Глава 6. В объятиях врага

Этой ночью в постели мне все же удается перехватить у Тока инициативу. Правда, только первый раз. Последующие два раза за эту ночь я снова в его власти. Его руки везде, его губы везде. Мне кажется, ни один мой клиент не целовал меня столько, сколько Илья. Сопротивляться бесполезно. Мое тело меня не слушает. В присутствии Тока оно живет по его правилам, а не по моим.

Ладно, значит, буду совмещать приятное с полезным.

— Мне через два месяца 30 лет, а у меня еще ни с кем не было, как с тобой, — тихо говорит и мягко проводит пальцами по моему лицу.

Я лежу на животе полностью обнаженная и смотрю на Илью.

— Это как именно?

Он не отвечает. Продолжает рисовать узоры на моей скуле, щеке.

— Расскажи мне о своей жизни, Ксюша.

Я слегка развожу губы в улыбке.

— Ты же все знаешь, я говорила тебе.

Ток едва заметно качает головой.

— В каком именно университете ты училась?

— В лингвистическом имени Мориса Тореза. Это главный лингвистический в Москве. Да и в России тоже.

Мне кажется, что он порывается что-то сказать, но в последний момент передумывает.

— Почему ты до сих пор не вышла замуж?

Я слегка смеюсь.

— Как-то не сложилось. А надо было?

— Нет, я очень рад, что ты не замужем и никогда не была. Но смотрю на тебя и не понимаю всех твоих бывших. Как можно было не жениться на тебе?

Я застываю. Мне никто никогда не говорил таких слов.

Илья придвигается ко мне и мягко целует мой висок, ведет носом по волосам и выдыхает:

— Ксюша, я по уши влюблен в тебя.

Я зажмуриваю глаза. По всем правилам, если клиент признается в чувствах, ему нужно отвечать взаимностью.

Но я не могу сказать эти слова Току. Кому угодно, но только не ему.

«Да ладно тебе, Ксюх, думаешь, я не знаю, что ты всегда была в меня влюблена?»

Нет, я не переживу снова это унижение. И пусть я уже давно не испытываю к Илье никаких чувств кроме ненависти, я никогда не скажу ему признание в любви. Я скорее запорю миссию, расскажу о себе правду и признаюсь во всех своих грехах, чем произнесу это. Я не скажу эти слова даже ради усыпления его бдительности и мести.

— Илья, ты слишком торопишься с такими громкими заявлениями.

— Нет. — Он прижимает меня к себе. — Я точно знаю, что чувствую к тебе.

— И все же ты слишком торопишься.

Он вздыхает.

— Хорошо, если тебя это пугает, я не буду говорить. Но все равно знай, что я в тебя влюблен.

Я секунду молчу, а потом все же произношу слова, которые могут мне все перечеркнуть. Просто это снова сильнее меня.

— Я не могу ответить тебе тем же. Прости.

— Я не тороплю тебя. Скажешь, когда будешь готова.

Никогда не скажу.

Илья пару раз проводит ладонью по моей спине и засыпает. А я погружаюсь в мысли. Нужно, как можно скорее покончить с ним. С каждым разом с ним все сложнее и сложнее держать себя в руках и говорить правильные вещи. У меня было несколько клиентов, которые признавались мне в любви, и я всегда отвечала им взаимностью. Не знаю, зачем они говорили эти слова, если у нас был только секс без обязательств. Они не хотели отношений со мной, как Илья.

Но Току я не могу сказать это признание. Ни ради задания, ни ради личной вендетты. Я могу наговорить ему какую угодно ложь кроме этой.

Сейчас он обнимает меня не крепко, поэтому я аккуратно высвобождаюсь из его рук. Он переворачивается на спину, но не просыпается. Выжидаю минут 10 и тихо встаю с кровати. Выхожу из спальни, захватив с собой свой телефон, и иду в его кабинет. Я умею делать это бесшумно, так что Ток продолжает спать.

