Глава 11. Мой личный космос

POV Илья

Бывает ли любовь с первого взгляда с человеком, которого давно знаешь, но которого не видел очень много лет?

Теперь я знаю, что да.

Она стоит передо мной в смятении и растерянности от нашей такой неожиданной встречи. На ней соблазнительное платье и черный классический пиджак, который прикрывает грудь и декольте. Легкий макияж, волосы собраны в прическу, а несколько прядей падают на лицо.

Я смотрю на нее и не верю своим глазам. Она всегда была ТАКОЙ? Почему я не замечал этого в школе?

— Рада была увидеть тебя, Илья. Пока.

Она одаривает меня скупой улыбкой и спешит удалиться. Когда она проходит мимо, шлейф ее запаха бьет мне в нос, и я, черт возьми, узнаю этот запах. Именно он и свел меня с ума тогда в саду.

Сад…

Зажмуриваю глаза и крепко сжимаю кулаки.

Я никогда себе этого не прощу.

Я возвращаюсь к Максиму и Кристине с Мишей, но мне уже не до них. Друзья что-то рассказывают, но я не слушаю. Я жду, когда она вернется в зал ресторана.

Через пять минут она появляется. Я будто вижу ее в замедленной съемке. Она идет к своему столу, как топ-модель по подиуму. Нет, она даже не идет. Она плывет. Бедра слегка покачиваются, платье струится с каждым шагом, а идеально ровная осанка только завершает этот грациозный образ.

Она нереальная. Я никогда раньше не видел, чтобы девушки так двигались.

Я не могу оторвать от нее глаз весь вечер. Периодически я зажмуриваюсь и трушу головой, думая, что предо мной мираж, а не она. Мираж, а не девушка, которую я однажды очень сильно обидел.

Но нет. Это она. Настоящая.

Я наблюдаю за каждым ее движением. За тем, как она берет в руку бокал шампанского, как ударяется стеклом со своими друзьями, как делает глоток, как весело смеется, как двигает головой, как машет ресницами…

Я еще никогда не встречал девушек, которые бы делали это так, как она: грациозно, изящно, изысканно… Эпитеты можно перечислять бесконечно.

А еще от нее исходит просто мощнейший магнетизм, который пробирает до самых костей. Он гипнотизирует. Он завораживает.

Она будто с другой планеты. Космическая.

Она всегда была такой? Почему я не замечал этого, когда она 11 лет сидела по правую руку от меня?

Сердце обливается кровью, когда я понимаю, что такая шикарная девушка не может быть одна. Наверняка она уже давно замужем. Нужно быть полным ослом, чтобы не жениться на ТАКОЙ.

А еще нужно быть полным кретином, дебилом и мудаком, чтобы сначала 11 лет не замечать такую девушку, а потом очень сильно ее обидеть.

Мне никогда не вымолить у нее прощения.

— Ты замужем? — Спрашиваю не без горечи. Сейчас она ответит утвердительно, и я пойду повешусь.

— Нет, я не замужем. А ты женат?

Я не верю своим ушам…

— Нет. Я свободен. — Пытаюсь набраться сил, чтобы задать еще один вопрос. — Встречаешься с кем-нибудь? — Все-таки спрашиваю и начинаю мысленно читать молитву.

— Нет, я свободна.

Мое сердце, кажется, сейчас выпрыгнет из груди. Это просто невероятный подарок судьбы…

Я смотрю в ее прекрасные каре-зеленые глаза и четко понимаю: я сделаю все для того, чтобы эта девушка была моей. В лепешку расшибусь, головой стену пробью. Но она будет моей.

А еще я сделаю все для того, чтобы она меня простила. Что угодно, все, что она попросит. На коленях стоять буду, серенады ей петь под окном, завтраки в постель носить, сдувать с нее пылинки… Я все сделаю, только бы заслужить ее прощение.

Когда она садится в мою машину, салон тут же наполняется ее запахом. Он пьянит.

И я будто снова оказываюсь в том саду, где сначала склоняюсь к ней за поцелуем, просто потому что мне скучно, а потом моментально теряю голову. Почему я не чувствовал этот запах, когда она 11 лет сидела в полуметре от меня?

Хотя нет. Все-таки иногда я его чувствовал. Когда она невзначай склонялась к моей тетради, чтобы указать на какую-нибудь ошибку. Или когда на физкультуре она пробегала мимо меня. Или когда опаздывала на урок, с шумом вваливалась в кабинет и поспешно плюхалась на соседний стул. А потом еще и придвигалась к моему уху и шептала:

— Ток, я пропустила что-то важное?

