Глава 9. Обычный человек

Максим действительно помог Токаревым. Илья не посвятил меня в детали, лишь сказал, что удалось все замять. Правоохранительные органы сняли все претензии и отстали от «Вижн-Строя». Ток моментально повеселел и даже стал возвращаться с работы пораньше.

Как только Токаревы откупились, меня тут же вызвал к себе Терентьев.

— Ксюша, ты хорошо сработала, но этого оказалось недостаточно.

Петр Олегович привычно развалился в своем огромном кожаном кресле и закинул руки за голову.

— Понимаю.

— Копай дальше. Ты увидела только верхушку айсберга, но далеко не весь айсберг.

— Очень сложно, Петр Олегович. Объект не посвещает меня в дела. Сколько у меня времени?

— Четкого дедлайна нет, но затягивать сильно тоже нельзя. Будем смотреть по ситуации. Месяц-другой еще терпимо. Больше — уже долго.

— Я вас поняла.

Я выхожу из «Росстроя», сажусь в машину и еще долго сижу за рулем, не трогаясь с места. У меня ни идеи, где искать новые доказательства их противозаконных действий. В квартире больше ничего нет, в доме в «Вешенках» везде видеокамеры. В теории я, конечно, могу проникнуть в дом ночью, отрубить камеры, усыпить родителей Ильи и прислугу и обшарить весь особняк, но что-то мне эта идея не нравится. Гипнотизировать Илью я тоже не хочу. Если не получится, то спалюсь по полной.

Ну и что мне теперь делать?

Черт, это даже сложнее, чем в разведке. Там обычно уже заранее известно, где и что нужно искать. Требуется только проникнуть на место, завладеть объектом и вовремя свалить, пока не поймали. Здесь же: ищи то не знаю что, иди туда не знаю куда.

Ну и Илья далеко не дурак, чтобы хранить доказательства вывода капитала за рубеж дома или в каком-нибудь другом легкодоступном месте. В квартире у него только сметы и взаиморасчеты с подрядчиками, которые и так предоставлялись во все органы, просто никто не пробивал подлинность цифр. А сейчас мне нужно найти действительно секретные документы.

Ладно, буду действовать по ситуации. Время еще есть.

Повеселевший Илья стал задаривать меня букетами и различными приятными сюрпризами в виде дизайнерских сумочек, туфелек и ювелирных украшений. И если цветы я принимаю от него спокойно, то остальные подарки со скрипом. Мне почему-то вдруг дико неудобно и стыдно их брать.

Меня саму это очень удивляет, раньше я без проблем принимала от мужчин подарки. Более того — по всем правилам я ни в коем случае не могу отказаться от сюрприза клиента. Наоборот, я должна радоваться, как собачонка, безмерно его благодарить, усыплять тем самым его бдительность и доставать нужную информацию.

Но когда Илья во время нашего романтического ужина при свечах дома достал откуда-то из закромов колье с бриллиантами, я сначала потеряла дар речи, а потом наотрез отказалась его принимать. Это далеко не первый случай в моей жизни, когда мне дарят бриллианты, но первый, когда я не могу их принять. Вот не могу и все. Не знаю, почему.

— Илья, ты сошел с ума. Я не приму такой дорогой подарок. Убери немедленно. — Я категорично отодвигаю коробочку с колье обратно к нему.

— Милая, ну почему? Я хочу тебя радовать…

— Ты и так меня радуешь, это лишнее. Я не приму, Илья.

Ток закатывает к потолку глаза.

— Ксюша, я хочу дарить тебе подарки.

— Но не такие сумасшедшие! Я не буду принимать от тебя бриллианты. Это же Tiffany!

— Да…

— И сколько миллионов стоит это колье?

— Это не важно.

Я качаю головой.

— Нет, Илья. Я не приму такой дорогой подарок. Это сумасшествие. Верни его в магазин.

— Ксюша, его уже не примут обратно, так что у тебя нет выбора.

