Глава 5

 Я моргуна, не поняла в первое время, что Адам серьезно прогоняет меня. Но его разочарованный взгляд говорил лучше его самого.

Тот обошел меня и направился в сторону двери. Мышцы перекатывались под белоснежной рубашкой с закатанными рукавами. Вены бугрились на руках, жилка на шее возбужденно пульсировала, но он все равно шел вперед, не останавливался. Хотя я точно знаю, что чувствовал мой взгляд на своей заднице, что манила меня особенно.

А потом открыл дверь, толкнул ее от себя. Развернулся в мою сторону, склонил по-звериному голову к плечу.

— На выход, — как выстрел прозвучали его слова.

Я на ватных и подрагивающих ногах пошла навстречу ему, желая, чтобы тот взял свои слова назад. Сказал, что это розыгрыш. И что он не спал с секретаршей. Но это была не сказка, это была жестокая реальность, где Адам подсадил меня на себя и выкинул, как наскучила ему, словно я подзаборная… шавка.

Я, видя его решительное лицо и не менее внушительный бугор в штанах, поравнялась с ним, а потом перевела взгляд за дверь. Дебора. Сука белобрысая стояла там и смотрела. Она спиной прислонилась к стене, как раз напротив двери своего начальника и усмехалась похабной улыбочкой. Она даже не умылась. Тварь. Хранила запах тела Адама.

Стоило только выйти за дверь и молча направиться на выход из приемной, как услышала.

— Деби, ко мне.

Стук двери поставил точку. Жирную. Окончательную. Бесповоротную.

Только почему так больно, что хочется выть, скулить и плакать.

Я с трудом устояла на ногах, они подкашивались. Я держалась за стену, уткнулась лбом в шероховатую бетонную штукатурку, корчась от боли. Подрагивающей рукой дотронулась до лица. Слезы. Я плакала. Как давно? Они видели мои слезы? Поэтому та дрянь победно улыбалась мне?

Я прикусила губу, почувствовала железистый вкус во рту. Как я могу так фонить эмоциями и разрываться от чувств, если сама по себе холодная и сдержанная личность. Загадка.

Тяжёлые шаги по коридору заставили отвлечься от самобичевания. Я втянула воздух в легкие, желая прийти в себя. Жаль, что только заплаканное лицо ничем не исправить. Я насторожилась.

Джо. Это была его грузная тяжелая походка.

Я отпрянула от стены. Взгляд заметался по коридору. Я на цыпочках подходила к каждой двери и дергала их. И слава богу, та, что ведет в подсобку с тряпками, была открыта. Я метнулась туда. Резкий запах хлорки и прочих чистящих средств раздражал чувствительную слизистую носа и раздирал горло. А ведь у меня не было никогда аллергий? Глаза заслезились еще сильнее. Хлопнула дверь.

«Что Джо нужно у Адама? Пришел с повинной?» — мысли снова заметались раненой птицей в голове.

Сама не заметила, как оказалась перед дверью в его кабинет. Они были там втроем.

— Твоя сука видела все. Я выгнал ее…

Я отшатнулась. Не стала дослушивать. Дура! Какая же я дура!

Какого хрена тут происходит? И, значит, все они заодно?

Я добежала до машины, судорожно хватаясь за ручку двери. Упала на сидение. Заблокировалась, с ужасом понимая, что ночевать у себя нельзя.

Бежать.

Надо бежать.

И подальше.

Забыть все.

И даже если я ошибаюсь, даже если не так все поняла, то еще одна ночь с Адамом и я просто перестану себя уважать…

Я завела машину, вывернула руль. Заберу документы и уберусь отсюда. Подальше.

Я гнала, что есть силы, не обращая внимание на ограничения скорости. Произошедшее не укладывалось в голове. Особенно мое странное зависимое положение от Адама. Никогда не могла подумать, что мне потребуется помощь психолога. Но, похоже, все именно к этому и идет.

