Глава 5. Черная дыра

У меня не получается спать этой ночью, потому что Илья не выпускает меня из своих объятий. Мне то тесно, то жарко, то просто некомфортно. Но каждый раз, как я выбираюсь из его рук, он просыпается и снова меня к себе притягивает. А еще он мягко проводит ладонью по моей обнаженной спине, что вызывает мурашки по коже. Мне это неприятно.

Илья пахнет морем. В школе он пах по-другому, терпким апельсином. Я хорошо помню его запах. Он тут же наполнял мои легкие, как только Ток опускался на соседний стул. Но аромат терпкого апельсина никогда не вызывал у меня никаких ассоциаций. А вот морской сейчас вызывает. Почему-то в память возвращается Мальта.

Последний раз я там была четыре года назад. Миссия длилась два месяца, и я хорошо успела насладиться этим маленьким островным государством. Сама до сих пор не могу понять, чем именно оно меня зацепило. Далеко не самая лучшая, не самая богатая и не самая благоустроенная европейская страна. Но как же было здорово сидеть высоко на скале и смотреть на бушующее море.

И как жаль, что я больше никогда не смогу побывать на Мальте. Я ведь теперь невыездная до конца своей жизни, несмотря на то, что официально ушла из разведки.

Токарев будет моей последней жертвой. Когда я покончу с ним, уеду жить во Владивосток. Открою какой-нибудь малый бизнес типа ресторана и буду плавать на яхте по Японскому морю. А там, глядишь, может быть Шанцуев обо мне забудет, и ближе к 40 я смогу усыновить ребенка.

Я сама не замечаю, как все-таки проваливаюсь в сон, все еще находясь в крепких объятиях Тока. Мне снится Мальта. Я сижу на скале, смотрю на море и вижу далеко внизу плавающего Илью. Я долго смотрю на него со стороны, а потом встаю и прыгаю с этой скалы к нему. Я очень сильно ударяюсь о воду. Боль буквально пронизывает все тело, и я иду ко дну не в силах подняться на поверхность. Кажется, я уже умираю, когда Ток хватает меня за руку и тащит наверх.

В уши ударяет резкий противный звон, и я открываю глаза. Илья выпускает меня из своих объятий и тянется к тумбочке за телефоном. Я морщусь и издаю обреченный стон. Как же отвратительно у него орет будильник. Ток нажимает на телефоне кнопки и противная мелодия наконец-то замолкает.

— Недоброе утро, — бурчу ему, — нельзя поставить на будильник какую-нибудь приятную песню?

— Приятную я выключу и продолжу спать. А после этой уснуть уже не получится, — он снова притягивает меня к себе и утыкается лицом в мою макушку.

Мы лежим так минут пять. Я снова вдыхаю запах морской волны, которым пахнут его грудь и шея. Да, он прав. После такого наказания для ушей уснуть уже не получится. Но это и хорошо. Я же вроде как тоже где-то работаю, так что и мне сейчас придется типа собираться в офис.

Илья начинает перебирать мои волосы. Затем медленно ведет кончиками пальцев по позвоночнику. Он едва касается, но тело все равно прошибает мощным разрядом.

Вот зачем он это делает? Для чего? Я не хочу. Мне это не нравится.

Теперь он ведет пальцами по ягодице, потом еще ниже по ноге, до куда достает его рука. А потом обратно по этому же пути и снова запускает ладонь в волосы. Затем он склоняется к моей шее и начинает ее целовать.

— Ток, что ты делаешь? — Тихо спрашиваю сонным голосом, пытаясь ему сопротивляться, но выходит очень слабо. Мое тело сейчас будто живет своей жизнью и не подчиняется мне.

— Я делаю это утро добрым, милая, — его нежный шепот обжигает ухо.

Илья находит мои губы и настойчиво целует. А затем переворачивает меня на живот и покрывает поцелуями спину. Мне приходится вцепиться зубами в подушку, чтобы подавить рвущийся наружу стон.

Нет, мне не может это нравиться. Я запрещаю себе.

Но когда Илья входит в меня сзади, обхватывая обеими руками мое тело и прижимая его к себе, я больше не могу сдерживаться. Он наращивает темп, продолжая целовать мою шею, плечи, лопатки. Он зарывается лицом в мои волосы и жадно вдыхает, а на выдохе издает громкий стон.