Да, я чувствовал тогда ее запах. Но на соседнем ряду прямо по диагонали от меня сидели ноги Яны Селезневой, облаченные в мини-юбку и шпильки, и почему-то они меня интересовали больше, чем запах Ксюши.

Какой же я был дурак…

И вот я везу ее домой и думаю о том, что хочу чувствовать этот запах вечно. Он такой нежный с едва уловимыми сладкими нотками. Даже не знаю, что может пахнуть так же. Мамины цветы в саду пахнут похоже, но я не знаю, как они называются. Теперь обязательно поинтересуюсь у нее.

Чем ближе ее дом, тем сильнее я проваливаюсь в воспоминание 12-летней давности.

Чем я руководствовался, когда прижал ее к дереву? Чем я руководствовался, когда писал ей то сообщение и поспешно добавлял в черный список, чтобы она не успела мне ничего ответить?

Я не знаю. У меня нет объяснения ни для нее, ни для самого себя.

Я отчетливо помню, что тогда на вечеринке меня покорил ее внешний вид. Помню, как думал тогда, что еще ни разу в жизни не видел ее в платье и на шпильках, потому что в школу она всегда ходила в джинсах и кроссовках. Иногда в балетках.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍За джинсами и свитерами ее фигура не угадывалась. А тут она стояла передо мной в платье, отлично подчеркивающим приличную грудь и довольно не плохую попу. А еще красивую талию. И она еще тогда как-то так накрасила глаза, что их каре-зеленый цвет казался кошачьим.

Да, именно так. Я смотрел на нее и думал: кошка.

Но, конечно же, мне — мелкому кретину — была нужна только Селезнева со своими пергидрольными волосами. Поэтому я спокойно оставил Ксюшу одну, а сам свалил нарезать круги вокруг этой отштукатуренной, надеясь, что напоследок перед Гарвардом мне удастся с ней перепихнуться разок-другой.

Но за Ксюшей боковым зрением я все равно наблюдал. Она перекинулась несколькими фразами с Кристиной, а потом осталась сидеть одна. К ней никто не подходил, она тоже ни к кому не подходила. И в какой-то момент я даже стал чувствовать себя перед ней неловко. Сам пригласил и сам кинул.

Я отвлекся на пергидрольную, а когда вернулся глазами к Ксюше, ее уже не было. Ушла, подумал я, и почему-то стало грустно. Черт, я ведь через неделю уеду и фиг теперь знает, когда увижусь с ней. Надо хоть попрощаться, все-таки 11 лет за одной партой — это не шутки.

Выбегаю из дома и тут же мчусь за ворота. Вряд ли она могла уехать настолько быстро. За воротами толпятся какие-то люди, но ее нет.

— Пацаны, не видели тут девушку в темно-сером платье? Только что должна была выйти.

— Нет, последние минут 10 никто не выходил.

— Спасибо.

Забегаю обратно во двор и оглядываюсь. Толпы стоят курят, но ее нет. Бегу за дом, потом в сад и вижу ее. Останавливаюсь и просто смотрю на нее со стороны. Стоит, скрестив руки, и смотрит в небо. Следую ее примеру и тоже поднимаю голову. Мрачное и затянуто тучами. Возвращаюсь глазами к ней.

Интересно, о чем она думает?

Сейчас я хорошо могу осмотреть ее со стороны в полный рост. Ровные ноги, пухлые губы, слегка вздернутый носик и темные волосы, закрученные в локоны.

А ведь она всегда была в меня влюблена. Я понял это еще в классе восьмом, когда она смотрела на меня и поспешно отворачивалась, если я ее на этом ловил. Но всегда была слишком гордой, чтобы сделать первый шаг и открыто заявить мне о своих чувствах. И в гости ко мне не приезжала, когда я приглашал весь класс. Вообще ни разу даже не попыталась выйти со мной за пределы приятельских отношений двух одноклассников.

Ну вот сейчас проверю, насколько сильно я ей нравлюсь. Все равно с Яной мне уже ничего не светит.

Начинаю с ней разговор. Она смущается, спешит уйти, но я не даю ей. Преграждаю путь и кладу руки на талию.

— Илья, пропусти, пожалуйста. Уже поздно, мне пора домой. — Пытается вырваться.