— Тогда подари своей маме. Но не мне, девушке, которую ты знаешь пару месяцев.

— Вообще-то я тебя знаю не пару месяцев, а всю свою жизнь. И ты не просто какая-то девушка, а моя будущая жена и мать моих будущих детей!

Его слова больно резанули по сердцу. Я застыла, смотрю на него и даже не шевелюсь. Я прихожу в себя, только когда чувствую, как глаза наливаются слезами. Поспешно отворачиваюсь от Тока, беру бокал вина, делаю большой глоток, чтобы проглотить образовавшийся в горле ком, затем заедаю виноградом. Слезы вроде бы унять удалось, вот только руки продолжают предательски дрожать.

Илья тяжело вздыхает и отшвыривает коробочку с колье в сторону.

— Только для тебя, Ксюша, подарок может быть проблемой! Другие девушки принимают сюрпризы без проблем.

— Ну и дари другим девушкам.

— Представь себе, раньше дарил! — Плюется ядом. — И ни одна не возмущалась!

Его слова больно резанули во второй раз.

— Кому ты дарил? — Спрашиваю почему-то хриплым голосом и со всей силы цепляюсь руками за столешницу, ломая об нее ногти.

— Ну каким-то своим бывшим дарил. Не помню уже.

— Ты же говорил, что у тебя не было серьезных отношений.

— Таких, как с тобой, не было. Но отношения были.

— И ты дарил им бриллианты?

— Да, дарил. А что? Я вообще-то не жадный, если ты еще этого не заметила.

— Ну вот и подари тогда это колье какой-нибудь своей бывшей девице! — Срываюсь на крик. — Уверена, она обрадуется!

Я уже совсем себя не контролирую, потому что со всей силы швыряю бокал с вином куда-то в сторону и вылетаю пулей из кухни. Забегаю в ванную, закрываюсь на замок, врубаю в раковине воду и просто начинаю рыдать, согнувшись вдвое.

Я не знаю, почему я плачу. Потому что я никогда не буду чьей-то женой и матерью чьих-то детей? Или потому что я не буду женой именно Ильи и матерью именно его детей? Или потому что Илья дарил другим девушкам дорогие подарки? Или я плачу из-за всего вместе?

Почему меня вообще вдруг беспокоит факт других девушек у Ильи?

Я опускаюсь на пол у раковины и кладу голову на колени, продолжая сильно всхлипывать. Мне кажется, я кожей чувствую, как Илья мнется у двери и не решается постучать. Но я не хочу его сейчас видеть, не хочу с ним разговаривать.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Я благодарна Току за то, что он не все-таки стал ко мне вламываться. Где-то минут через сорок я успокоилась, приняла контрастный душ и, завернувшись в полотенце, пошла в спальню. Легла на кровать, слегка прикрылась покрывалом и уставилась в окно. Хоть уже и середина апреля, но еще прохладно, и небо затянуто тучами.

Илья вошел в спальню и аккуратно присел на кровать.

— Ксюш, ну что за истерики? — тихо спрашивает через какое-то время.

Я ему не отвечаю, потому что чувствую, как в горле снова образовывается ком. Пытаюсь быстро его сглотнуть. Ток тяжело вздыхает, ложится сзади и обнимает меня одной рукой. Другой рукой он приподнимается на локте и смотрит на мое лицо сверху вниз.

— Тебе не кажется, что это был скандал на пустом месте?

Я продолжаю молчать, поэтому Ток поворачивает меня к себе. У меня нет сил сопротивляться, так что я легко повинуюсь, но все же смотрю не на него, а в сторону. Илья это замечает, поэтому берет ладонью мое лицо и направляет его на себя.

— Милая моя, в чем дело?

Я опускаю свинцовые веки. У меня нет сил смотреть в его глаза. Илья вздыхает, склоняется к моему лицу и начинает мягко его целовать, запуская ладонь в мои влажные волосы.

— Любимая… — шепчет едва слышно.

— Скольких девушек ты так называл? — Этот вопрос сам срывается с языка. И у меня нет объяснений, почему.