Господи, что он творит?

Этого не должно быть. Это неправильно. Только не с ним. С кем угодно, но не с ним.

Но ощущения затыкают мой здравый смысл. А потом снова эта проклятая вспышка, которая волной проходится по всему телу до самых кончиков пальцев.

Как же я его ненавижу…

Илья ложится рядом, выравнивает дыхание, а потом поворачивается ко мне с улыбкой:

— Вот теперь доброе утро, моя милая.

Я ему не отвечаю, только развожу губы в легкой улыбке. Он наклоняется ко мне и целует меня в голову.

— Мне пора собираться на работу, — говорит обреченно.

— Мне тоже.

— Тебе к которому часу?

— Конкретно ни к какому. Надо просто заехать в офис за новыми материалами для перевода.

— Тебя подвезти? — Он берет в руки телефон и смотрит время. — У меня важное совещание в 11. В принципе, могу успеть тебя подбросить.

— Не, не надо. Я сама доеду. У меня есть машина. Идешь в душ?

— Да, пойду.

Когда он скрывается в ванной, я набрасываю на себя легкий шелковый халатик и плетусь на кухню. Достаю из холодильника яйца, помидоры и ветчину и делаю омлет. Когда шум воды затихает, я ставлю вариться кофе.

Ток появляется через 10 минут уже полностью одетый во вчерашние джинсы и джемпер.

— Ммм, какие запахи, — улыбается, как довольный кот.

— Я не знаю, что ты любишь на завтрак. Ты ешь омлет с ветчиной и помидорами?

— Ем.

— А кофе ты какой пьешь?

— С молоком и одной ложкой сахара.

— Хорошо, садись.

Он опускается на стул, а я достаю из холодильника молоко и наливаю ему в кружку, затем кладу ложку сахара. Накладываю ему в тарелку омлет и ставлю все это на стол. Ток внимательно наблюдал за каждым моим движением.

Я сажусь напротив него, и мы начинаем есть.

— У меня на этой неделе большой загруз на работе. Какие у тебя планы на выходные? — Спрашивает и делает глоток из кружки.

Я вспоминаю, как тогда в ресторане договаривалась по телефону о встрече с несуществующим собеседником, а он это слышал.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— С подругой встречаюсь. Давно с ней не виделась.

— Не хочешь съездить со мной в субботу в гости к моим друзьям? Мне надо посмотреть с крестником новый мультик про «Человека-паука» и подарить ему игрушки, которые мы вчера купили. Я обещал ему.

Мне не очень нравится эта идея. На данной миссии я остаюсь собой, поэтому меня должны знать в лицо, как можно меньше людей. Но почему-то меня тянет посмотреть на Кристину, узнать ее получше. Мне любопытно, как она смогла выбраться из ямы, в которой мы с ней вместе сидели.

— Да, давай. С подругой могу увидеться в воскресенье.

Ток хмурится.

— А ты могла бы с ней встретиться до выходных? Или после? Я бы очень хотел провести с тобой все выходные полностью.

Мне едва удается сдержать довольную улыбку.

— Хорошо, предложу ей посидеть после работы.

— Я тогда заеду за тобой в пятницу поздно вечером и поедем ко мне. Не возражаешь?

Я хмыкаю.

— А чем тебе у меня не нравится?

— Нравится, но я бы больше хотел видеть тебя в своей квартире, чем себя в твоей.

— Почему?

— Потому что мне кажется правильным, когда девушка находится у мужчины, а не наоборот.

Надо же какие манеры. Но мне, естественно, это выгодно. Мне позарез нужно попасть к нему домой и аккуратно там все осмотреть. Мне не удалось засунуть ему в телефон жучок, потому что крышка его смартфона не снимается. Установить шпионскую программу тоже не получится, так как его телефон разблокируется только изображением лица Тока. Последний айфон, черт бы его побрал.

Вот поэтому не люблю молодых клиентов. У них всегда айфон, в который просто так не пробраться. Этот смартфон можно взломать, но на это у меня уйдет часа три, не меньше. А так как Ток всю ночь меня к себе крепко прижимал и просыпался каждый раз, как я освобождалась из его рук, я не смогла добраться до его телефона. Если он каждую ночь так будет делать, то мне придется подсыпать ему легкое снотворное.