Я припарковалась. Осмотрелась. У меня было еще каких-то полчаса, пока то трио развлекается и не собирается ничего предпринимать в моем отношении. Меня снова замутило, стоило только представить Адама с той вертихвосткой. Внутри что-то заскреблось. Я рыкнула на свое личное «сумасшествие», чтобы оно заткнулось. Я не позволю взять верх над собой своему бессознательному я.

Я личность. Я женщина. Сильная. Образованная. И никакие уроды не поставят меня на колени. Даже такие властные, сильные и влиятельные, как Адам.

Да пошел он!

Из меня чуть не вырвался скулеж. Мать! Да что это творится такое?!

За спором со своим внутреннем «я» не заметила, как добежала до квартиры. Дрожащими руками открыла дверь и ввалилась в коридор. Не разуваясь, я пробежала в спальню, где хранила свои дипломы, сертификаты и паспорт. С антресоли рванула вместительный чемодан и просто не глядя покидала первое, что попалась. Пачка денег, лежавшая на черный день, полетела следом. Документы туда же. Ноут и зарядка. Быстро отключила рубильник света, выключая в квартире свет и радуясь, что в холодильнике ничего толком и нет. Выключила телефон, достала сим-карту и выбросила ее. Телефон матери я помнила наизусть. Адама — нет. Меньше будет соблазнов, чтобы сорваться. Остальные же контакты можно и восстановить, если что.

Неизвестно откуда взявшиеся силы помогли без проблем спуститься с тяжелой ношей, и вот уже спустя сорок минут я выруливала с парковки. Жалела, что придется оставить свою небольшую, но такую уютную квартирку. Сразу встал вопрос о том, куда податься. К матери?

Отмела его. Роберт слишком в хороших отношениях с этой сволочью. Да и мама приняла Адама, как моего мужчину более, чем положительно. Нет- нет.

Сумерки сменялись ночью, я уже выехала за город, но до сих пор не знала, куда мне ехать. Просто гнала, не обращая внимание ни на что. Сейчас я была свободна от всего. От работы, от отношений. Только невидимый поводок, натянутый от моей шеи до Адама, довлел надо мной. А еще то, что он разбудил во мне, скулило внутри. Но я одергивала себя, заставляла не чувствовать, а думать головой. Не слушать сердце, а слушать разум.

И тут я поняла куда поеду. Выгонит? Ну и плевать! Все равно некуда больше податься.

Я свернула в сторону нужного мне поселка. Сама я там еще не была. Знала только адрес. Мать как-то обмолвилась, что отец купил матери домик в деревне.

Путь был неблизкий, пришлось еще два часа провести в пути. Но когда я въехала на территорию «деревеньки», была поражена. Ожидала увидеть покосившиеся избы и разруху с одним магазинчиком. А по факту увидела небольшие респектабельные, построенные из бруса коттеджи, находящиеся на достаточном расстоянии друг от друга. У всех были одинаковые заборчики белого цвета, и вся эта прелесть посреди леса.

Вся деревня занимала только пару улиц, потому прокатившись несколько раз я без проблем отыскала нужный мне дом. Припарковалась.

Адреналин от побега вперемежку со страхом и обидой создавал убийственный коктейль, который все еще блуждал по венам. Еще и встреча с бабушкой добавляла волнения. Сколько мы уже не виделись? Проще сказать сколько всего раз мы встречались. Пальцев одной руки хватит, чтобы перечислить наши встречи. Узнает ли?

Я вышла из машины, заблокировав ее. Свет горел внизу. Бабушка явно еще не спала. Калитка была открыта, поэтому я беспрепятственно пересекла двор по мощеной дорожке, выложенной брусчаткой. Постучала в дверь, только не ожидала, что та так быстро распахнется. Да с такой силой, что не вязалось с образом тоненькой худощавой старушки, но по-прежнему красивой для своего возраста. Шелковый халат был до пят. Бабушка была ухоженной и приятной, с волосами, уложенными в стильную ракушку. Примерно такой же, как я ее и запомнила. Не знаю, кого я тут ожидала увидеть? Сгорбленную старушку в цветастом хлопковом халате, наверное. Та прошлась по мне внимательным взглядом. Вопрос узнала она меня, был актуален, как никогда.