Илья замирает. Опускается лбом на мой висок и шумно выдыхает.

— Ксюша, ты меня ревнуешь что ли?

— Просто ответь на мой вопрос.

— Сначала ты на мой.

— Я первая спросила.

Я не вижу сейчас его лица, но чувствую, что он развел губы в небольшой улыбке.

— Нисколько. Ты единственная, кого я так называл за все 30 лет своей жизни. Потому что я никогда никого не любил до тебя.

— Не правда. Ты любил Селезневу, — мой голос предательски дрожит, и я ненавижу его за это. И себя тоже ненавижу.

— Нет, я не любил ее, — говорит, помедлив какое-то время. — То, что я испытывал к ней, и близко не похоже на то, что я испытываю к тебе.

— И что же ты тогда испытывал к Яне, раз так убивался по ней до самого конца школы? — Яд льется из меня рекой. Мне это не нравится, но все, что сейчас происходит, сильнее меня. Я не могу это контролировать. Мои эмоции больше не подчиняются моему мозгу.

— Я не знаю, что я к ней испытывал, Ксюш. Но точно не любовь. Может, во мне подростковый возраст и гормоны играли. Она же ходила вечно в коротких юбках и на шпильках. Вот на нее и облизывались все пацаны, не я один ведь. Но сейчас, когда я пытаюсь вспомнить Селезневу, мне ничего в память не приходит кроме ее блядских юбок и пергидрольных волос.

Я не могу сдержать смеха с истеричными нотками.

— А обо мне ты вообще ничего не помнишь.

Илья ухмыляется, опускается на подушку и крепко прижимает меня к своей груди.

— Ты всегда писала фиолетовыми ручками и воевала с учителями, которые заставляли тебя писать синими. — Говорит тихим убаюкивающим голосом. — В столовой на обеде ты всегда брала компот, но никогда его не пила. В девятом классе у тебя был дневник с героями сериала «Клиника». В десятом классе на физкультуре во время игры в баскетбол ты вывихнула палец. На переменах ты садилась на пол у закрытой двери кабинета и читала книги. И очень не любила, когда тебя во время этого процесса кто-то беспокоил, потому что обязательно у твоих героев именно в данный момент происходило самое интересное. Ты не любила утренники ко дню учителя. Ты приходила на первый урок раньше всех. Ты была любимицей нашей англичанки. А еще ты очень сильно нравилась Лешке Андрееву, но он так и не решился пригласить тебя на свидание, потому что был уверен, что ты с ним никуда не пойдешь.

Я лежу и боюсь шелохнуться. Илья мягко водит ладонью по моей спине, потом целует мои волосы.

— Видишь, как много я о тебе помню?

По щеке стекает одинокая слеза. Ток аккуратно вытирает ее большим пальцем.

— Ксюша, выходи за меня замуж?

— Я не могу… — мой шепот едва слышен, потому что голос сильно сел.

— Почему?

— Пожалуйста, не спрашивай меня.

Илья тяжело сглатывает.

— Я не тороплю. Скажешь мне, когда будешь готова. Просто знай, что я тебя люблю и хочу, чтобы ты стала моей женой. Ксения Токарева — звучит ведь? Хочу состариться с тобой вместе. Хочу с тобой детей и внуков…

— Замолчи немедленно, — мой голос все еще хриплый, но мне удается сказать это достаточно резко, чтобы Илья тут же прекратил.

— Прости. Я снова тороплюсь и давлю на тебя. Обещаю, что больше не буду. — Он несколько раз целует меня в макушку. — Давай ложиться спать?

И не дожидаясь моего ответа Илья снимает с себя одежду. Я тоже нахожу в себе силы подняться на постели и достать из-под подушки свою ночнушку, чтобы переодеться. Ток, как обычно, крепко меня к себе прижимает и тут же проваливается в сон.

А я вот снова не сплю. Бессонница уже стала моей постоянной спутницей.

