Глава 6

 Три недели под крылом бабушки прошли в медитациях и поисках связи с природой. Она даже выселила меня из дома, вручив палатку и увесистый вещмешок. А все ради того, чтобы я почувствовала лес, его Зов. Но я знала, что не одна. За мной всегда кто-то приглядывал. Либо Федор в теле огромного волчары, либо они вместе с ба. Я чувствовала их присутствие, улавливала запахи, хорошо видела ночью, даже пару раз порывалась побегать за зайцем, но на более моих инстинктов не хватало. И вот я снова лежала на матрасе, раскинув руки в стороны, и балдела от природы, раскинувшейся вокруг. Сквозь кроны деревьев я даже могла увидеть кое-где звезды. Шевелиться не хотелось, я, действительно, как городской человек, сейчас познавала дзен. Было здорово.

— Ну и долго ты будешь тут лежать? — из леса выступила бабушка. Она была одета. Значит, пришла сюда на своих двоих. Присела рядом, облокотилась на пень, который был рядом. Я даже не пошевелилась. Было лениво.

— А что еще делать? — я согнула ноги в коленях и перекинула одну на другую, махая босой ногой и жуя тонкую колбаску.

— Ты мне ленивого бегемота напоминаешь. Почему тормозишь оборот?

— И так хорошо. Никогда мне еще так безмятежно не было.

— Но ты должна обратиться, — не унималась бабушка.

— Должна. Но не могу.

— Ты просто сама останавливаешь свой оборот. Я даже сейчас слышу, как бьется твоя волчица к клетке. Неужели не жалко ее?

— Себя жальче.

— Но ты и есть она. Вы едины, — возмутилась ба, понимая, что все ее уроки так и остались для меня чем-то нереальным. Я была закостенелым прагматиком.

— Ты мне лучше скажи, как Адам мог мне изменить, если я его пара. Истинная, как ты говорила.

— Сопротивляется он вашей связи. Слишком много о себе возомнил. Думал, что природа не возьмет свое. Только вот идиот он. Лунная Волчица не любит, когда пренебрегают ее даром. Он пожалеет еще.

— Только я не хочу участвовать в этом. Понимаешь, ба? Не хочу видеть его и, извинения мне его не нужны. Страшно представить, чтобы он со мной творил, если бы не выгнал тогда. Только за это я ему благодарна. А то бы совсем перестала уважать себя. Знаешь что? Я не вернусь к нему. Ни за что.

— С Зовом не так просто бороться. Впереди полнолуние. Это сейчас тебе кажется, что ты сможешь сопротивляться своему истинному. Но стоит только увидеть его и почувствовать, как крышу снесет напрочь. Начнется гон и…

— Стоп. Хватит. Говоришь обо мне как о самке. Но я человек превыше всего.

— Ты оборотница, — покачала головой бабушка и тяжело вздохнула. Этот разговор проходил у нас не в первый раз.

— Может и оборотница, но не течное животное, которое не способно бороться со своей звериной частью.

— Так ты поэтому не оборачиваешься? Боишься, что она возьмет верх? — бабушка разгадала меня.

— Боюсь. Не буду отрицать. Поэтому хрен ей, а не оборот. Не хочу обнаружить себя в его постели, где он поимел еще кучу сук.

— Лика, Лика, — покачала головой ба.

— А что? Если он смог спать с кем ни попадя, то и я смогу без него. Главное, уехать. Подальше. Не видеть его. Не чувствовать. А там, может, и дам волю волчице. Все же вряд ли она добежит до него из соседнего города.

— Мы будем охранять тебя. Федор не позволит твоей волчице уйти с его территории. Можешь отпустить себя, — не унималась и уговаривала меня бабушка.

— Нет, ба. Я так решила. Так и будет.

— Упрямая, — не без гордости прошептала бабушка, хотя я понимала, что она против моих закорочек. — Но полнолуние впереди и тебе нужно соединиться с волком.

— Волчицей, — ты хотела сказать.