— Я… — хотела представиться, все же мы не виделись последние десять лет. Но бабушка перебила меня, взмахнув рукой.

— Чую кровь свою. Проходи, Лика. Выросла совсем.

Дверь гостеприимно распахнулась. Я прошла мимо бабушки, попадая в просторное помещение, служившее гостиной с большими удобными диванами и разожженным камином. Здесь было так уютно и тепло, что мне захотелось просто упасть в кресло и уставиться в огонь. Ни о чем не думать, ничего не бояться.

Я разулась, сбросила шпильки и поняла, как устали ноги. Выпрямилась и заметила, что бабушка тоже вела себя странно. Она шумно втягивала воздух в легкие. Я даже сначала подумала, что той стало плохо от нашей встречи. Еще бы заявилась сюда спустя десяток лет и предупреждения.

— И кто у нас такой смелый, что все же решил тебя ввести в наш род? — холодно спросила бабушка.

— О чем ты? Говоришь, как будто я не родная тебе.

— Хм. Как давно ты обратилась?

— В кого? Ба, ты в своем уме? — вскинула бровь и уже слегка пожалела, что приехала.

— Разумеется. Сколько по-твоему мне лет? — та тоже была возмущена, как и я.

— Ну лет так семьдесят? — неуверенно протянула я.

— Дура, как есть дура. Двести скоро. И в добром здравии, как видишь.

— Ага. Ты хорошо выглядишь для своего возраста, — согласилась я, а про себя подумала маразм у бабули все крепчает, но в ее возрасте можно. Бабушка засмеялась и только отсмеявшись, нахмурилась.

— Так ты не обратилась, — сделала она весьма странный вывод. — Ты налегке? Или есть еще вещи? — перевела ба разговор.

— Чемодан. Он в машине. Я принесу его сейчас. Если ты, конечно, позволишь остаться.

— Глупости. Зачем спрашиваешь? Давай ключи, я принесу чемодан. А ты иди в душ.

— Не надо я сама. Он тяжелый.

— А я не немощная.

— Но?

Бабушка была непреклонна.

— В душ я сказала, а потом на кухне жду, — скомандовал генерал в халате. И я не стала с ней спорить. Дверь хлопнула, а я прилипла к окну, смотря на тоненькую женщину бодро шагающую через двор. Она открыла мою машину и одной рукой выдернула чемодан из багажника! Поставила сигнализацию и стала возвращаться с поклажей.

— Я, похоже, стала плохо видеть, — попятилась и опрометью направилась в душ, куда мне указала Мария Геннадьевна. Сбросила на пол костюм, не церемонясь. Смыть с себя все переживания и вправду хотелось. Особенно прочистить мозги. На выходе я набросила на себя халат, висевший в ванной комнате.

На кухне уже вовсю суетилась бабушка. Ее грациозные, плавные движения завораживали, было что-то в них нечеловеческое. Но что именно я не понимала.

Передо мной опустились тарелка с мясной вырезкой, политой вкусным соусом, и чашка с ароматным чаем. Я хотела было сказать, что не ем на ночь мяса, предпочитая салат, но язык не повернулся. Сейчас я и правду хотела вцепиться в кусок сочного стейка средней прожарки. Бабушка села напротив меня за массивный деревянный стол и подперла рукой подработок. Есть под таким немигающим взглядом было сложно, но я оказалась очень голодной. Проглотила мясо и не заметила, моя бы воля даже вылизала бы тарелку.

— Хочешь еще? — бабушка прочитала мои мысли.

— Не отказалась бы.

Ба встала, поднесла сковороду ко мне и переложила еще один большой и сочный кусок мяса ко мне в тарелку. Я разрезала его на крупные куски и , казалось, просто проглатывала не жуя. Но двух стейков мне хватило, чтобы, наконец, почувствовать сытость. Я встала и помыла тарелку за собой. Оставила ее рядом с раковиной. Присела обратно на деревянный стул и положила руки на чашку чая. Сделала глоток. Травы были приятными и расслабляющими. Уже спустя пару глотков мое переживание улеглось, а мысли перестали быть сумбурными.

