Глава 12. Выжженное поле

POV Илья

Засунуть своего человека в «Росстрой» оказалось сложнее, чем я думал. Служба безопасности этой компании не пропустила уже трех моих кандидатов из-за подозрений в возможных связях с конкурентами. Там теперь сидят настоящие акулы, которые с особой тщательностью сканируют каждого претендента на работу у них.

Я уже отчаялся. Кристина пообещала делиться со мной важной информацией, но в данном случае я не могу верить ей на сто процентов. Все-таки в работе мы конкуренты. А недавно «Росстрой» еще взял два проекта, на которые я рассчитывал. Как эта компания узнает, что я с кем-то договариваюсь?

— О чем ты думаешь? — Тихо спрашивает Ксюша и гладит меня по лицу. Мы отдыхаем с ней в гостиной.

— О работе. — Я прижимаю ее к себе еще ближе.

— У тебя снова проблемы?

— Нет, к счастью. Но все равно все как-то очень сложно. — Я целую ее в носик. — Давай не будем о работе? Она меня достала.

Ксюша смеется.

— А о чем будем?

— О нас. Когда мы встречаемся с твоими друзьями?

— Я с ними договорилась на субботу. Можем в том же ресторане.

— Давай.

Она укладывает свою голову мне на грудь и прижимается всем телом. Я целую ее в макушку.

— Илья, — тихо зовет. — Я хочу, чтобы ты знал, что эти четыре месяца с тобой я была счастлива. Помни об этом всегда.

Я не могу сдержать радостную улыбку и зарываюсь лицом в ее волосы.

— Я тоже счастлив с тобой, моя милая. Я тебя люблю, Ксюша. И обещаю тебе, что впереди у нас еще много счастливых дней, месяцев и лет. Я все для этого сделаю.

Она вцепилась ладошкой в мою футболку и шумно выдохнула. Через несколько секунд я почувствовал на своей груди влагу.

— Милая, ты плачешь? — Я аккуратно поднимаю на себя ее лицо и вытираю большим пальцем слезинки на щеках. — Ты чего?

— Извини. Просто я так счастлива с тобой, Илья. Правда. Я никогда не думала, что это возможно. Но ты мне показал.

Она смотрит своими прекрасными каре-зелеными глазами прямо в душу.

— Не плачь. — Я нежно целую ее лицо. — Обещаю, что наше счастье не закончится никогда. Ты моя любимая.

Но Ксюша начинает плакать еще сильнее. Я усаживаю ее к себе на колени и крепко прижимаю к груди, поглаживая по волосам. Через какое-то время она успокаивается и отрывается от меня.

— Знаешь, я недавно вспоминала твою сестру. Я хорошо помню ее в школе.

Я грустно улыбаюсь.

— Я каждый день ее вспоминаю. Ей бы уже было 25 лет.

— Когда она погибла?

— 15 июня будет восемь лет.

Ксюша переводит глаза на портрет Маши на стене. Задумчиво смотрит на него.

— Вы похожи с ней очень. Когда у нее день рождения?

— 4 сентября.

— У вас пять лет разница была, да?

— Четыре с половиной. В сентябре ей бы исполнилось 26.

— Ясно… Она была хорошей девочкой. Помню, как ты покупал ей «Сникерсы» в столовой. И еще помню, как она ждала, когда у нас закончится седьмой урок, чтобы вы с ней вместе домой поехали.

— Да, она была хорошей девочкой, пока не повстречала одного урода, который сел обкуренным за руль. Маша погибла на месте, а он выжил.

— И что с ним сейчас?

— Сидит в тюрьме.

Я говорю это со злостью. Иначе я не могу об этом уроде, который угробил мою сестру. Сначала подсадил ее на наркотики, а потом и вовсе убил.

Ксюша вздыхает и снова опускается мне на грудь.

— Давай на неделе в кино сходим после работы?

— Давай. Думаю, я в четверг смогу пораньше освободиться.

В последнее время мы с Ксюшей не вылезаем из кино, театров, музеев и прочих досуговых мест. Просто работа настолько достала, что я ухожу с нее ровно в 7 вечера. Отец недоволен, но мне по фиг. Мне надоело это строительство. К тому же сейчас май, уже тепло и темнеет поздно. А меньше чем через неделю наступит лето.