— Нет. Я сказала то, что хотела сказать. Ты должна соединиться с волком.

— Фу-у-у, ба. Что за извращения? — я даже живать колбаску прекратила. Но та расхохоталась.

— Дурёха. Я имела в виду с оборотнем-мужчиной, а уж то в какой ипостаси дело ваше. Но поскольку ты оборачиваться не хочешь и воля твоя крепка, то найти мужчину я тебе искреннее советую. Да и не в твоем городе точно. Адам твой слишком влиятельный. Да и искать может начать.

— Я для него сплошное разочарование. Слабая. Никчемная. Так он сказал, — скривилась, а боль от его слов снова вгрызлась в душу. Волчица завыла внутри меня. Я рыкнула на нее, чтобы та не распускала нюни. Не нужен нам этот урод. Другого найдем. Нормального. Невластного. Гибкого и понимающего, который будет нас любить несмотря ни на что. Волчица отчетливо скривилась внутри меня. А я усмехнулась ей.

— И все же. Его к тебе тоже будет тянуть. Хоть и в меньшей степени. Да и вдруг умом подразживется. Да и страшные собственники волки. Так что точно начнет искать. Я в этом уверена.

— Да пошел он. Не хватало еще меня в рабынях держать. Ладно. Сколько там до гона этого? И что правда не смогу сопротивляться?

— Нет. Да и плохо это. Если хочешь без проблем пережить это время, то лучше найди подходящего мужчину. Он тебя удержит рядом с собой. Никакому волку не понравится, если волчица сделает стойку и уйдет, как только решит провести с ним гон.

— Как я его найду?

— По запаху.

— Фу-у-у, ба, — та снова расхохоталась, а потом провела по моим распущенным волосам и принялась перебирать их. Было так приятно, что меня снова потянуло в сон.

— Тебе надо принять решение, Лика. Здесь ты будешь встречать полнолуние или…

— Лучше подальше отсюда. Не доверяю я сама себе. Сдерживаться действительно трудно. Такая тоска находит, что сама бы выла.

— Понимаю, когда я потеряла своего Никитича, хотелось уйти за ним следом. Не могла без пары своей жить. Только Роберт и держал меня. Да то, что женской частью стаи управлять надо было. Одно чистое упрямство помогало выживать.

— А почему погиб дедушка?

— Клановые войны. Это как раз в семидесятые было. Наша стая осталась без вожака, ценой его жизни мы смогли сохранить территории, потому как сам он умер, но за собой и другого альфу потянул.

— А Федор? И как ты оказалась тут? Кто теперь вместо тебя?

— Мать твоя должна была быть. Да не смогла обратиться. Такое, к сожалению, бывает. У нее в предках никого из волков не было. Да и характер больно мягкий. Может, желания не хватило. Не знаю. Роберт любит ее конечно, но занять достойное место и быть альфа-самкой та не смогла. Я же чувствовала, что мне пора уходить в сторону, сила покидала меня. Возраст брал свое. И тогда появилась Анжела. Мне она никогда не нравилась, но самками управлять была способна. Так и стало, что она — жена альфы. А твоя мать — любовница, о которой никто не знает. Об остальном расспросишь их сама, если те захотят ответить, конечно.

— Так ты не ненавидишь мою мать?

— Ненавижу? Нет конечно, она родила мне внучку. Наше продолжение в тебе. Но вот за то, что она слаба оказалась, чтобы власть взять в свои руки, отобрать ее у Анжелы, недолюбливаю. Я говорила ей, что дочь надо воспитывать сильной личностью. Ты по праву рождения уже волчица наполовину. Но кто бы меня слушал. Она хотела для тебя обычной человеческой жизни, чтобы ты не была обременена такой правдой и нашими внутри клановыми законами. Но… это было невозможно. Какой-нибудь волк все равно почувствовал бы в тебе пару. И все равно бы запустил твой оборот. Только вот я и подумать не могла, что это будет такой мелочный ублюдок, который почувствовав, что ты хочешь его бросить, решит отомстить таким образом.