— Ты пришла ко мне по своей воле? — спросила бабушка.

— Ты странно говоришь, — я бросила быстрый взгляд на нее, оторвалась от чашки, на поверхности которой плавали сиреневые листочки какого-то цветочка.

— Ты пришла ко мне по своей воле? — снова повторила вопрос бабушка, совершенно не обращая внимание на мои слова.

— Да. Сама.

— Так тому и быть, — странно ответила она. — А теперь рассказывай. Кто тебя обратил и почему ты приехала?

— А ответ, что просто так не подходит? Или, может, «решила отдохнуть от городской суеты?».

— Нет. Я чую в тебе боль. Ее так много, что вся твоя суть горит. Поэтому я жду рассказа.

— Ты странная. Поэтому мы не общались и не дружны? — вдруг вырвалось у меня, я округлила глаза понимая, что вроде как не хотела такое говорить.

Бабушка лишь усмехнулась, растягивая тонкие выцветшие губы в улыбке.

— Нет. Потому что твоя мать решила от союза волка и человека родить человека, не обращая внимание на кровь и корни. А Роберт так сильно любит твою дуру-мать, что потакает ей во всём.

— Ба-а-а, — протянула я, не желая слышать о маме такие слова. Но я еще по нашим прошлым редким встречам знала, что Мария Геннадьевна никогда не лезет за словом в карман. Она всегда была резкой и не стеснялась в выражениях.

— Не «бабкой» мне. Мать твоя не способна понять, что наворотила. А природу не обмануть. Тебе было суждено найти своего волка. И тебя нужно было готовить к этому. А что сейчас? Ты ведь, похоже, даже не в курсе кто я и твой отец, а, главное, кто ты? Так ведь? — бабушка, сжала стол руками, распаляясь все больше, а я только сейчас обратила внимание на ее тонкие пальцы, украшенные черными острыми когтями.

— Ты ведьма, — прошептала я, пытаясь вспомнить, был ли у нее столько впечатляющий маникюр, когда она открыла мне дверь.

Громкий хохот разрезал напряженную тишину между нами и снизил уровень злости бабушки на мою мать.

— Так кто обратил тебя? Это ты хоть можешь сказать? Кто этот идиот, от которого ты сбежала. Ведь сбежала же? — бабушка подалась вперед, прожигая меня внимательным взглядом. Мне даже показалось, что зрачок ее глаз изменился.

— Что за волки, ба? Я ни в кого не обращалась. Меня никто не… кусал, — но тут я вспомнила Адама, как тот опоил меня, а потом совершенно точно не раз и не два вгрызался в мою ключицу. Я инстинктивно потянула руку на место укусу и накрыла его. Я знала, что там нет никакого следа от его зубов. Бабушка понимающе кивнула, а вся ее поза выражала готовность внимательно слушать меня.

— Прежде чем ты начнешь свой рассказ, я хочу тебя предупредить, что по нашей договоренности с твоей матерью и моим сыном, коль ты явилась ко мне по собственной воле, то я имею право решать твою судьбу.

— Я попала в средневековье?

— Хуже, милая. Но я по-прежнему жду, — бабушка постучала острыми когтями по столешнице. Я замерла от их вида, а потом отпила еще чая и начала все рассказывать. Думала рассказывать будет нечего, но по итогу никак не могла остановиться, изливая душу.