— Ну хорошо. У тебя так у тебя, — говорю ему с легкой улыбкой.

Мы быстро доедаем, и я иду его провожать. У двери Ток крепко прижимает меня к себе и целует.

— От тебя невозможно оторваться, — выдыхает сквозь поцелуй.

— Илья, ты опоздаешь на свое совещание.

— К черту его! Хочу все время целовать тебя.

— У тебя для этого будут все выходные, — я тихо смеюсь. Мы стоим, соприкоснувшись лбами.

— Уже не могу дождаться.

Он еще крепче меня к себе притягивает и утыкается лицом в мою шею. Потом мягко целует ее.

По телу уже начали бежать мурашки, поэтому я отстраняюсь.

— Ток, мне тоже уже пора собираться в офис.

Он нехотя выпускает меня из своих рук.

— Я позвоню тебе сегодня.

— Хорошо, звони, — я открываю ему дверь. Он еще раз целует меня в губы и идет к лифтам.

Стоя под горячими струями душа я анализирую ситуацию с Токаревым. Илья определенно отличается от всех моих предыдущих клиентов. И даже не только тем, что он имеет особое значение лично для меня как человек однажды забравший мою последнюю надежду на нормальную жизнь.

Его отношение ко мне отличается. Признаться честно, я думала, с ним будет так же, как с моими предыдущими жертвами: секс без обязательств до тех пор, пока я не вытащу всю нужную мне информацию. Но видно, что Илья этого не хочет. Ему нужно большее. Он хочет доставлять мне удовольствие в постели, он хочет познакомить меня со своими друзьями. И это у нас было только одно свидание. А что он захочет дальше? Предложит к нему переехать и будет носить мне завтраки в постель?

Ну что же, это его проблема. Тем больнее ему будет, когда я покончу с ним, и он узнает обо мне правду.

По дороге на работу Ток слушает радио и по телефону ни с кем не говорит. В обед он снова куда-то едет и снова без телефонных разговоров. Домой с работы он отправляется ближе к 11 вечера, и снова работает только радио.

Мда, от жучка в его машине пока толку мало.

Илья звонит мне почти в 12 ночи.

— Не спишь еще? — Спрашивает уставшим голосом.

— Еще нет, только собираюсь.

— Как прошел твой день?

— Нормально. Съездила в офис, взяла новые материалы для перевода.

— Что ты сейчас переводишь?

— Несколько научных статей на английский и на немецкий.

— О чем они?

Я закатываю глаза. Ему реально это интересно?

— На английский надо перевести статью про то, что синдром дауна у детей можно определить по узи уже на последних месяцах беременности. И еще одна статья на английский про последствия недостатка кислорода в крови. А на немецкий надо перевести материал про новый способ обнаружения черных дыр в космосе.

— Ого! Интересно. И какие новые способы обнаружения черных дыр?

Он издевается???

— Я до нее еще не дошла, только заголовок прочитала.

— А к нашей встрече ты ее посмотришь? Мне правда про это интересно. Расскажешь мне?

Нет, ну он точно издевается.

— Хорошо, попробую. Как твой день прошел?

— Очень устал. Вот только заполз домой и сразу рухнул на кровать. Нет сил даже пойти на кухню и погреть еду, хотя голодный, как волк.

Ток действительно еле ворочает языком.

— Что ты делал на работе?

— Сначала разгребал дела, потом было совещание, потом еще одно совещание, в обед ездил на встречу, затем проводил телеконференцию с нашим немецким офисом, обсуждали новый потенциальный проект, который мы можем там взять. Потом проверял документы к новому тендеру, потом созванивался с одним губернатором, договорился встретиться с ним в понедельник в Москве… В общем, ничего интересного. Это тебе не черные дыры в космосе.

Я беру себе на заметку про встречу с губернатором в понедельник.

— Почему же, мне интересно. Тебе нравится твоя работа?

— Ну как сказать. У меня никогда не было выбора, ведь это семейный бизнес, а я единственный сын. Отец отправил меня в Гарвард специально, потому что там дают лучшее бизнес-образование. Я в целом никогда не возражал, но и особым желанием не горел. Скорее, воспринимал это все, как должное. Это Кристина всегда была с горящими глазами и мечтала о Гарварде, а потом и о наследовании отцовской компании. Но не я.

