко прекратились. Каратели просто застыли за спиной нашего продажного начальства, ожидая дальнейших приказаний. Кто-то успел заботливо набросить ему на плечи плащ, прикрывая наготу полностью восстановившегося после ожогов тела. Отрасли даже волосы на голове и коротенькая бородка. Картен провёл рукой по нерушимой преграде и склонил голову к плечу, изучая меня через полупрозрачное полотно. – Ладно, Кэсси, признаюсь. Впечатлён. Такого я не ожидал, – магическая стена скрадывала звуки, голос слышался будто бы издалека. Не разрывая зрительного контакта, я поднялась на ноги и подошла вплотную к моему визави. Нас разделяла чёрная магия, и даже он со своей насквозь прогнившей душой не мог разрушить её целостность. – Выкуси. Барьер не сломать! – дерзко сообщила чернокнижнику. – А как же ограничители? – Сюрприз! Сюрприз! Просто украшение, – я потрясла перед его носом железными браслетами с выгравированной на них запечатывающей магию руной. – Уж простите, что расстроила планы по захвату беспомощного носителя, но придётся теперь повозиться! – И долго вы там будете сидеть? – высокомерие звенело в голосе, презрение скрывалось во взгляде. За спиной выросли мои стражи, и одно их присутствие придало уверенности. Я расправила плечи, что не осталось незамеченным изменником. Его лицо исказила злая ухмылка. – А ведь вы даже не понимаете, что оказались в ловушке?! Портал вам не открыть. Чёрная магия диссонирует с порталостроением. Так что для начала придётся развеять заклинание и убрать барьер. Что, не знала? Сюрприз! Сюрприз! «Что за подстава? Это правда?» «Всем известный факт!» – отозвался в голове тот самый голос, который поделился заклинанием чудесной преграды. «Всем? Всем – это кому? Всем чернокнижникам? Ау, я начинающий чёрный маг. Предупреждать о таком надо». «Сама не хотела всех уничтожать. Было бы куда проще устроить апокалипсис местного масштаба». «Ещё не поздно», – присоединился к внутренним прениям изобретатель. «У вас в любой ситуации одно решение. Всё, забыли про тотальное истребление. Есть и другие варианты!» – и я стала мысленно звать Даарга. – Что-то ты побледнела, Избранная? – последнее слово Картен выплюнул с такой ненавистью, что не будь между нами преграды, пришлось бы утираться от его желчи. – Что такое? Никак Зов дракону бросаешь? Зря стараешься. Не откликнется. У него теперь приятель есть. Да такой, что не заскучаешь. Как раз в этот момент снаружи постоялого двора раздался страшный рёв. Добротная каменная постройка содрогнулась от мощного удара, оконные стёкла разлетелись и осыпались мелкими осколками, кованые люстры закачались, одна из них рухнула вниз. От следующего удара несколько из деревянных балок на потолке надломились. Ещё удар и повреждённая перегородка крыши обрушилась на пол, посыпалась черепица. В образовавшемся проломе показалась и тут же исчезла клыкастая морда незнакомого дракона, затем над головами полыхнуло пламя. Сначала бледно-голубое, а следом красное, как у Даарга. В небе шёл яростный бой. – Слышишь? Развлекаются! – И как давно ты перешёл на сторону врага, предатель? – совершенно спокойным тоном поинтересовался Ларри, как будто ничего необычного не происходило, и мы просто вели светскую беседу в приятной дружеской обстановке. Картен перевёл взгляд на эльфа и также спокойно ему ответил: – А я не предатель! Я всегда был на стороне Темнейшего! И никогда его не предавал! – Зачем же было вступать в орден? Становиться одним из Старейшин! – Скажу тебе по секрету, Ларриус, я бы предпочёл перерезать глотки этим ханжам из Совета, чем выслушивать их ежедневное нытьё: несправедливость там, несправедливость здесь! Мы всех спасём! Мы всем поможем! – кривлялся Картен, изображая бывших товарищей по ордену. – Меня тошнило от каждого произнесённого