— Ублюдок, — подытожила бабушка и стукнула кулаком по столешнице. Потом резко встала, прошла в гостиную. Я обернулась. Бабушка была не в гневе, она была в бешенстве. Казалось, что в таком состоянии она может перегрызть глотку Адаму, попадись тот ей. И пока я пребывала в некотором отрешенном состоянии после рассказа и еще одной выпитой чашки успокоительного чая, услышала ее разговор по телефону:

— Она пришла ко мне сама! И ты не подойдешь к ней! Я сделаю то, на что у вас не хватило духу и ума. Ты совсем потерял голову от своей человечки. Он не должен ее найти сейчас. Им лучше побыть порознь. Я сама все устрою, а природа направит. Нет. Не обратилась и не знает кто она. Этот урод даже не вывез ее в лес. Бросил в квартире одну. В четырех стенах. Развлекался с секретаршей. Она почувствовала все. Не знаю потерянно все или нет. Но теперь я займусь ей. А ты после всего, что услышал от меня, хочешь по-прежнему, чтобы он нашел твою дочь?

Тишина была недолгой. Отец, видимо, что-то говорил матери.

— Так-то лучше, — сухо обронила бабушка и бросила телефон. Подошла ко мне. — Пойдем спать. Со всем разберемся завтра.

— Я ничего не понимаю, — проговорила я, встала и пошатнулась.

— Это все чай, дорогая. Завтра. Я обо всем тебе расскажу завтра, когда ты будешь в состоянии все понять. А пока тебе надо выспаться. Унять внутреннюю борьбу со зверем. Здесь ты в безопасности.

— Хорошо, — покладисто согласилась я. Хотя в голове и летали мысли о каких-то волках и тому, что я к ним причастна. Совершеннейшая ахинея. Но я была так выжата, что мне было плевать на фантастичность бабушкиных заявлений. Я даже не стала обдумывать тот факт, что выдала бабушке все как на духу о наших отношениях с Адамом, о том, что хотела бросить его, но теперь не могу, потому как он имеет какое-то влияние на меня и я хочу ему подчиняться, но вообще-то я категорически против этого. О том, что тот бросил меня, опоив чем-то, и как мне было плохо. Особенно тяжело дался рассказ о его измене и что я по запаху поняла, что он спал с секретаршей и продолжил это делать, когда прогнал меня. Даже рассказала про Джо и то, что я увидела и, как оказалось, что Адам был в курсе всего.

Вроде бы я не хотела бабушке ничего говорить, когда ехала сюда, но в итоге выболтала все как на духу. Даже то, как борюсь с противоречиями внутри себя. Бабушка слушала молча, не перебивая, лишь подливала чая, от которого мне становилось легче. И все произошедшее не ранило меня так сильно, все как будто происходило со мной и не со мной одновременно. Как будто я была просто посторонним зрителем.

Я знала, что спокойной бабушка была только снаружи, внутри же нее клокотала злость. Это было видно по ее рваным и резким движениями, по ее впивающимся в столешницу самых настоящих когтях. Даже ее янтарные нечеловеческие глаза не пугали. Я даже не задавалась вопросами откуда они у нее. Я просто говорила и говорила. Выплескивала скопленную боль. Жаловалась. И стоило только мне замолчать, как стало легче. Словно кто-то скинул бетонную плиту с груди и позволил мне дышать. Даже скулеж и вой внутри не мешал. Хотелось обнять бабушку, прижаться к ней и уснуть.

Именно этого я и дождалась. Ба бросила трубку телефона на диван, будто это была змея. Потом подошла ко мне и, взяв под руку, помогла подняться на второй этаж. Распахнула ближайшую дверь. Я села на кровать. Бабушка отогнула одеяло, терпеливо дождалась, когда я залезу с ногами на постель, а потом накрыла меня. Присела на край и провела рукой по волосам, что-то напевая. Она смотрела в окно, в котором не было ничего видно, кроме ярких звезд. Так я и уснула, не думая ни о чем.

Проснулась я только к полудню. Была на удивление отдохнувшей. В спальне обнаружилась еще одна дверь с санузлом. Я привела себя в порядок. Вышла. Бабушка оставила мне в комнате мой чемодан. Я открыла его. Среди неряшливой кучи вещей обнаружила смятые и впопыхах скинутый туда спортивный комплект. Надела широкие штаны, короткий топ и бомбер, собрала волосы в небрежный пучок.