— А если я сделаю так? — Тихо спрашиваю и склоняюсь к ее лицу. Смотрю в ее кошачьи глаза и, словно загипнотизированный ими, мягко касаюсь губ.

Про себя ухмыляюсь. Не отстраняется, не пытается меня оттолкнуть.

— И если я еще сделаю вот так? — Снова ее целую, но уже более настойчиво. — А если вот так?

И я целую взасос. Она стоит и не двигается. То ли не знает, что нужно делать, то ли знает, но не может. Но в любом случае не отталкивает. Засовываю ей в рот язык и плотнее к себе прижимаю. Она начинает как-то вяло мне отвечать.

Да, все-таки она действительно в меня влюблена. Мне не показалось.

Хочу уже отстраниться, но она обвивает мою шею руками, становится ко мне еще плотнее, и в этот самый момент нос улавливает ее запах. Мои глаза и так закрыты, но теперь я их зажмуриваю со всей силы. А дальше мне просто сносит крышу, потому что я понимаю, что нереально сильно хочу ее.

Не разрывая поцелуя, веду ее к какому-то дереву и впечатываю в него. Как же я ее сейчас хочу… Засовываю руки под платье, снимаю трусы, быстро расстегиваю свои джинсы и начинаю входить. Все идет просто прекрасно, пока в один момент мой член не упирается в плотную стенку, а Ксюша не издает крик.

Твою ж мать!!!

Она не могла предупредить???

— Ты девственница что ли? — Спрашиваю и на секунду останавливаюсь.

— Да…

— Я не знал… — Черт, как же я все-таки ее хочу. — Ну, впрочем, ладно.

И я снова начинаю ее целовать и двигаться, хотя уже не так быстро, как в самом начале. Она отвечает на мой поцелуй и совсем не пытается меня оттолкнуть. Отрываюсь от ее губ и иду ниже: по шее, ключицам. Спускаю платье с лифчиком и начинаю целовать грудь. Здесь ее запах еще сильнее, и я окончательно теряю голову. Кончаю быстрее, чем хотелось бы, потому что этот запах просто не оставил мне шансов.

И только, когда я опускаюсь лбом на ее шею, чтобы перевести дыхание, до меня вдруг доходит, что я сейчас сделал.

— Блин, Ксюх, прости… Я сорвался. — Тихо говорю, а мысленно проклинаю все на свете.

— Ничего, все в порядке.

— Точно?

— Да, точно. Не переживай.

Ее дыхание тоже сбито и, кажется, она совсем не имеет ко мне претензий. Ну слава Богу. А то меньше всего мне сейчас хочется видеть ее истерику.

И ее саму мне тоже видеть больше не хочется.

— Я тогда пойду…? — Осторожно спрашиваю.

— Ага… Иди…

Поспешно натягиваю на себя джинсы, стараясь не смотреть на эту кошку, и быстро сваливаю. Забегаю в дом и сразу направляюсь в свою комнату, не обращая внимания на окликающих меня друзей.

В последующие дни я стараюсь не думать о том, что произошло. Ксюше я не звоню и очень сильно надеюсь, что она тоже мне звонить не будет. Меньше всего на свете мне хочется с ней разговаривать и вообще видеть ее. Селезнева напоследок подарила мне свой шейный платок, который предварительно сбрызнула своими духами. Поэтому последнюю неделю перед Гарвардом я целыми днями лежу на кровати в своей комнате и жадно вдыхаю его запах.

Яна пахнет малиной. Люблю малину. И ноги у Яны офигенные. И грудь. И вообще вся она офигенная.

С этими мыслями я уезжаю в Гарвард.

Я останавливаю автомобиль у подъезда Ксюши и глушу мотор, при этом двери не разблокирую. Не хочу, чтобы она тут же выбегала из машины. Хочу еще хотя пару минут с ней побыть. И поговорить.

Она абсолютно невозмутима. Будто не было той ночи в саду и моего сообщения. Будто она действительно просто случайно встретила одного из своих одноклассников. Не того, что отвратительно с ней поступил, а просто какого-то обычного.

А я смотрю на нее и до сих пор не верю, что это она. Ксюша. Ксюха.

Она все-таки оставляет мне свой номер и соглашается поужинать. Неужели действительно не держит на меня зла? Но разве это возможно после моего поступка? И особенно после того сообщения.

Ксюша уходит домой, а я так и остаюсь сидеть в машине, жадно вдыхая ее запах, которым наполнился салон. Смотрю на ее подъезд и вспоминаю, как дежурил возле него. Сколько вечеров я тут провел? А сколько раз я трезвонил в звонок ее квартиры? Сколько раз я обрывал ее домашний телефон?