Пора уже думать об отпуске. Хочу свозить Ксюшу в какое-нибудь интересное место, но это сложно, потому что она почти везде была. Наверное, предложу ей поехать в Америку. Дней пять можно провести в Бостоне, познакомлю ее с друзьями, покажу Гарвард. А потом поехать в Майами или на Гавайи. И там, наверное, сделаю ей предложение нормально, с кольцом. Даже встану на одно колено.

Раньше ей не нравились мои разговоры о семье и женитьбе, ее это пугало. Но то было, когда Ксюша еще оставалась ко мне холодна. Просто позволяла мне себя любить, хотя сама кроме симпатии и сексуального влечения ничего ко мне не испытывала.

Но после моего дня рождения все изменилось. Сейчас я чувствую, что она любит меня, хоть и не говорит этих слов. Да мне и не нужны слова. Я чувствую ее любовь в прикосновениях ко мне, в объятиях, в улыбке. Все чаще и чаще она мягко целует мое лицо, когда я уже сплю. Я чувствую ее губы сквозь сон. А один раз она прошептала «Ты подарил мне жизнь» и мягко провела по лицу пальцами. Я не говорил ей никогда, что слышал это. Не хочу ее смущать.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Но эти слова запали в голову. «Ты подарил мне жизнь»… То и дело крутится вопрос: а раньше у нее не было жизни?

Сколько же в этой девушке загадок.

В четверг я выхожу с работы в 7 вечера и сажусь в машину, чтобы поехать в кинотеатр, в котором мы с Ксюшей договорились встретиться. Я трогаюсь с парковки возле офиса и подъезжаю к широкой дороге, чтобы выехать на нее. Неожиданно машин почти нет, и мне не нужно ждать, когда меня кто-то пропустит, поэтому я сразу выруливаю на трассу. Постепенно увеличиваю скорость, стрелка на спидометре почти достигает 50 километров в час. На светофоре загорается красный цвет, и я нажимаю педаль тормоза.

Но машина не тормозит.

Что за хрень?

Бью по педали еще несколько раз, но автомобиль продолжает ехать. Впереди стоящая на светофоре машина уже близко, и я быстро выкручиваю руль вправо. Я въезжаю в столб, а через несколько секунд авто сзади влупляется мне в бок. Подушки безопасности не срабатывают.

Я сижу в шоке и не понимаю, что сейчас произошло.

— Дебил! — Орет мужик возле моей двери и возмущенно машет руками. Кажется, это водитель автомобиля, который въехал в меня сзади.

Я перевожу дыхание и пытаюсь прийти в себя, не обращая внимания на крики недовольного мужчины. Минут через пять я вылезаю из салона.

— Извините, у меня отказали тормоза. — Говорю злому мужику, а сам пытаюсь осознать слова, которые сейчас произнес.

У моей BMW, которую мне на заказ привезли из Германии всего лишь год назад, отказали тормоза. И не сработали подушки безопасности.

Господи, а если бы я разогнался до 80 километров??? А если бы проезжал пешеходный переход, по которому идут люди???

На дороге из-за нас тут же образовывается пробка, любопытные прохожие уже собрались в кучку, чтобы на нас поглазеть. Я не обращаю внимания на все еще возмущающегося мужика и звоню в страховую. Через полчаса к нам приезжают и сотрудники страховой, и полиция.

Пока я отвечаю на вопросы и подписываю какие-то бумаги, я совсем забываю о Ксюше и о кино. И только когда я забираю из салона машины свои вещи, чтобы автомобиль увезли на экспертизу, я вдруг вижу на экране телефона 10 пропущенных вызовов и 10 сообщений «Ты где?» от Ксюши.

Отхожу на тротуар и, наблюдая за тем, как увозят мой помятый автомобиль, звоню ей.

— Илья! Не мог предупредить, если задерживаешься? — Возмущенно кричит в трубку.

— Ксюш, я в аварию попал. Прости, пока оформлял бумаги, совсем забыл про кино.

На несколько секунд на том конце провода повисло молчание.

— Что? В аварию? С тобой все в порядке? — С ужасом в голосе спрашивает.

— Да, я не успел разогнаться и был пристегнут. Со мной все в порядке, больница не требуется, хотя руку сильно ударил. Но это ничего, пройдет.

— А что случилось?

— Ты не поверишь. Отказали тормоза. Хотя машине всего год, и она из Германии.

Ксюша молчит. Секунды идут, но она ничего не говорит.

— Ксюш, ты тут?