Идут дни, мы с Ильей не вспоминаем этот скандал и живем дальше. Он больше не говорит мне о женитьбе и детях, за что я ему очень благодарна. Вот только в любви признаваться реже не стал. И каждое его признание больно отдает где-то в сердце.

Мы снова начинаем выбираться куда-то на каждые выходные и в будние, когда Ток пораньше уходит с работы. Во время проблем с правоохранительными органами, мы завязали со свиданиями. Ему было не до них. Мне в общем-то тоже.

Сейчас же у нас снова карусель из кино, театров, музеев, ресторанов и даже просто прогулок по паркам. Я за всю свою жизнь не посетила столько общественных развлекательных мест, сколько за это время с Ильей.

А в конце апреля мы с Током едем на день рождения Максима. Он празднует его в подмосковном поселке «Золотой ручей». Если честно, я так до сих пор и не разобралась в отношениях Кристины и Максима. Они о своей истории практически не распространяются. Я так понимаю, это из-за Миши. Потому что самый первый вопрос, который возникает у всех в голове — это почему у них такой взрослый ребенок, если они поженились меньше года назад.

Я знаю лишь, что они снова встретились в 17 лет, потому что мать Максима вышла замуж за отца Кристины. Еще знаю, что Максим попал в сильную аварию и частично потерял память. Как он все снова вспомнил, они не рассказывают.

Пару раз я пыталась спросить у Ильи про Мишу и про то, как так вышло, что ему уже шесть лет, а Максим и Кристина поженились только в конце прошлого сентября. Но он лишь мне отвечал, что «это долгая и тяжелая история, и самое главное, что они в итоге вместе и счастливы».

— А с кем ты крестил Мишу? Кто его крестная? — Спрашиваю у Ильи по дороге в «Золотой ручей». Вдруг неожиданно у меня возник этот вопрос. Самойловы так любят Илью как крестного папу их ребенка, но при этом о его крестной маме никто никогда не говорит.

Ток нервно прочищает горло.

— Подруга Кристины. Она погибла несколько лет назад.

Его ответ заставляет меня повернуть голову в удивлении.

— Из-за чего она погибла?

— Я точно не знаю…

Я приглядываюсь к Илье. Врет. Но ладно, не хочет говорить, значит, не надо. В конце концов какое мое дело?

На дне рождения Максима довольно много людей. Илья знакомит меня с отцом Кристины и его женой, матерью Максима. Тут же находится и родной отец Самойлова тоже со своей супругой. Илья знакомит меня и с ними.

— А кто все остальные люди? — Спрашиваю тихо у Тока, обводя глазами человек десять примерно нашего возраста.

— Друзья Макса, его однокурсники, его сотрудники.

— Ты с ними знаком?

— Поверхностно. Видел на свадьбе.

В этот момент к Илье подходит какой-то светловолосый парень и протягивает руку.

— Егор, познакомься, это моя девушка Ксения. Ксюш, это друг Максима Егор.

Я жму парню руку, он мне слегка улыбается и отходит в сторону. Потом я замечаю, как он подходит поздороваться к Кристине. На ее лице появляется смущение, и она опускает глаза в пол. Парень смотрит на ее живот. Я приглядываюсь к его губам.

— Кого ждете?

— Девочку.

— Поздравляю, Кристин. Я рад за тебя.

— Спасибо большое. Как твои дела?

Он пожимает плечами.

— Нормально. Ничего нового.

Кристина мнется возле него с ноги на ногу и продолжает смотреть в пол. В этот момент к ним подходит Максим. Он обнимается с Егором, тот говорит ему поздравления, вручает какой-то подарок и отходит к компании других друзей Максима, в которой этого парня хорошо знают.

Очевидно, что между Кристиной и этим Егором что-то было. Любопытно. И в шкафу этой, казалось бы, идеальной девушки есть свои скелеты.