мной слова в Совете, выворачивало наизнанку от высокопарных речей остальных, но так захотел мой бог. А желание Темнейшего – закон! – Твой бог хочет истребить целые миры! – не выдержал Дерик. – Мой бог хочет построить новый мир. Лучший мир! Мир, в котором не будет места слабакам, где не будет ордена Святой Дары с его идиотскими принципами! Изоляция опасных заклинаний, защита нуждающихся, служение добру. А что такое добро? Кто решает, что именно есть добро? Добро для одного является злом для другого. Картен так разошёлся, что казалось, его уже было не остановить. За долгие годы притворства он впервые мог высказать адептами то, что на самом деле думал. – Ты предал своего побратима. Привёл карателей в его Убежище. Оговорил лучшего друга. Это ли добро? – вставила язвительное замечание. – Ты так ничего и не поняла, Кэсси. Маленькая, глупенькая Кэсси. Побратим – всего лишь вынужденная мера. Дружбы вообще не существует. Есть только корысть и выгода. Если бы Азарис не обошёл меня тогда на испытании кандидатов, я бы стал Священным Сосудом и всего этого бы не случилось. Тебя бы не случилось. Однако всё сложилось иначе и мне пришлось задержаться в ордене, пришлось импровизировать. И знаешь что? Так легко играть с глупцами! Пара льстивых слов там, немного потешить самолюбие здесь, чуточку сочувствия, несколько героических поступков и вот тебя уже считают своим другом, надёжным товарищем, достойным кандидатом в Совет Старейшин. А посеять сомнение в умах вышколенных адептов и того проще. Шепнул одному, навёл на нужную мысль другого и вот уже многие считают новоиспечённого Избранного предателем. – А как же, не навредить побратиму? – Я определённо не понимала, как он мог умышленно причинить Азарису весь этот вред. – Оу, видишь ли, чтобы это условие работало, нужна искренняя дружба, – Картен развёл руки в стороны. Рукав плаща немного задрался, обнажая часть татуировки на предплечье. Даже пламя не смогло выжечь древнюю магию побратимства. – Прости, но на момент нанесения метки такие чувства я не испытывал, а потому и связь получилась немного, как бы это сказать… Односторонней, что ли! И так обидно стало за отца, что захотелось навеки стереть эту противную ухмылку с лица того, кому он больше всего доверял. – Это ж каким надо быть неудачником, чтобы оставшийся без защиты ордена побратим смог скрываться от тебя столько лет! – Но и орден остался ни с чем! Вера в Темнейшего росла, а адепты не могли этому противостоять. Удачно всё сложилось, не находишь? – Картен сделал шаг назад, ещё раз оценил моё чернокнижное творение и покачал головой. – Посмотрите вокруг! Какой же я неудачник?! Напротив – вы в ловушке, бежать некуда, а Тёмный Бог уже близко и я буду тем, кто передаст ему Священный Гримуар. Я стану новым Священным Сосудом! Не забывай, Кэсси, что магическое смешение крови распространяется и на потомков моего побратима. Мне совершенно безразлично кто предшественник: твой отец или ты! «Может уже пора переходить к тотальной зачистке?» Я обернулась на друзей. – Должен же быть выход, – прошептала одними губами. Дерик хмурился, Ларри сосредоточенно смотрел в одну точку и чего-то ждал. «Ментальная связь!» – сразу догадалась я. Надеюсь тот, к кому он обращался, явится к нам быстрее Тёмного Бога. Чуть далее в самом углу нашей западни сэр Мэлвик простукивал толстые стены, в которые упирался барьер. Рыцарь прильнул ухом к камню и вдруг закричал: – Есть! Там пустота! Давайте, ребята, поднажмём! Он схватил железный стул и принялся орудовать им, словно кувалдой. Эрлах тоже с размаху ударил секирой по каменной кладке. Дерик подобрал с пола кочергу, вставил загнутый край в шов между двумя выпирающими камнями и навалился всем телом. Бесполезное занятие: стены энергетических трактиров магически