— Да… — Выдыхает севшим голосом.

— В общем, я сейчас возьму такси и поеду домой. Сегодня без кино, милая. Уже не до него.

— Да, хорошо, — отвечает таким же бесцветным голосом.

Когда я приезжаю домой, Ксюша набрасывается на меня с порога. Крепко обнимает за шею и прижимает к себе.

— Милая, я в порядке. Со мной все хорошо. Никто не погиб и не пострадал. — Спешу ее успокоить. Хотя меня самого вся эта ситуация напугала конкретно. До сих пор боюсь представить, что бы было, если бы я разогнался или проезжал через пешеходный переход.

— Илья… — она отрывается от моей груди и начинает жадно целовать лицо. А потом Ксюша и вовсе срывается на рыдания.

— Ну тише-тише, — обнимаю ее и глажу по спине. — Я же говорю, все в порядке. Пострадавших нет. А на машину наплевать, куплю новую.

Она сжимает меня в кольце своих рук до хруста костей. И неожиданно я понимаю, что у нее очень сильный захват. Я еще в нашу самую первую ночь заметил, что у Ксюши очень спортивное тело, сильные руки и ноги, пресс. Потом она мне сказала, что ходит пару раз в неделю на фитнес. Но сейчас я понимаю, что ее руки намного сильнее, чем у человека, который просто ходит в спортзал.

— Милая, успокойся.

— Илья, ты мог погибнуть, — шепчет сквозь слезы.

— Ну не погиб же. Все хорошо, не переживай.

Где-то час у меня уходит на то, чтобы успокоить Ксюшу. Но все равно она весь вечер не выпускает меня из своих рук и целует. И, честно, в этот момент я даже рад, что попал в аварию. Столько любви она ко мне еще не проявляла ни разу.

— Боишься за мою жизнь? — Тихо ее спрашиваю и вытираю слезинки.

— Да… — Она выдыхает и сильно зажмуривает глаза.

Этим вечером я иду спать раньше нее, голова разболелась, к тому же ноет рука. Когда Ксюша приходит в кровать, я просыпаюсь и смотрю на будильник возле тумбочки. Три ночи. Я по привычке привлекаю ее к себе и обнимаю. Впервые за очень долгое время Ксюша почему-то не обнимает меня в ответ.

В субботу мы с Ксюшей едем в ресторан на встречу с ее друзьями на такси. Мы решили сходить в то же место, в котором мы с ней и встретились.

— Илья, познакомься, это мои друзья, — начинает с улыбкой Ксюша. — Аня и Лера, их мужья Славик и Андрей, и еще один мой друг Саша. Ребят, — она поворачивается к друзьям. — Это мой молодой человек Илья. Я вам рассказывала о нем.

— Рассказывала-рассказывала, — игриво подмигивает Лера.

Я жму мужчинам руки, и мы садимся за стол. Ксюша начинает непринужденную беседу, пока мы листаем меню. Я замечаю, что девушки стреляют в меня глазами. Не явно, но все же. Про себя вздыхаю. Типичные бабы. Вот у мужчин такой привычки нет, поэтому парни спокойно листают меню, даже не обращая на меня внимания.

Ксюша училась вместе с Аней и Лерой в лингвистическом. Одна из девушек работает репетитором по английскому, вторая переводчиком в фирме, как у Ксюши. Муж Анны — Славик — маркетолог в каком-то банке. Супруг Леры — Андрей — предприниматель. Саша — айтишник. Он двоюродный брат Леры.

Ужин проходит весело и беззаботно. Аня и Славик поженились прошлым летом и рассказывают о своей свадьбе в Италии.

— Зря ты, Ксюха, не приехала, — с укором говорит девушка. — Многое пропустила!

— Анечка, ты же знаешь, мне не дали отпуск на работе в это время. А я ведь очень хотела.

Анна продолжает мечтательно вспоминать их со Славиком свадьбу. Потом разговор плавно перетекает на работу, и Андрей начинает жаловаться, что из-за кризиса частному бизнесу приходится очень тяжело. У него сеть каких-то небольших магазинов.

— Продажи упали, средний чек тоже. Покупательская активность почти на нуле, — сетует.

Саша то и дело выскакивает из-за стола, чтобы с кем-то поговорить по телефону.

— Саш, все хорошо? — Интересуется у него Ксюша.

— Да блин, начал встречаться с девушкой, а она такая истеричка. Бесит прям.