Стоило только открыть дверь, как уловила потрясающие ароматы, доносящиеся с кухни. Бабушка готовила блинчики… с мясом. Определенно именно с мясом, начинка из жирненькой свинины и нежнейшей говядины с лучком. Слюнки потекли просто неприлично. Почувствовала себя несдержанной женщиной почти тридцати лет от роду, а голодным ребенком Маугли.

Только достигнув порога кухни, так и замерла. Во главе стола сидел мужчина в возрасте. Крупная сеточка морщин покрывало его лицо, глубокий, темный взгляд прожигал во мне дыру. Широкоплечий и по-прежнему крепкий, он заставлял нервничать. Хотя с чего бы это? С какой стати мне бояться его? Я вскинула бровь и отогнала прочь непонятную дрожь в теле. Мужчина отодвинул от себя чистую тарелку. Мы мерились с ним взглядами. Я не опускала глаз, хотя и хотелось. Но вдруг напряжение между нами резко пропало. Наваждение спало. Мужчина растянул губы в ухмылке. Но не злой, а довольной.

— Сильна. Чувствуется твоя кровь, Маша. Своенравная, характерная.

— Вот уж точно не в мать, слава Лунной Волчице. А то бы не знаю даже, что делать. Только и возвратить ее осталось бы под крыло того говнюка, — протянула бабушка с какой-то гордостью. А ведь я ее даже не заметила сразу. А еще это его «Маша» покоробила. Странно было это слышать в исполнении неизвестного мужчины, но та нежность, с которой он это произнес, была слышна и мне. — А так, надеюсь, что сможет жить дальше. Так ты поможешь?

— Как я могу тебе отказать. Даже знаю куда отправить твою внучку. Кем ты хочешь работать, Лика? — спросил по-прежнему неизвестный мне мужчина, чувствовавший себя в доме бабушки вполне расслабленно и вольготно.

— Я судмедэксперт. Только характеристики у меня нет с прошлого места работы. Уволили так. Но дипломы и сертификаты у меня есть.

— Хм. Неожиданно, — мужчина задумался. А потом улыбнулся еще шире, точнее, оскалился. — А знаешь. Это будет интересно. Думаю, что я даже не буду никого предупреждать о тебе. Сама ведь захочешь устроиться и показать чего стоишь? Верно думаю? — мужчина прожег янтарем своих глаз.

— Да.

— На том и решим. Я просто подыщу тебе вакантную должность, а дальше сама. По рукам?

Я кивнула, а потом прошла за стол и заняла место напротив мужчины. Бабушка присела рядом с ним. Я потянулась за порцией блинчиков и, не стесняясь хорошего аппетита, обменяла свою пустую тарелку на ту, что стояла в центре. Было видно, что мужчина уже позавтракал, а бабушка уже пила черный кофе судя по аромату, доносившемуся до меня. Плошка со сметаной тоже сразу перекачивала ко мне. Есть хотелось просто зверски. Даже взгляды пожилой пары меня не беспокоили. И только когда я закончила завтракать, мужчина поднялся, допивая свой кофе.

— Меня, кстати, зовут Федор. Я пока отлучусь, вам есть о чем переговорить без свидетелей. Мне тоже надо кое-что уточнить по поводу твоей работы. Если, конечно, ты не передумаешь?

— Не передумаю. В город я не вернусь. Да и никто не брал меня, куда бы я не отправляла свое резюме, — передёрнула плечами. Бабушка с Федором странно переглянулись. Потом мужчина поднялся и кивнул мне, принимая мой ответ, и вышел из кухни. Бабушка пошла следом за ним. А я выглянула, чтобы подсмотреть правильно ли поняла формат их отношений. Так и есть… Федор дотронулся до подбородка моей бабушки. В его руках и рядом с ним она казалась не генералом в халате, а слабой любимой женщиной. Тот мазнул большим пальцем по ее губе, потом склонился и, дотронувшись лбом до ее лба, прикрыл глаза. Показалось, он вдыхал ее запах, а потом резко распрямившись впился в меня взглядом. Я дернулась и спряталась за косяком двери. Раздался смех бабушки и приглушенное ворчание Федора. Любопытство — мое второе имя. Вскоре бабушка вернулась.