— Кто такая Кристина? — Я, естественно, понимаю, о ком речь. Но Илья об этом не знает.

— А, это моя подруга, к которой мы с тобой в субботу поедем. Я крестил ее сына.

— Понятно…

На мгновение возникает молчание.

— Я думал о тебе целый день, — Ток говорит это тихо и хриплым голосом, а у меня почему-то от такой интонации волоски на руках встали дыбом и поползли мурашки.

— И что ты думал? — Я делаю свой голос слегка соблазнительным. Не сильно, но достаточно для того, чтобы у него прямо сейчас встал член.

— О том, какая ты потрясающая… Ксюша, ты просто нереальная. Ты знаешь об этом?

Я тихо смеюсь.

— Ты говорил.

— Как бы я хотел, чтобы ты сейчас оказалась со мной рядом…

— Уже совсем скоро мы увидимся. Послезавтра пятница.

— Черт, мне кажется я до нее не доживу.

Я снова тихо смеюсь.

— Ток, осталось совсем чуть-чуть. Потерпи.

— Знаешь, я, наверное, отменю вечернее совещание в пятницу и приеду за тобой пораньше.

— Хорошо. Буду тебя ждать.

Он тяжело вздыхает в трубку.

— Я хочу тебя.

Он снова говорит это ТАК, что мурашки по коже начинают бегать еще сильнее. Мне это не нравится. С чего это вообще вдруг? Мне миллион раз до Тока говорили эти слова, но такой реакции никогда не было.

Пора закругляться.

— Илья, давай спать, — тяну ему в трубку уставшим голосом.

— Давай… Я хочу, чтобы мне приснилась ты. — Он молчит мгновение. — Знаешь, а ты мне ведь все эти годы снилась иногда. Не часто, но пару раз в год точно снилась.

А вот это уже интересно.

— И что тебе снилось?

— Не помню точно. Помню только, что просыпался и хотел выпрыгнуть в окно от того, какой я мудак. Ксюша, прости меня…

— Илья, все в порядке, я же уже говорила тебе неоднократно. Я не держу на тебя зла.

— Но я держу на себя зло. Я не могу себе этого простить, Ксюша.

И я тебе тоже не могу простить, Илья.

— Ток, все в порядке. Давай уже все-таки спать?

— Давай…

— Спокойной ночи.

— Спокойной. Целую тебя.

— И я тебя.

Я поспешно отключаю звонок и пытаюсь выровнять дыхание.

До нашей встречи в пятницу Ток пишет мне сообщения по утрам, а перед сном всегда звонит. В машине он по телефону так ни разу и не говорил ни с кем. Я же до пятницы штудирую интернет на предмет черных дыр в космосе. Вдруг он вспомнит и начнет задавать вопросы по «статье»?

Он заезжает за мной в пятницу в 7 вечера. Я залезаю в машину с небольшой сумкой вещей на выходные.

— Привет, — говорю ему с широкой улыбкой.

— Привет, моя милая.

Ток тут же меня к себе привлекает и крепко целует.

— Безумно соскучился по тебе.

— И я по тебе, — тихо шепчу.

— Правда? Ты скучала по мне?

— Да.

Он довольно улыбается. Потом отстраняется от меня и тянется на заднее сиденье.

— Это тебе, моя милая.

Он протягивает букет алых роз.

— Спасибо, Илья, — улыбаюсь ему и тянусь понюхать цветы. Люблю запах роз.

— Я не знаю, какие ты любишь цветы, поэтому взял классические алые розы.

— Мне нравятся розы, ты не прогадал.

— А какие твои любимые цветы?

Я задумалась. Если честно, меня никогда об этом не спрашивали.

— Да в принципе все нравятся. — Я пожимаю плечами. — Розы точно люблю.

— Ну хорошо, — он довольно улыбается, — а то я переживал, что ты не любишь их. — И Илья снова тянется меня поцеловать.

Мы едем с тихой музыкой. Я стараюсь аккуратно спрашивать Тока про работу, но он отвечает только общими фразами. Вот именно поэтому я и не люблю молодых клиентов. Был бы сейчас на его месте старый дед, уже все бы мне выложил.

Он все-таки начинает меня расспрашивать про черные дыры в космосе. Я что-то ему мямлю, а он хмурится.