День рождения Максима проходит в формате барбекю в саду их дома. Довольно живо и весело. Пока Ток вместе с Кристиной и ее отцом зачем-то ушел в дом, я знакомлюсь с парой девушек, которые пришли сюда с друзьями Максима. Мы ведем непринужденную женскую беседу о косметике и брендах одежды, они делают мне несколько комплиментов по поводу моих дизайнерских туфель, которые мне подарил Илья, и я на какое-то время снова забываю, с какой вообще целью тут нахожусь. К тому же, кажется, это первый раз в моей жизни, когда я говорю на такие девчачьи темы.

Илья с Кристиной и ее папой возвращаются только минут через сорок. Я, если честно, даже не заметила, что Тока не было так долго: настолько меня захватил разговор с этими девчонками.

— Помню, как перед первым свиданием с Костей, я специально пошла сделать маникюр, — вспоминает Олеся. — И что вы думаете? Как только мне выходить из дома, когда Костя уже стоит у моего подъезда, шеллак слезает с одного ногтя. Честное слово, я была готова отменить свидание! Ну не идти же мне на первое свидание с парнем без лака на одном ногте! Но, к счастью, у меня дома был обычный лак такого же красного цвета, и я быстро накрасила этот ноготь. Но маникюрщице в салоне я потом высказала все, что я о ней думаю!

— А у меня один раз была ситуация, когда перед первым свиданием с парнем, я пошла в душ, и мне там так сильно шампунь в глаз попал! — Хихикая, рассказывает Катя. — Мало того, что я его очень долго промывала, так он еще и покраснел сильно! Я тоже собиралась отменить из-за этого свидание. Не идти же с красным глазом! Но, к счастью, краснота как-то быстро сама сошла, и я все же пошла на свидание.

В этот момент подходит Илья и с довольной улыбкой приобнимает меня за талию.

— Что обсуждаете? — Спрашивает, целуя меня в щеку.

— Женские секретики, — отвечаю ему.

— Ммм, как интересно. А мне расскажешь?

— Это не для мужских ушей!

Он хитро прищуривает глаза и наклоняется к моему уху.

— А если я очень попрошу?

Я не могу сдержать довольной улыбки и обвиваю его шею.

— Тебе придется сильно постараться, — так же тихо говорю ему на ухо.

— Я готов. — И, смеясь, он крепко меня целует.

А у меня в этот момент мощной волной по всему телу прокатывается совершенно дикое желание обладать этим мужчиной здесь и сейчас. Илья прерывает поцелуй и, все еще смеясь, ведет меня за руку к столу. Берет стакан сока, делает глоток, потом поворачивается что-то сказать Кристине. А я держу его ладонь и четко понимаю, что хочу его. Вот прямо сейчас.

— Илья, — зову его.

— Да? — Он отвлекается от подруги и поворачивается ко мне.

— А где тут уборная?

— В доме на первом этаже под лестницей.

— А проводишь меня?

— Пойдем.

Он ставит стакан с соком на стол, и мы с ним направляемся в дом. Как только он доводит меня до двери, я тут же затаскиваю его с собой внутрь и закрываю дверь на замок.

— Ксюша, что ты делаешь? — Только и успевает вымолвить Илья, когда я накрываю его губы поцелуем.

— Ток, я с ума схожу, как хочу тебя. — Говорю сквозь поцелуй и расстегиваю ремень на его брюках.

— Прямо сейчас???

— Да!

— А если кто-то начнет стучать в дверь?

— Наплевать.

Я не даю ему больше протестовать и крепко целую. Через пару секунд Илья уже задирает мое платье, подхватывает меня под ягодицами и прижимает к стене, посыпая мою шею страстными поцелуями и слегка ее покусывая. Еще через несколько секунд его брюки с боксерами падают на пол, и Илья резко в меня входит.

Боже, нет ничего лучше, чем секс с этим мужчиной. С большим трудом мне удается подавить в себе громкие стоны, чтобы нас никто не услышал. Я целую его лицо, дохожу до губ и переплетаю наши языки. Я еще никогда ни с кем не целовалась так, как с ним.