— Думаешь, понял он?

— Еще бы, — хмыкнула бабушка. — Мы такое чуем в половинках. Он же ведь чистокровный волчара. Решил проучить тебя, показать, кто главный, и где твое место. Но я рада, что характером ты не в мать, — бабушка покачала головой и снова начала перебирать волосы.

— А давно ты с Федором?

— Четыре года как.

— Ты так долго была одна? Сорок лет почти?

— Да. Это было выше моих сил соединяться с кем-то.

— А … я… смогу ли? — я развернулась, с тревогой посмотрев на ба. — Неужели все мои сдерживания это так, лишь отсрочка неизбежного?

— Не знаю. Но… Адам допустил большую ошибку, что прогнал тебя. И не провел через Полнолуние. Значит, связь ваша еще не закрепилась. Волчица твоя еще не почуяла волка на самом деле. Да и как бы мне ни хотелось тебя отпускать, но тебе и вправду лучше уехать как можно дальше. Овладеть ипостасью. Договориться с ней. Я верю в тебя, ты сможешь, — бабушка положила свои тонкие руки мне на плечи и посмотрела в глаза. Впервые я видела дикую тревогу на дне ее зрачков. — Мне жаль, деточка, что ты не познала нормальной связи со своим истинным. Но лучше и не знать что это, если он такой подонок. Мы с Никитичем были счастливы. Но и потом не передать, как я была раздавлена. Только сейчас начала отогреваться. Может это и к лучшему. Не будешь знать такой муки. Не будешь сорок лет хранить себя памяти и волочить одинокое существование.

— А… твоя волчица приняла Федора?

— Да. Как бы ей не принять? Она у меня вот где, — бабушка сжала маленький кулак, но сталь в голосе не дала мне засомневаться в силе духа. — Только сейчас осмелилась последний завет супруга своего исполнить и продолжить жить и быть счастливой. Федор тоже остался без истинной, вот так мы и встретились с ним, два одиночества. И глядишь, может, и мы с ним сыграем волчью свадьбу.

— А что это?

— Мала еще. Вот волчицу обуздаешь, расскажу, — хохотнула бабушка.

— Значит, есть у меня шанс.

— Шанс есть у всех. И на счастье и на любовь.

Я снова отвернулась, только легла в этот раз на колени бабушке, та продолжила меня гладить, и я не стала больше сдерживать себя и уплыла в сон.

Тревожный. Беспокойный, оставивший после себя ощущение горечи на языке. Мне пора было двигаться дальше. Нельзя все время бояться. Нужно шевелиться и что-то делать.

Я бежала через лес и задыхалась. Сама не понимала от чего больше то ли от страха, то ли от предвкушения. Мягкий лапник и иголки не кололи мои босые ноги, а острые неприветливые ветки не ранили моего обнаженного тела. Влажный хвойный воздух забивал нос. Я с наслаждением втягивала в себя терпкий запах леса. Казалось, я бежала так, как не бегала никогда. Открывшееся второе дыхание, о котором я только слышала, расцвело буйным цветом. Я резко встала, проехавшись по земле, замерла, слегла пригнувшись, повела головой и резко вскинула подбородок вправо. Там был зверь. Большой. Сильный. Мой.

Мои руки стали превращаться в лапы, позвоночник потянул верхний отдел спины вниз и… я проснулась. Подскочила с мягкого матраса. Птицы уже пели. Я проморгалась, сердце заходилось неровным ритмом.

— Это знак. Не хочу на собственном теле испытывать жажду волка, — пробубнила, пытаясь абстрагироваться от нервной дрожи, что охватило тело. Я поспешно начала сворачивать палатку. И складывать все в рюкзак. Врать можно кому угодно, но не себе. Я боялась. Помнила слабость тела, которое решило меня предать. И после этого сна я поверила ба, что противостоять истинному Зову тяжело, невозможно. Но я буду пробовать. Даже если придется поступиться принципами и переспать с другим оборотнем. Да гори оно огнем! Плевать. Я сделаю это, лишь бы только не с Адамом и лишь бы только избавиться от этой зависимости, хоть и временно. А цена моей свободы: ночь с оборотнем в полнолуние, это пустяк.