— Какая-то странная статья. Ты точно все верно в ней поняла? Я просто изучал черные дыры, ходил в Гарварде на факультатив по физике.

Я закатываю глаза. Да, Ток, всегда любил физику.

— Может, и не верно поняла, я не знаю. Моя задача же просто перевести, а не вникать в суть.

— А дашь мне почитать эту статью?

Твою ж мать…

— Нам нельзя передавать материалы третьим лицам.

Он скептически хмурится.

— Да ладно, Ксюш. Я же не буду ее выкладывать в интернет.

— Илья, нам нельзя.

— Так ведь никто не узнает!

— Илья, сказано нельзя, значит, нельзя.

Он только качает головой.

— Да, теперь я точно знаю, что ты была послушной дочерью и соблюдала все запреты своих родителей.

Его слова больно резанули. Кто он вообще такой, чтобы осуждать моих родителей? Он понятия не имеет, кем они были и через какой ад прошли. Разведка — это порочная система, но люди действительно работают в ней на благо страны. И если бы не мои родители и не такие, как они, если бы не я и не такие, как я, неизвестно, что бы сейчас было с Ильей, его строительной компанией и всеми деньгами, которыми он тут крутит, а потом прячет в офшорах.

— Илья, ты ничего не знаешь о моих родителях. Я бы не хотела слышать от тебя подобные комментарии в их адрес.

Я говорю это жестко. Даже жестче, чем следовало бы говорить клиенту.

— Прости, пожалуйста. — Он аккуратно берет мою ладонь в свою и крепко сжимает. — Я был не прав, Ксюша, извини.

Я отворачиваюсь к окну и слышу, как Ток тяжело вздыхает.

— Расскажи мне о своих родителях. Кем они были?

— Не делай вид, что тебе это интересно.

— Мне правда интересно, Ксюш. Мне про тебя вообще все интересно. Кем были твои родители, как ты жила эти годы, что ты любишь, а что не любишь. Я все время о тебе думаю и хочу знать о тебе все.

— Папа был инженером, а мама экономистом. — Говорю тихо. — Работали на одном промышленном предприятии. Погибли в автокатастрофе, когда были в командировке. Они оба были выходцами из детских домов, поэтому у меня совсем нет родственников.

На этих словах Ток еще сильнее сжимает мою руку.

— У тебя теперь есть я.

Я лишь хмыкаю.

— Илья, мы неделю, как встретились.

— И что?

Я не отвечаю. Мне не очень нравится этот разговор. Во многом из-за того, что он слишком болезненный для меня. И, кажется, сейчас был первый раз в моей жизни, когда я сказала кому-то из посторонних, что мои родители были из детских домов.

И самое ужасное, что я сказала это именно Токареву.

К счастью, в этот момент он заезжает во двор своего дома и отпускает мою руку, чтобы припарковаться. Илья живет в новом ЖК возле Кутузовского проспекта. Огромная красивая высотка.

Мы молча выходим из машины. Я держу в руках букет, а Илья мою сумку с вещами. Поднимаемся на лифте на 22 этаж. Видно, что Ток неловко себя чувствует. Мне же его общество становится уже настолько неприятно, что хочется просто сбежать. Но я не могу позволить себе такую роскошь, я на задании.

Его квартира отделана в стиле лофт. Мы сразу заходим в огромную гостиную, метров 40, не меньше. Первое, что мне бросается в глаза — большой портрет его сестры над камином. У одной стены диван с журнальным столиком, напротив него большая плазма на стене. У окна круглый стол. Мой взгляд натыкается на клетку с какими-то животными.

— Кто это? — Спрашиваю у Ильи, когда мы с ним уже сняли верхнюю одежду.

— Пойдем покажу тебе. — Он подводит меня к клетке. — Ксюша, познакомься, это мои хомячки по имени Пинки и Брейн. — Затем он поворачивается к хомячкам. — Пинки и Брейн, познакомьтесь, это Ксюша.

У меня отвисает челюсть, а Ток начинает смеяться.

— Ты прикалываешься? — Я уже тоже не могу удержаться от смеха.

— Нет, почему?

— Ты серьезно держишь хомячков? И назвал их, как героев из мультика по СТС?

— Да. Это был мой любимый мультик. Всегда смотрел его, когда приезжал домой со школы.