укреплены, чтобы ни одному энергонерушителю не пришла в голову идея пробиваться к источнику напролом. – Кэсси, ты нам нужна! – Не сейчас, Анитиэль! – Я мысленно перебирала заклинания в поисках того самого, которое помогло бы нам выбраться, и одновременно переругивалась с фантомами. Маги прошлого настаивали на радикальных мерах. – С-с-сейчас, Кэсс! – рявкнул Руфус, заставив взглянуть в сторону парочки. Они склонились над моим исцелённым спасителем, который почему-то находился без сознания. Эльфийка безостановочно вливала в Пино живительную силу, но приятель был белее смерти и едва дышал. Я рванула на помощь к целительнице. – Что случилось? – выпрашивала у друзей, обследуя пациента магическим зрением. – Я не вижу никаких повреждений! Внутренние органы целы! Почему ему хуже? Одно исцеляющее заклинание за другим и никаких результатов. Губы Пино продолжали синеть, кожа бледнеть, глаза закатывались, тяжёлое дыхание замедлялось. Я потянула умирающего друга на себя. Обмякшее тело не поддавалось. Руфус помог аккуратно перевернуть его на бок и быстро избавил от ошмётков рубашки. Втроём мы уставились на перепачканную в крови широкую спину: края входной раны давно затянулись, между лопатками остался лишь свежий шрам, но под кожей, где находилось сквозное ранение, образовался чёрный сгусток и от него тянулись в разные стороны тёмные извилистые линии, отравляя организм концентрированной чёрной магией. – «Дыхание смерти»! Он уже нежилец, – донеслось с другой стороны нерушимой преграды. – Скажи мне, Избранная, каково это, когда другие умирают за тебя? Заклинание ведь тебе предназначалось! – Зачем? – от беспомощности и отчаяния на глаза навернулись слёзы. – Как зачем? В мёртвом виде ты мне больше нравишься. Не такая дерзкая! – Картен по-своему истолковал мой вопрос. – К тому же от свежего трупа даже согласие не требуется. Кровные узы сами всё сделают во время Обряда Передачи. Пино захрипел, и мы осторожно опустили его на спину, подложив под голову какие-то тряпки. Тёмные линии уже появились на груди мужчины и плавно, словно извивающиеся змеи, подбирались к сердцу. Рядом опустился на колени Дерик. – Неужели всё так серьёзно? Анитиэль всхлипнула, а Руфус опустил голову. Рыцарь коснулся моего плеча: – И ты не можешь ничего сделать? – Не могу-у-у, – взвыла, словно банши. – Фантомы тоже самое говорят – нежилец! И я вновь воззвала к их помощи: «Дайте заклинание, способное его исцелить! Хоть запретное, хоть из высшей магии. С любым справлюсь! Только подскажите!» «Он уже мёртв. Ему не помочь!» «Какой толк от ваших знаний, если они не могут даже спасти близкого человека?» Внезапно Пино пришёл в себя и открыл глаза. Смерть смилостивилась и отступила, но лишь на краткий миг, чтобы позволить проститься с жизнью. В мутном взгляде немолодого воина не было страха. Он столько раз повторял, что хочет умереть на поле боя, и когда его время пришло, был готов принять свою судьбу. «А я нет! Не готова! Не смей умирать!» – безостановочно повторяла я, будто эти упрямые слова могли сработать, как заклинание и исцелить друга от смертоносного яда. – Ты… ты… береги её… Дерик, – впервые Пино назвал рыцаря не «патлатый», а затем он повернулся ко мне, и я замотала головой, отказываясь принимать реальность. – Ты… лучшее, что… со мной… случилось… С последним словом его сердце перестало биться, а из меня будто душу вынули. «Нет! Нет! Нет! Сделайте что-нибудь! Верните его!» «Из мира мёртвых его вернуть может только некромантия». «И вряд ли ты обрадуешься тому, что вернётся!» «Лучше отпустить, чем такая судьба». Тогда я обрушила гнев на застывшего у барьера предателя, который со злорадством наблюдал за происходящим: – Это всё ты! Из-за тебя погибли два близких мне человека! Я убью тебя, слышишь? Убью!!!