Я налила в ладонь воды из самодельного умывальника. Привела себя в порядок, набросила рюкзак на плечи и поспешила в поселение. Предчувствие неминуемого и опасного гнало меня вперед. Я практически пробежала пару километров, заработав лишь легкую отдышку, что будучи я человеком просто не смогла бы сделать. Вот что значит быть выносливой оборотницей. Вернее, недооборотницей. Даже того, что я обрела с укусом Адама, мне было за глаза. Выносливость, сила, острое обоняние и слух. И вот последние меня не подвело. Уже на пороге я услышала, как моя ба с утра пораньше громко ругалась. Я чертыхнулась, лелея обиды и испытывая страх того, что родители непременно меня сдадут Адаму. Именно поэтому я игнорировала их все эти недели, проведенные с бабушкой. Замерла, так и не донеся руку до ручки.

— …он не провел ее через полнолуние, не контролировал ее оборот! Позаботился лишь о куске мяса и что теперь? Мы должны в ноги кланяться этому ублюдку? Был бы жив мой альфа, он бы ему глотку перегрыз! Никто не смеет так обращаться со своей парой. Тем более, с моей внучкой! А во всем ты виноват, Роберт. Ты наводил справки об этом Адаме? Узнал его ближе? Все я сказала! — ба кричала, не церемонясь и не считаясь, с чужим мнением. Она практически не давала и слова вставить отцу. — За документы благодарить не буду. Ты сейчас исправляешь свои же ошибки. Не звони больше, я не готова говорить ни с тобой, ни тем более с той бестолочью, которая именуется твоей любовницей, — бабушка проехалась по самому больному. Но по факту так и было. Моя мать — никто. Любовница влиятельного человека. Или не человека, как я узнала.

Я вскрикнула и чуть не упала с крыльца, когда на мое плечо опустилась широкая шершавая ладонь.

— Полегче, Лика. Что ты так испугалась? Не заметила? — Федор придержал меня, помогая удержать равновесие, а потом снял с меня рюкзак, толкая дверь.

— Я подслушивала, — проворчала я, честно признаваясь. И прошла вперед, как раз замечая, как ба гаркнула в последний раз отцу и швырнула телефон на диван, словно он был источником заразы.

— Я так и понял, — усмехнулся мужчина. — Иногда очень полезная вещь. Запомни. Всегда держи ухо востро.

— Ну теперь-то сам бог велел. У меня же не уши, а локаторы. Удобно, — мы рассмеялись вместе с мужчиной. Нервозное состояние потихоньку начало отпускать меня. Чего не скажешь о бабушке. Казалось, она могла убить одним взглядом.

— Лика, — выдохнула она и посмотрела на меня более миролюбиво. А я поняла, что сама первая произнесу слова, что так трудно давались моей ба.

— Мне лучше уехать. Я… чувствую… тревогу. Мне пора…

Бабушка отрывисто выдохнула и подалась ко мне. Сжала в крепких объятиях.

— У меня самой сердце не на месте. Конечно, Роберт, не расскажет о твоем пребывании у меня, но и Адам не просто рядовой волк. Догадается шакал, — она прижала мою голову к своей груди, потом положила ладони на лицо и дотронулась губами до лба. — Твой отец сделает тебе новые документы и новый диплом. Все делается в спешке, поэтому, надеюсь, никто не будет проверять досконально твою историю. Федя, возьмут там мою внучку на работу?

— Да, — коротко ответил мужчина и подошел к нам. Он погладил меня по голове, словно это я его кровь и плоть. А я поняла, что бабушка нашла в нем. Доброту, любовь и заботу. — Аристарх встретит ее. Только он будет знать настоящее имя Лики и то, кто ее отец, — мы вскинулись с ба на мужчину, сверкая глазами.