— Почему ты решил завести именно хомячков? — Я склонилась над клеткой и стала рассматривать животных. Один хомячок бегает в колесе, а второй пьет воду.

— На самом деле я хотел собаку, но потом подумал, что мне некогда будет с ней гулять, к тому же она целыми днями будет тосковать одна, потому что я возвращаюсь с работы около 12 ночи. И в итоге завел хомячков.

Я все еще не могу поверить. Честное слово, никогда бы не подумала, что Ток держит хомячков.

— Но с ними тоже не все так просто. — Продолжает очень серьезным голосом. — Оказывается, что они очень мало живут. Мои первые хомячки умерли через полтора года после того, как я их купил. Я был в шоке, если честно. Даже прослезился. Я не ожидал, что они так быстро умрут. Вторые прожили почти два года. Это у меня уже третья пара.

Я смотрю на него во все глаза.

— И сколько им?

— Полгода.

— А куда ты дел мертвых?

— Захоронил в саду у нас дома в «Вешенках».

— Серьезно?

— Да. У меня там целое кладбище хомячков.

Я не могу сдержаться и смеюсь. А вот Ток не смеется.

— Ксюша, это не смешно. Я их любил.

Я вижу, как подрагивают уголки его губ. В итоге он начинает смеяться вместе со мной. Когда мы успокаиваемся, Ток притягивает меня к себе и утыкается мне носом в шею.

— Я говорил тебе, что безумно скучал? — Тихо шепчет.

— Да, в машине говорил.

Илья мягко целует мою шею. Его губы обжигают. Я невольно запрокидываю голову назад и прикрываю глаза. Он целует еще, а потом еще. Кажется, я уже издаю легкий стон.

Нужно срочно это остановить.

— Ток, покажи мне свою квартиру, — слегка отстраняюсь от него.

— Да, конечно.

Он берет меня за руку и ведет в коридор.

— Тут кухня, — он обводит рукой довольно большое лофт-пространство. Кухня выполнена в американском стиле. Посередине стоит огромный высокий стол и барные стулья вокруг. Он ведет меня дальше. — Тут мой кабинет. Иногда приходится засиживаться и после возвращения с работы. — Комната отделана коричневым деревом. Большой письменный стол с компьютером, шкафы с папками для документов. То, что мне нужно. — Здесь моя спальня. — Он заводит меня в комнату. Большая кровать, зеркальный шкаф, комод и кресло. — Но теперь это наша спальня, — шепчет на ухо, делая акцент на слове «наша». Дальше он показывает мне две ванные и одну свободную гостевую комнату.

— Симпатично, — говорю ему с улыбкой.

— Я ужасно голоден. Не ел с обеда, пойдем готовить.

Мы возвращаемся на кухню. Ток усаживает меня на барный стул, наливает мне и себе по бокалу красного вина и включает легкую музыку. Колонки установлены прямо тут. Затем он достает из холодильника мясо, овощи и начинает готовить.

— Тебе помочь? — Я кошусь на то, как он нарезает сладкий перец.

— Нет, я сам. Кухня — это не место для женщины.

Я звонко смеюсь.

— А чье же это место?

— Я считаю, что готовить должен мужчина. И я очень люблю готовить. Иногда думаю о том, чтобы бросить компанию отца и пойти шеф-поваром в какой-нибудь ресторан.

Я, кажется, давлюсь вином от такого заявления.

— Шутишь?

— Нет, я серьезно, — он поливает сковороду подсолнечным маслом. — Я очень люблю готовить, но, к сожалению, из-за большого загруза на работе мне редко удается это делать. Чаще всего питаюсь доставкой из ресторанов.

Это удивительно. У меня первый раз такой клиент. Я не без удивления наблюдаю за тем, как он переворачивает мясо, затем посыпает его розмарином и прованскими травами. Когда мясо почти готово, он бросает в сковороду овощи. Параллельно Ток поставил вариться рис. Мне он не разрешил даже нарезать салат.

И вот где-то через час мы ужинаем и пьем вино. Черт возьми, он реально вкусно готовит.

— Ток, ты меня удивил.

— Чем? — Отрывает голову от тарелки и смотрит на меня.

— Никогда не встречала мужчину, который бы любил готовить и с удовольствием это делал. Я знала мужчин, которые умели готовить, но они скорее делали это из необходимости, а не по собственному желанию.