О том, что я поступил с Ксюшей, как мудак, я впервые задумался после того, как Кристина рассказала мне о своей истории с Максимом в ее 19-й день рождения. Я очень хорошо помню момент, когда во мне зародилось чувство вины перед Ксюшей.

Я смотрю на еле живую Кристину и думаю: какой же этот Максим мудак! Если я его когда-нибудь встречу, то сразу без разговоров заеду ему по морде за то, как он поступил с Крисси.

А потом следующая мысль в моей голове: а чем ты лучше Максима, Ток? А как ты поступил с девушкой, которая всегда была в тебя влюблена?

А дальше чувство вины просто начинает меня жрать. Я приехал домой на летние каникулы после второго курса и первым делом позвонил нашей классной руководительнице, чтобы узнать у нее адрес Ксюши. К домашнему телефону никто не подходил. И вот я все лето оббивал ее пороги, пока однажды надо мной уже не сжалилась ее соседка и не сказала, что Ксюша тут давно не живет.

Больше я не приходил. Лишь изредка звонил на домашний телефон, номер которого уже выучил наизусть. Никто никогда не брал трубку. А потом я перестал и звонить. Последний раз я набрал ее номер, когда завершил учебу в Гарварде и вернулся в Россию. Это было около четырех лет назад.

И вот сегодня я ее встретил. Это просто невероятно. И она — невероятная.

Я все еще сижу в машине и не имею сил уехать. Желание подняться к ней в квартиру прямо сейчас и сгрести ее в охапку настолько сильное, что мне приходится со всей силы вцепиться в руль.

Нельзя, Ток, нельзя.

Но, черт возьми, эта девушка будет моей. Я все для этого сделаю. Я весь мир положу к ее ногам.

После нашей первой ночи я уже точно понимаю, что Ксюша — это та девушка, с которой я хочу прожить всю свою жизнь. Хочу с ней свадьбу, семью, детей, борщей… Хочу, чтобы у нее была моя фамилия. Хочу ездить с ней в отпуск. Хочу заниматься с ней общими делами. Хочу решать ее проблемы. Хочу с ней все на свете.

Но больше всего я хочу с Ксюшей общих детей. Мальчик обязательно будет Илья. Это у нас в семье традиция и нарушать я ее не намерен. А девочке имя Ксюша пускай придумает. И, наверное, я бы хотел еще третьего ребенка. Ему имя мы уже вместе выберем.

Да, трое детей было бы замечательно.

Я никогда раньше не задумывался о детях. И вообще ни об одной девушке не думал как о своей возможной жене. Но с Ксюшей все по-другому. Я потерял от нее голову сразу, как увидел в том ресторане. Любовь с первого взгляда, спустя 12 лет…

Такое вообще возможно? Сначала в упор не замечать человека, а потом встретить его спустя столько лет и влюбиться с первого взгляда?

Да, возможно. Я проверил это на себе.

Но, увы, это уже не та девушка, что и 12 лет назад. Хоть чисто внешне Ксюша осталась точно такой, как и была, внутренне она сильно изменилась. У нее появился стальной стержень. Видно, что жизнь закалила ее.

А еще она больше не влюбленная в меня девочка. Нет, я ей приятен, ей со мной хорошо, даже наш секс назвала лучшим в ее жизни. Но сердце ее молчит. Мне иногда кажется, что оно превратилось в глыбу льда. Но ничего, я его растоплю. У меня для этого вся жизнь впереди.

Очевидно, что у нее была какая-то сильная трагедия, из-за которой она боится снова меня полюбить. Возможно, она однажды ошиблась в мужчине, или какой-то парень сильно ее предал. Но она закрылась в кокон и боится вылезать из него ко мне. А я так хочу ее из него достать, я так хочу, чтобы она прыгнула в омут наших отношений с головой. Сам-то я уже давно прыгнул. А она все стоит, мнется на берегу, заходит в него маленькими шажочками и то и дело отскакивает назад на берег. Видно, что хочет, но чего-то боится. Будто сама себе запрещает.

Постепенно мы с ней перестаём вспоминать мой отвратительный поступок. Ну как «мы». Я перестаю его вспоминать. Ксюша-то никогда о нем первой не начинала разговор. Будто его и не было никогда.