— Вы даже смотрите на меня одинаково. Чувствуется одна порода, — я скривилась, а бабушка тепло улыбнулась и перехватила мои руки. Федор располагающе улыбнулся и прошел в гостиную, присел в кресло. Мы тоже не стали стоять посреди дома и заняли диванчик. — Так вот, пока вы не набросились на меня, поясню, — мужчина вмиг стал серьезным. — Аристарх должен знать, кого берет на работу. Без этого никак. Доверять ему можно. Ему как раз нужен работник по твоей части. Так что он готов закрыть глаза на твое прошлое и тайну, что ты хранишь. Главное, чтобы добросовестно работала.

— Вы рассказали ему все? И про Адама?

— Нет. Личное его не касается. Хотя он и понимает, что просто так ты бы не стала менять имя. Впрочем захочешь, сама расскажешь обо всем.

— А он… ну… сколько ему лет, — неуверенно спросила. Новых приключений на работе мне не хотелось. Федор усмехнулся.

— Он стар уже и такие молоденькие волчицы его не интересуют.

Я выдохнула и тоже улыбнулась.

Еще какое-то время мы посидели в гостиной, где Федор рассказывал мне об Аристархе и давал напутствия. Вручил мне ключи от съемной квартиры, что сняли для меня его ребята. Как раз недалеко от места работы. Отдал ключи от своего джипа, потому как мне не стоило светиться на дорожных камерах, по которым меня легко мог вычислить Адам. Мою же машину уже отогнали подальше от поселка и спрятали в гараже.

От денег на первое время я отказалась. Сама хорошо зарабатывала. Мужчина лишь осуждающе покачал головой, но спорить не стал, лишь снова усмехнулся и наградил соответствующим взглядом мою ба, самостоятельность от которой как и упертость досталась мне. Та лишь фыркнула и сложила руки на груди.

К вечеру в поселок явился курьер с конвертом, где и были мои документы на имя Лики Верховой.

— Мог бы и имя сменить, — проворчал ба, когда рассматривала мой паспорт. — Никакой фантазии.

— Думаю, отец решил, что мне так будет проще привыкнуть, а то странно было бы, если бы я не отзывалась на новое имя.

Ба осуждающе покачала головой. К тому моменту я уже была собрана в дорогу. И только стоя у порога, решилась спросить:

— А где я могу… ну… встретить оборотня… мужчину, — казалось, я отучилась давным-давно краснеть, но спрашивать о таком у ба и Федора было… стрёмно. Вот, пожалуй, единственное слово, описывающее мою неловкость и растерянность.

Ба растянула губы в улыбке и толкнула Федора в бок. Тот подал мне визитку ночного клуба.

— Через два дня там будет праздник полнолуния. Клуб в это время открыт только для наших. А дальше… руководствуйся чутьем своего зверя. Помни, партнер должен быть сильным, имею в виду его ипостась.

Я лишь тяжело вздохнула, понимая, что лучше и вправду наведаюсь туда.

— И не вздумай сидеть в это время дома. Не перетерпишь. Обернешься, не дай Луна, не в том месте и тогда у нас всех буду большие проблемы. Люди о нас не знают и мы храним эту тайну. Всех денег отца не хватит, чтобы откупиться. А первое полнолуние самое… страшное. Тем более, ты не росла в нашей среде и можешь быть просто не готова к такому, — предостерегла меня ба, хотя я думаю, она просто подталкивала меня к более-менее нормальному варианту.

— Ладно. Больше не будем разговаривать на эту щепетильную тему, — проворчала я. Федор протянул мне новый телефон. Я приняла его. Мы снова обнялись напоследок. Мужчина загрузил мой чемодан в багажник. Села в автомобиль, в последний раз бросила взгляд на пару оборотней и вдавила педаль газа.

Я чувствовала, что мне нужно торопиться. К утру как раз должна была доехать до города, в котором начну новую жизнь.