— У тебя появилась девушка, и ты молчишь??? — Возмущенно вскрикивает Лера.

— Ну не то чтобы прямо появилась, так, просто, проводим время вместе, — мнется.

Но Лера не сдается.

— Расскажи нам о ней.

— Ой, ребят, да нечего рассказывать, — отмахивается.

— Саша, я твоя двоюродная сестра!

— И что?

— И то! Я хочу знать, с кем мой брат проводит время.

— Ой, Лер, да отстань от меня!

Саше удается кое-как отвязаться от своей сестры, и дальше разговор снова переходит в непринужденное русло о жизни и работе. Только Саша так и продолжает каждые 20 минут вскакивать из-за стола с телефоном.

Я иду в туалет и, когда захожу и направляюсь к кабинке, слышу из-за одной из них голос Саши.

— Катя, ну это же просто работа! Ну хватит уже беситься! Ну вот такая у меня работа, да. Я актер. И деньги я зарабатываю для нас с тобой между прочим.

Я резко останавливаюсь и слушаю дальше.

— Катюша, любимая моя. Мне осталось полтора часа тут сидеть. Мне заплатят хорошие деньги за это, и завтра мы с тобой куда-нибудь сходим. Хочешь, купим тебе те туфли, которые тебе понравились?

Катюша, видимо, начинает ему что-то говорить, потому что Саша молчит. А я стою, будто прирос к одной точке, и ни черта не понимаю.

— Все, Кать, давай. Мне пора идти работать. А то заказчица уже недовольна, что я так часто убегаю из-за стола. Целую тебя, скоро буду дома.

Через несколько секунд он выходит из кабинки и, при виде меня, резко останавливается.

— Ой… — И смотрит в растерянности.

Я хватаю его за шкирку и затаскиваю обратно в кабинку, закрываю дверь и прижимаю к стене, сдавив горло.

— А ну-ка поподробнее про заказчицу и про свою профессию актера, — цежу ему сквозь зубы.

— Ой, да я это девушке своей наплел, — старается улыбнуться, — а то она у меня ревни…

Он не может договорить слово, потому что я сдавил горло еще сильнее.

— Выкладывай немедленно, пока я тебя тут не избил и не придушил. Кто тебя подослал? «Росстрой»? Шпионишь за нами?

Я слегка отпускаю захват, чтобы Саша отдышался. Он заходится сильным кашлем, но я продолжаю крепко его держать. Когда он успокаивается и делает несколько глубоких вдохов, говорит:

— Девушка твоя наняла нас, чтобы мы сыграли ее друзей. Мы все актеры.

Я застываю. А Саша судорожно продолжает.

— Только не выдавай нас, пожалуйста, а то мы все без гонорара останемся. А я рассчитывал на эти деньги…

— Рассказывай мне все, — приказываю ему и не узнаю свой голос.

— Ну, мы все актеры. Эта девушка, Ксения, уже второй раз нас нанимает, чтобы мы сыграли в этом ресторане ее друзей. Первый раз был зимой, мы разыгрывали тут день рождения Леры. Недавно Ксения снова к нам обратилась, на этот раз сыграть ее друзей перед тобой.

— Что…? — До меня не доходит смысл его слов. — Зачем…?

— Понятия не имею, это не мое дело. Мне сказали сыграть друга, я и играю. Деньги она платит нам хорошие.

— Зимой в феврале она вас тоже нанимала?

— Я же только что тебе сказал, что да.

— Вы все в этом ресторане были специально?

— Да, она нас наняла сыграть день рождения Леры в этом ресторане. — Он уже явно теряет терпение из-за моей тупости. — Где-то неделю назад она снова к нам обратилась, снова попросила сыграть ее друзей. Сказала, что теперь это нужно сделать перед одним мужчиной, то есть, перед тобой. Зачем она нас нанимает играть ее друзей, я понятия не имею. Мне платят деньги, и для меня это главное.

Я выпускаю его из захвата и делаю шаг назад, но упираюсь в унитаз. У меня дрожат руки и подкашиваются ноги.

— Только не говори ей, что я тебе все рассказал, ладно?

Я медлю несколько секунд.

— Не скажу. И ты не говори ей, что рассказал мне. Ты же сможешь продолжить играть, как ни в чем не бывало?

— Я-то смогу, я профессиональный актер, в Щукинском отучился. А ты сможешь? На тебе лица нет, бледный весь. Она сразу вычислит, что что-то не так.