Илья ставит меня на пол, поворачивает лицом к стене и входит сзади. Просовывает ладонь в вырез моего платья и сжимает грудь. Как же это сладко — чувствовать на своем теле его руки и губы. Во время оргазма мне не удается заглушить в себе стон. Я прислоняюсь лбом к холодному кафелю и чувствую себя самой счастливой девушкой на свете.

Илья тяжело дышит мне в затылок и мягко целует его.

— Ты мой личный космос, — шепчет со сбитым дыханием.

— А ты мой, — так же шепчу ему и крепко зажмуриваю глаза, стараясь отогнать от себя так не вовремя возникшую мысль о том, кто я на самом деле и зачем с ним нахожусь.

Еще с минуту мы восстанавливаем дыхание, а потом быстро приводим себя в порядок. Я сбрызгиваю раскрасневшееся лицо прохладной водой так, чтобы не испортить макияж, и поправляю в прическе локоны.

Через пять минут мы выходим в сад к гостям как ни в чем не бывало. Нашего отсутствия никто не заметил. Почти никто.

Как только мы с Током появляемся, Кристина окидывает нас взглядом, потом пристально смотрит в глаза Илье и начинает тихо хихикать. Ток, едва сдерживая в себе улыбку, склоняется к моему уху.

— Я на минутку к Кристине.

Он подходит к подруге. Я внимательно смотрю на их губы.

— Крисси, что тебя так веселит?

— Я надеюсь, вы это не в моей спальне делали? А то я помню, как в Гарварде ты однажды привел девушку в мою комнату в кампусе, потому что до твоей было идти дальше, а вам с ней очень не терпелось. Мне потом открылась прекрасная картина из ваших использованных презервативов, которые вы даже не потрудились собрать с пола.

Ток громко смеется, обнимает Кристину за плечи и целует в щеку.

— Обожаю тебя, Крисси.

Она смеется вместе с ним, а мне вот почему-то не смешно. В сердце больно кольнуло, когда я представила Илью с другой девушкой. Поспешно отворачиваюсь от Тока и Кристины, беру бокал с холодным шампанским и залпом выпиваю.

Да, у него была веселая и беззаботная жизнь, пока я убивала людей.

Илья возвращается ко мне и спешит меня обнять за талию. Я стараюсь отогнать от себя плохие мысли и тоже его обнимаю.

— Милая, все хорошо? Ты почему-то грустная.

— Все хорошо, Илья, не переживай.

— Люблю тебя безмерно, — он мягко целует меня в щеку.

Я окончательно вытравливаю из своей головы весь негатив и просто наслаждаюсь веселым вечером в хорошей компании. Тосты в честь Максима звучат один за одним, почти каждый желает им с Кристиной побольше детей, пару раз им даже кричат «Горько!», будто сейчас их свадьба. Максим довольный и счастливый не выпускает Кристинину руку из своей.

Мы возвращаемся домой поздно, но все же с достаточным количеством сил, чтобы, захлопнув входную дверь, тут же начать срывать с друг друга одежду. Илья подхватывает меня на руки и не несет в нашу кровать. И там мы снова улетаем в космос.

Время идет, мы с Ильей все так же беззаботно проводим каждые выходные и почти все вечера будних дней. Он начал уходить с работы в 7 часов. К тому же близится лето, и стало поздно темнеть, поэтому мы почти ежедневно куда-то выбираемся. В поисках доказательств вывода Токаревыми денег за рубеж я не продвинулась ни на миллиметр. Я не знаю, где искать. И не хочу знать.

Чтобы Терентьев сильно не сокрушался, я продолжаю подслушивать разговоры Тока в машине и на встречах с контрагентами. «Росстрой» смог отбить себе еще несколько тендеров, Пётр Олегович был этим доволен и особо на меня не наседал. Илья, правда, расстраивался, но мне удавалось поднять ему настроение.

В один из наших ужинов в ресторане ближе к концу мая мне прилетела первая ласточка из моего прошлого.