Я не говорю Ксюше, но на самом деле я безумно счастлив, что стал ее первым мужчиной. Я только до сих пор жалею о том, как это было. Но я ни в коем случае не жалею, что это было. Если бы я мог вернуться на 12 лет назад, я бы все сделал по-другому: красиво и романтично, чтобы ей понравилось.

Но даже так, как было, с пьяным мной и у дерева в саду — я все равно рад, что ее первый раз был со мной. Я ее первый мужчина. И я буду ее последним мужчиной. А о тех, кто был посередине, я думать не хочу.

Хотя то и дело я задумываюсь о ее предыдущих отношениях. Она ничего не рассказывает о своих бывших, а сам я не спрашиваю. Но по тому космосу, который она творит в постели, очевидно — у неё была бурная сексуальная жизнь. У меня никогда и ни с кем не было такого секса.

Но когда я подробно проанализировал нашу сексуальную жизнь, я пришёл к выводу, что мои ощущения такие острые не столько из-за тех трюков, которые вытворяет Ксюша — хотя из-за них тоже — сколько из-за моих чувств к ней. Я впервые в жизни занимаюсь сексом по любви. И это божественно. Мои ощущения будут неземными, даже если она будет лежать бревном. Секс с ней — лучший в моей жизни, только потому что он именно с ней.

Но моя сказка с Ксюшей быстро мрачнеет, потому что у меня на работе начинаются просто конкретные проблемы. Если бы не Максим, даже не знаю, что и было бы. Несколько лет тюрьмы за махинации точно светили. Я уже молчу о репутации компании, которая моментально была бы разрушена. Но у однокурсника Максима отец занимает не последний пост в Прокуратуре, поэтому удалось выкрутиться. Но этот месяц был сущим адом. И я обязательно вычислю тварь, которая мне это устроила.

После моего дня рождения Ксюша стала оттаивать. Она теперь то и дело первая тянется ко мне за поцелуем, может просто подойти и обнять, один раз даже приревновала меня. А еще она стала постоянно меня благодарить за какую-то ерунду. Например, за прогулку по парку или за поездку в гости к Самойловым.

— Ток, спасибо тебе большое, сегодня был просто замечательный день, — говорит со слезами на глазах и крепко ко мне прижимается после того, как мы с ней взяли у Максима и Кристины Мишу и сходили с ним на представление цирка дю Солей в Москве. А после она весь вечер меня гладит и целует. И я даже чувствую легкое прикосновение ее губ к своей щеке, когда уже сплю.

Она стала улыбаться. Первые пару месяцев после нашей встречи ее улыбки были скупыми, иногда мне казалось, что она выдавливает их из себя. Но после моего дня рождения она стала улыбаться искренне и по-настоящему. Она стала заливаться звонким смехом, стала охотнее общаться с посторонними людьми. Поначалу это тоже было проблемой. В компаниях она больше молчала и будто изучала людей.

А еще она стала часто просить меня поцеловать ее. Это может быть в самых неожиданных местах: на кассе в супермаркете, в машине на светофоре, в театре во время спектакля… А дома так это постоянно. Мы садимся на диван, я обнимаю Ксюшу, а она шепчет:

— Илья, поцелуй меня.

И я, конечно же, с огромной радостью целую ее. Я бы делал это вечно без перерыва.

На дне рождения Максима она расцвела окончательно. Раскрылась, как бутон цветка. Мне кажется, я еще никогда не видел ее такой счастливой, как в тот день. Она моментально находит себе там подружек, с которыми обсуждает какую-то женскую ерунду, а потом затаскивает меня в ванную в доме и показывает мне настоящий космос. А после этого весь остаток вечера она не выпускает мою руку из своей, смотрит на меня счастливыми глазами и то и дело тянется за поцелуем.

Но я не могу сказать, что для меня день рождения Максима прошел так же весело и беззаботно, как и для Ксюши. Хоть я и стараюсь не подавать виду, но Кристина и ее отец сообщили мне отнюдь не утешающие новости, когда мы пошли с ними в дом обсудить последние сплетни строительного рынка.

— Илья, — начал Игорь Петрович. — Тебе не кажется странным, что «Росстрой» в последнее время все больше и больше тендеров стал себе перехватывать?

Я согласно киваю.

— Кажется, еще как кажется. У нас вообще ни с кем не получается договориться вот уже несколько месяцев. У вас-то дела получше все-таки обстоят, чем у нас.

Кристина тяжело вздыхает.

— Да не так уж и лучше, Илюш. Если так и дальше дело пойдет, то мы разве что за счет нашего французского подразделения будем держаться наплаву.