Я делаю глубокий вдох и крепко зажмуриваю глаза. Трушу головой, пытаясь сбросить с себя шоковое состояние.

— Да, — говорю уверенно. — Я смогу. Иди, она не должна ничего заподозрить.

— Хорошо.

Парень быстро выходит из кабинки, а я закрываюсь изнутри и приваливаюсь к стене.

Она подстроила нашу встречу в феврале… Она знала, что я тут буду…

Крепко сжимаю кулаки.

Мне не нравятся предположения, которые сейчас лезут мне в голову. Мне не нравится то, о чем я сейчас думаю.

Я не верю в это.

Это невозможно.

Привожу дыхание в порядок, выхожу из кабинки, умываюсь холодной водой, промокаю лицо бумажными салфетками и возвращаюсь к столу.

— Ты куда там пропал? — Тихо спрашивает Ксюша.

— Отец звонил по работе.

Я целую ее в щеку и обнимаю за талию.

Оставшийся час проходит за такой же непринужденной беседой, как и раньше. Саша действительно прекрасный актер, потому что вообще никак не выдает своим видом, что я прижал его к стене. И у меня тоже получается держаться спокойно, хотя в голове целый рой из вопросов. И мне не нравятся возможные ответы на них.

Мы прощаемся с актерами, берем такси и едем домой. Я веду себя, как обычно: держу Ксюшу за руку, обнимаю ее за талию, целую. Ночью мы занимаемся любовью. Все, как всегда. Но когда мы засыпаем, я больше не обнимаю ее.

На следующий день я еду в сервисный центр по поводу своей машины.

— Илья Ильич, — начинает менеджер, на бейджике которого значится имя Сергей. — У вашей машины были вырублены тормоза. Их вырубили специально. И также специально был нарушен датчик, при котором срабатывают подушки безопасности.

— Что это значит?

Он мнется. Явно боится выдвигать версию.

— Вообще об этом надо бы сообщить правоохранительным органам…

— Сергей, что все это значит?

— Я, конечно, не полицейский и не следователь, но очень похоже на то, что кто-то хотел, чтобы вы попали в аварию. И погибли.

Я откидываюсь на спинку стула и просто смотрю в одну точку. И мне снова не нравятся выводы, которые лезут мне в голову.

— Мы осмотрели салон вашей машины, — продолжает Сергей, — и кое-что там нашли.

— Что? — Сухо бросаю ему. Разве может быть что-то интереснее и пикантнее той информации, которую мне только что озвучили?

— Вот.

И он кладет на стол передо мной какой-то странный маленький предмет.

— Что это?

— Мы тоже задались аналогичным вопросом, когда увидели под передним сиденьем. Это совершенно точно не деталь машины BMW. «Алиса» поисковика Яндекс по фотографии определила этот предмет как прослушивающее устройство. Жучок.

Я чувствую дрожь в своих руках. Меня начинает разбирать истерический смех, когда я вдруг понимаю, что в салоне моей машины кроме Ксюши и Миши никто ни разу не сидел, как минимум, за последние полгода. А Миша сидел в ней только в детском кресле сзади.

— Вы будете писать заявление в полицию? — Осторожно спрашивает Сергей, когда я перестаю смеяться. — Мы со своей стороны все официальные заключения предоставим для правоохранительных органов. Тормоза не сами отказали, их отрубили. Подушки безопасности тоже не сработали не случайно.

— Нет, не надо. Машина мне эта больше не нужна. Можете на свалку ее отвезти, можете себе оставить. Как хотите.

Я встаю и молча ухожу.

На улице я приваливаюсь к столбу и пытаюсь отдышаться. Вдруг резко захотелось курить. Когда я вообще последний раз курил? Наверное, на какой-нибудь студенческой вечеринке в Гарварде.

Но это желание настолько сильное, что я покупаю сигареты в супермаркете напротив. Затягиваюсь и думаю, думаю, думаю.

И мне не нравится то, о чем я думаю.

Я курю одну сигарету. Потом вторую. Потом третью. Когда никотин уже не лезет в меня, я достаю телефон и звоню двоюродной сестре своей мамы.

— Илюша! — радостно кричит мне в трубку после третьего звонка. — Как твои дела?

— Здрасьте, теть Ань. Все хорошо, спасибо. Вы как?