— Ба, а кто этот Федор?

— Это староста нашего поселка. Он следит за порядком и охраняет наш покой, тех, кто устал от жизни в стае и решил уйти.

— Эм-м-м? — меня напрягали эти намеки на волков, сквозившие в каждом предложении.

— Успокойся и послушай меня внимательно. Хотя нет. Лучше сразу к делу. Пойдем в гостиную, — ба махнула мне рукой, говоря не отставать.

Я, не проронив ни слова, прошла следом. А потом наблюдала что-то невозможное, иррациональное и вообще из области фантастики. У меня, как медработника, вообще это не укладывалось в голове! Так не бывает!

И я, впредь сдержанная, хладнокровная женщина, просто заверещала, как девчонка, когда ба, скинув свой халат, обратилась в серую с белыми подпалинами волчицу.

Орала я так громко и звонко, что дверь распахнулась и к нам ввалился в дом Федор, сверкая нереальными волчьими глазищами.

— А-а-а-а-а-а-а! На помощь! Пожа-а-а-р!

— Дура! Всех соседей соберешь! И знаешь же, что кричать надо, чтобы никто в стороне не остался точно, — бабушка набросила на себя халат и отвесила мне оплеуху, после которой я подавилась воздухом.

— Маша, — осуждающе проговорил мужчина, потом махнул кому-то позади себя и вышел, прикрыв за собой дверь.

— Это все галлюцинации! Ты меня снова чем-то накачала? — мои глаза грозились вылезти из орбит.

— Ты такая же. Только не обратилась еще. Именно об этом я тебя и спрашивала. Внутри тебя живет волчица. Твой гад ее разбудил, но объяснить, что к чему забыл или не стал, не знаю. Бросил в самый ответственный момент, а ты силой своей воли сдержала оборот. А надо отпустить себя и обратиться. Потому давай иди в комнату. Снимай свой костюм и надевай халат, а то порвешь. Будем учиться менять форму.

— Оу-у-у-у!

— Бегом, кому сказала, — ба рявкнула так, что я и впрямь поджала бы хвост, если бы он у меня был. В голове было пусто, я до сих пор была ошарашена такой демонстрацией.

Я не человек. Я тварь… божья. Надеюсь.

И почему я должна в волчицу обращаться?

Я спустилась в коротком халате.

— Ба, а в дракона можно?

— Что?

— Ну я хочу тогда драконицей быть, — вполне серьезно заявила я.

— Ты головой там нигде не билась? Или я оплеуху тебе сильную залепила? Драконов не существует, деточка.

— Значит, только волки? — скривилась я. Ба настороженно кивнула. — Печаль. А я буду большой?

— Ну по более меня, но меньше самцов и чистокровных волчиц. А что? Вижу, приняла свою суть. Только быстро как-то, — обеспокоенно закончила бабушка и начала ближе ко мне подходить.

— Не, маленькой не хочу. Хочу быть большой и загрызть обидчиков.

— Хм, — бабушка озадачилась не на шутку. Лика, ты что-то выпила там наверху? — она подошла ко мне, взяла за плечи и стала заглядывать в мои глаза. Наверное, проверяла зрачки.

— Нет.

— Ладно, пошли. Волчица, ты моя… большая. Посмотрим, что выйдет из тебя, — подхватила под руку, и мы направились на выход из дома.

— И вот еще, я тут подумать успела кое о чем. Так получается Джо не криминалом занимался, а скрывал ваше существование?

— Да — кивнула бабушка. — Но я расскажу тебе все. Пойдем пока прогуляемся по лесу. Хочу, чтобы ты почувствовал связь с природой и перестала сопротивляться Зову.

— Хорошо, — только уверенности у меня не было никакой, что все это поможет мне. Ведь я точно знаю, что у людей внутри. Там точно никакого волка нет…