— Ксюша! Вот так встреча! — Слышу справа от себя смутно знакомый голос.

Поворачиваю голову и застываю на месте. Возле меня стоит и улыбается Никита. Наш секс-инструктор из школы шпионок. Я очень давно его не видела. Наверное, лет пять. Сейчас это уже мужчина в возрасте.

— Здравствуйте, Никита Владимирович, — стараюсь сказать ему максимально невозмутимо.

Он демонстрирует мне свою голливудскую улыбку.

— Ну что ты, Ксюша. Какой я тебе Никита Владимирович после всего, что у нас было? Просто Никита.

Боковым зрением я замечаю, как Илья сцепил челюсть. А этот гад тем временем продолжает.

— Я смотрю, ты на гражданке время зря не теряешь, — и он, ухмыляясь, кивает на Илью. Затем резко делает серьезное лицо и сухо бросает мне, — тебе привет от Шанца.

И он отходит от нашего столика, а потом и вовсе испаряется так же незаметно, как и появился.

Сомнений нет. Его специально подослал Шанцуев. Эта тварь пристально следит за мной и ей явно не нравится, что я расслабилась с Ильей. Ведь не просто так Шанц передал мне привет именно через Никиту. Он как секс-инструктор в данном случае символизирует именно мои романтические отношения с Током, которые очень не нравятся Шанцуеву. Наверняка еще и Терентьев ему доложил, что я не продвинулась в расследовании.

— Кто это был? — Очень холодно спрашивает Илья и смотрит на меня с большой злостью.

— Работали вместе.

Ток прожигает меня взглядом. Отбросил приборы в стороны, сцепил руки в кулаки.

— Только работали?

Я хочу сейчас включить свой профессиональный прием по убеждению собеседника, которому я прекрасно обучена, но почему-то не могу это сделать. Я не смею поднять на Илью взгляда, а в данном трюке обязателен контакт глаза в глаза. Руки под столом предательски дрожат.

— Не только. — Отвечаю ему честно. — Но это в прошлом. Очень и очень давно в прошлом.

— Насколько давно?

— Десять лет.

Да, почти 10 лет назад я окончила школу шпионок и не имела больше интимных связей с Никитой. Встречала его изредка в коридорах штаба, но последний раз был пять лет назад.

Илья тяжело вздыхает и больше не говорит мне ни слова. Мы заканчиваем ужин в полном молчании и также в гробовой тишине едем домой. Он не включает даже радио. Дома Илья тут же идет в душ и сразу ложится спать. Он не зовет меня в кровать, а я сама не иду.

До глубокой ночи я сижу в гостиной на диване, поджав под себя ноги, и думаю, думаю, думаю.

Я заигралась с Ильей. Настолько сильно, что это уже даже не нравится Шанцу. Он понял, что Ток в какой-то момент стал для меня не просто клиентом.

Я одергиваю себя на этой мысли.

Нет, он клиент. Просто клиент каких у меня была целая сотня.

Ведь клиент же?

Несмотря на то, что я уже зависима от его рук, губ, тела, шепота. Несмотря на то, что я уже почти не вспоминаю, что он со мной сотворил 12 лет назад. Несмотря на то, что я вдруг ревную его к бывшим девушкам.

По щекам начинают течь слезы, и я закрываю рот ладонью, чтобы заглушить всхлипы.

Человек, который 12 лет назад забрал у меня надежду на счастливую жизнь, вдруг подарил мне ее снова. Я сама не заметила, как это произошло. Просто Илья показал мне, как это — иметь друзей, ходить на дни рождения, беззаботно смеяться, посещать театры, выставки, кинопремьеры, гулять по парку, есть мороженое…

А еще Илья показал мне, как это — отдавать себя другому человеку без остатка, целовать каждый миллиметр его кожи, дарить и получать неземное удовольствие и больше никого кроме этого человека не хотеть.

Илья показал мне, как это — просто жить, просто быть обычным человеком. А теперь у меня хотят это отнять. Напоминают, кто я на самом деле.