— Я в порядке, вот ремонт на даче заканчиваю. Приглашу вас всех в гости скоро.

— Хорошо, теть Ань. У меня к вам просьба одна будет. Поможете?

— Если смогу, конечно, помогу. В чем дело, Илюша?

— Ко мне на работу сейчас устраивается девушка, выпускница вашего вуза. Но есть подозрения в подлинности ее диплома. Можете проверить, действительно ли она у вас училась?

— Могу попробовать завтра в ректорате узнать у девочек. Скажи номер диплома.

— Ой, у меня нет его под рукой. А можно просто по ФИО и году поступления?

— Ну давай попробую, хотя сложнее будет.

— Малахова Ксения Андреевна. Поступала ровно 12 лет назад. Отучилась четыре года в бакалавриате, значит, закончила восемь лет назад.

— Хорошо, Илюша, записала. Завтра же проверю и наберу тебе.

— Спасибо большое.

— Не за что. Маме привет передавай.

— Обязательно.

Я отключаю звонок, вызываю такси и еду домой. Ксюша встречает меня, я ее целую, мы идем вместе обедать. Все, как обычно. Я себя совсем никак не выдаю. Вечером мы смотрим с ней фильм, потом занимаемся любовью и засыпаем.

На следующий день ровно в 10 утра на работу вламываются налоговая и прокуратура с внеплановой проверкой. Изымают документы в бухгалтерии и отделе закупок.

— Что-то не так? — Спрашиваю у них.

— Вот сейчас проверим и узнаем, — отвечает женщина, не глядя на меня.

— А можно поинтересоваться, что вы ищите?

— Мы проводим проверку.

— Какую?

На этот вопрос мне не считают нужным ответить. Я возвращаюсь в свой кабинет и звоню Максиму.

— Привет, Илья!

— Макс, к нам снова пришли. Налоговая и прокуратура. Изымают документы в бухгалтерии и отделе закупок. Можешь через знакомых узнать, что им нужно?

Я слышу тяжелый вздох друга.

— Да, сейчас попробую.

Через час Максим перезванивает.

— У прокуратуры есть информация о сокрытии прибыли и незаконном выводе денег в офшоры.

В этот момент я чувствую, как в венах стынет кровь…

— Илья, ты тут?

— Да, — хриплю в трубку. — Можешь узнать, о каком выведенном объеме им известно?

— Уже узнал. Пять миллионов рублей. Ну это небольшие деньги, так что, думаю, удастся с ними договориться. Давай я сейчас приеду.

— Давай.

Я кладу трубку и опускаюсь лбом на стол. Всего я вывел на Багамские и Виргинские острова под миллиард рублей. Но им донесли только о 5 миллионах. Не узнали об остальном? Или пожалели сливать меня им полностью?

Вернее будет спросить, она не узнала об остальном? Или она пожалела сливать меня им полностью?

Истерический смех снова меня разбирает. Я не хочу ее жалости. Пусть сдает меня им по полной. Пусть все им на меня предоставит.

В этот момент у меня звонит телефон. Тетя Аня.

— Илюша, я узнала.

— И что там?

— Диплом настоящий. Но есть одна странность.

— Какая?

— Эта девушка не училась у нас по факту, но получила диплом.

— То есть как это?

— Она не ходила на занятия, не сдавала экзамены, не писала курсовые и выпускную работу. Но при этом диплом нашего университета получила.

Я беспомощно откидываюсь на спинку кресла.

— И что это значит? — Тихо спрашиваю. Мне кажется, силы покинули меня окончательно.

— Я не знаю, что это значит, Илюша… Эта девушка не училась у нас, но получила диплом.

— Но как это возможно?

— Ну, я думаю, если договориться с ректором, то все возможно, — на этих словах тетя Аня понизила голос.

— Понятно, спасибо вам большое.

— Не за что, Илюша, звони, обращайся.

Я отключаю звонок и накрываю лицо ладонями.

Кто она?

Зачем она вернулась в мою жизнь, спустя 12 лет?

Зачем она делает это со мной?

Руки начинают трястись, и я тянусь налить виски. Залпом выпиваю и снова откидываюсь на кресло. Прикрываю глаза и чувствую, как ее предательство вонзается мне в сердце острым кинжалом.

Ощущение, что у меня нет больше сердца и нет больше души. Она все уничтожила. Осталось лишь выжженное поле.

Я ненавижу эту суку.