Илья пристально на меня посмотрел, но ничего не ответил и вернулся к еде. Он с каким-то странным рвением стал резать в тарелке мясо. Кажется, пауза затягивается.

— Что-то не так? — Аккуратно спрашиваю.

Он пожимает плечами.

— Нет, все так. — Потом молчит мгновение. — Сколько у тебя было мужчин?

Что?

— Эээм, не знаю. Почему ты спрашиваешь?

— Просто ты это так сказала, как будто их было очень много.

Да, их было очень много.

— Нет, не много.

— Ясно.

Снова утыкается в тарелку. Ревнует что ли? Это очень странно. Клиенты никогда раньше меня не ревновали. Я, правда, в их присутствии и не говорила ничего подобного, но все же.

Черт, с Ильей все по-другому, не так, как я привыкла.

— Ток, ты был у меня первым, — говорю, чтобы как-то спасти ситуацию.

— Я помню. Но тебе вроде как не понравилось.

— С чего ты взял?

— Ну ты сказала тогда в машине, что это был худший секс в твоей жизни.

Запомнил же.

— Ну, как и любой первый секс, наверное. Не думаю, что первый раз всем нравится.

— Ну может.

Я молчу мгновение. Но все же вопрос вырывается.

— С кем у тебя был первый раз?

Он медленно жует мясо, потом отправляет в рот кусочек помидора. Когда проглатывает, запивает вином. Явно не спешит отвечать.

— С Селезневой в 10 классе, — наконец говорит.

Я не могу сдержаться и хмыкаю. Ну да, еще бы. С ней-то он наверняка сделал все, как надо. Усыпал ей постель лепестками роз, кормил с рук клубникой со сливками и наливал дорогое шампанское. И про презерватив наверняка не забыл.

— Мда, я не Яна Селезнева.

Господи, я сказала это вслух?

Что вообще происходит? Почему у меня не получается сдерживаться в его присутствии? Он ведь просто клиент. Да, не совсем обычный, но все же клиент, каких у меня были сотни. А с клиентами так нельзя. С ними нужно быть мягкой податливой кошечкой, а не обиженной и с характером.

Ток отбрасывает приборы в сторону.

— Ксюша, хватит уже. — Пристально на меня смотрит. — Да, ты не Яна Селезнева. Ты в миллион раз лучше. Во всем. И я полный придурок, что не замечал этого в школе.

— А почему ты заметил это сейчас? — Снова вырывается сарказм и обида.

Нужно остановиться. Так нельзя. Я сейчас запорю миссию. Но, твою мать, эти старые школьные обиды сильнее меня.

— Я не знаю. Просто увидел тебя в ресторане и сошел с ума.

— По чему сошел с ума?

— По тебе, Ксюша. Я сошел с ума по тебе. — Он говорит это очень громко и эмоционально. — У меня вообще никогда такого не было, ни с одной девушкой. Даже с Селезневой. Ее я вообще забыл сразу же, как началась учеба в Гарварде, и не вспоминал ни разу, пока не увидел в почтовом ящике приглашение на ее свадьбу. Я вообще забыл о существовании этого человека. А тебя, черт возьми, я помнил все эти годы и чуть ли не ночевал под твоим подъездом, чтобы извиниться. Обрывал твой домашний телефон круглосуточно. А когда в прошлую субботу столкнулся с тобой в ресторане, я просто потерял голову. Сразу же. От одного взгляда на тебя.

Он резко замолчал. Сидит, тяжело дышит и пристально на меня смотрит.

Надо успокоиться. Нам обоим. Мне это выяснение отношений невыгодно. Я должна усыпить его бдительность, а не провоцировать его.

— Ладно, Илья. Хватит уже. Это все в прошлом. И спасибо за ужин. Ты действительно очень вкусно готовишь, не ожидала от тебя такого. Это очень приятный сюрприз.

Ток шумно вздыхает, слезает со своего стула и идет ко мне.

— Давай больше не будем ссориться? — Скулит мне в ухо и крепко обнимает. — Не хочу ругаться с тобой.

— Давай, — я обвиваю его шею в ответ и снова чувствую запах моря. Зажмуриваю глаза.

Он начинает меня целовать, руки блуждают по спине, он запускает их в волосы.

— Ты мой космос, — тихо шепчет.

Нет, Илья. Я твоя черная дыра.