— А мы за счет нашего немецкого. У вас есть версии, с чего вдруг «Росстрой» так попер вверх? Кристин, твой источник все еще сидит у них в международном отделе?

Когда Кристина вернулась из Гарварда, она первым делом засунула в «Росстрой» крысу, чтобы она ей все докладывала. Не сказать, что ее человек оказался в удачном месте — в международном отделе — но все же какую-то пользу изредка им приносил. Например, он узнал, что «Росстрой» вел переговоры с французской компанией, которую хотел купить «Капитал-Строй». Но о том, что «Росстрой» готовил на Кристину покушение, ее источник не знал.

Мой человек ушел из «Росстроя» сразу после покушения на Крисси. Он давал показания, и уже всем было известно, кто он на самом деле. Нового я засовывать туда не стал, так как после того скандала эта компания опустилась на самое дно и перестала представлять хоть какую-то опасность. А вот Кристинин человек так и остался там работать.

— Да, сидит. Он старается не высовываться, потому что новая служба безопасности сканирует досконально каждого. Но кое-что шепнул мне недавно.

— Что именно?

Она мнется. Явно сомневается, говорить мне или нет. Я же все-таки ее конкурент.

— Да ладно тебе, Крисси! Говори уже.

— Кристин, — серьезно начинает ее отец, — ну уж Илью, я думаю, нужно все-таки предупредить, чтобы не попался на таком.

Самойлова обреченно вздыхает.

— Ладно, скажу. В общем, мой источник узнал, что «Росстрой» взял на работу нескольких девушек-шпионок, чтобы они охмуряли кого надо.

— В смысле? — Что-то я не понял.

Кристина закатила глаза.

— Ну, специальные девушки, которые по заданию сверху охмуряют конкурентов или еще кого-нибудь, кого поручат, и достают из них информацию. А потом «Росстрой» использует эту информацию в своих целях.

— Охренеть, — я искренне изумлен.

— Да, — грустно кивает Кристина. — У нас в «Капитал-Строе» я провела серьезные разговоры со всеми сотрудниками мужского пола, чтобы ни в коем случае не начинали знакомства с посторонними девушками. Ты, Илюша, тоже будь осторожен.

— Ну мне-то это не грозит, у меня Ксюша есть. Я больше не собираюсь ни с какими девушками знакомиться. Но у себя в компании тоже проведу беседы со всеми сотрудникам-мужчинами, которые допущены к важной информации. Спасибо, Крисси.

Кристина нервно прочищает горло.

— Илюш, а ты уверен в своей Ксюше?

— Как в себе самом! Я ее знаю всю свою жизнь.

— Ну, все-таки не всю.

Я отмахиваюсь от подруги.

— Кристина, я 11 лет сидел с ней за одной партой. Я списывал у нее химию, а она у меня физику. Я играл с ней в крестики-нолики на ОБЖ…

Подруга перебивает меня.

— Но потом ты не видел ее 12 лет. И вдруг совершенно случайно столкнулся с ней в ресторане.

— Да. И что?

— Тебе не кажется, что это подозрительная случайность?

— Не кажется. По-моему, куда более подозрительно выглядит встреча Игоря Петровича с мамой Максима, а затем и ваша с ним встреча в 17 лет. В России 147 миллионов человек живут. Вот какова вероятность того, что твой отец мог жениться на матери мальчика, который спас тебя в 7 лет в детском лагере?

Кристинин папа звонко смеется.

— Это, Илья, называется судьба!

— Именно, Игорь Петрович. О том и речь.

Подруга вздыхает.

— Просто будь осторожен, Илюш.

Я обнимаю ее за плечи.

— Мне это не грозит, Крисси. Не переживай. У меня есть Ксюша, и кроме нее мне больше никто не нужен. Так что какие бы девицы ни попытались со мной познакомиться, они сразу будут посланы мною далеко и надолго.

После предупреждения Кристины я стал еще более тщательно фильтровать все новые знакомства. Не только с девушками, но и с мужчинами тоже. И дал приказ на работе всем сотрудникам мужского пола докладывать мне лично о каждом новом знакомстве. Меня за это возненавидели, но лучше перестраховаться. «Росстрой» действительно стал набирать обороты. Я даже не заметил, как это произошло. У меня ни с кем не получается договориться о строительстве, а у них — получается со всеми.

И я стал думать, как мне снова засунуть к ним своего человека.