У меня есть пять минут. Больше — будет опасно. Первым делом осматриваю его стол. Ежедневник, печать, какие-то документы, записи на обычных листах, фотография его сестры в рамке… Первый выдвижной ящик стола закрыт на ключ. В следующих трех ничего особо интересного нет. Подхожу к шкафам с документами. Очень много папок с подписанными корешками.

«Воронеж 2010»

«Москва, ТТК, 2012»

«Новосибирск 2016»

Этих папок очень много. Подхожу ко второму шкафу. Там уже другие, более толстые и без подписанных корешков. Оглядываю еще раз кабинет. У противоположной стены тоже несколько шкафов с документами.

Пять минут вышли. Пора возвращаться.

Так же бесшумной кошкой прохожу в спальню и опускаюсь на кровать. Ток продолжает спать, но, как только я ложусь, он тянется ко мне. Обнимает сзади и мягко целует в плечо. Я стараюсь не думать о мурашках, которые тут же побежали по всему телу и заставляю себя заснуть.

Утром, когда я просыпаюсь, Ильи в кровати уже нет, а в комнату доносится очень приятный кулинарный аромат. Я встаю, набрасываю на себя свой легкий шелковый халатик и иду на запах. Илья у плиты готовит панкейки.

— Доброе утро, — говорю ему и расплываюсь в улыбке. На секунду мне даже кажется, что в искренней.

— Доброе утро, — он улыбается в ответ. Заливает сковороду тестом и идет ко мне за поцелуем. — Завтрак уже почти готов, — мурлычит мне в ухо.

— Ток, ты удивителен.

— Хочу удивлять тебя, моя милая.

Я еще раз его целую и иду в душ. После завтрака Илья снова затаскивает нас в постель. И снова я в его власти, снова его губы и руки, снова стоны и эта проклятая вспышка по всему телу.

Разве может быть в объятиях врага так сладко?

Когда я лежу на кровати без сил и со сбитым дыханием, Ток поворачивает ко мне голову и хитро прищуривается.

— Ну что, моя милая, у тебя по-прежнему со мной худший секс в твоей жизни?

Я лишь тихо смеюсь.

— Так худший или нет? Ты мне не ответила, — развел губы в хитренькой улыбочке.

— Лучший, — тихо выдыхаю и зажмуриваю глаза.

Илья притягивает меня к себе и склоняется к уху.

— Не расслышал, моя милая. Скажи-ка погромче.

— Лучший, Ток. И я ненавижу тебя за это.

Он улыбается, как довольный кот. А я и правда ненавижу. Его, себя, нас…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— И у меня с тобой лучший, — Илья шепчет мне на ухо и целует в висок. — Ксюша, я никогда не думал, что секс может быть ТАКИМ. Я говорил тебе, что ты мой космос?

— Говорил.

У него со мной лучший секс в его жизни, потому что меня специально этому учили. У каждого моего клиента со мной лучший секс. А вот у меня с ним — непонятно, почему. И мне это совсем-совсем не нравится. Но я не могу приказать своему телу. Оно перестало меня слушать.

Нужно поскорее завязывать с Ильей. Терентьев уже спрашивал, как дела, ждет уже хоть каких-то результатов. Просил передавать ему всю информацию по мере получения, а не скопом.

— Ксюша, а эти таблетки, которые ты пьешь, они не вредны для твоего организма? Может, лучше перейдем на презервативы? Я слышал, что противозачаточные могут вредить.

Что?

Вообще-то я не пью никаких таблеток. Я бесплодна, поэтому все мои клиенты без проблем кончают в меня. Но о бесплодии я, естественно, никогда никому не говорю, поэтому если кто-то спрашивает о контрацепции, я вру, что пью противозачаточные.

— Нет, Илья, все в порядке. Мне их врач прописал.

— Но все же. Зачем травить организм какими-то таблетками? Я не хочу, чтобы ты зря пила их, когда есть презервативы.

Он меня убивает такими заявлениями. Вообще впервые в моей жизни мужчину заботит этот вопрос. Обычно все клиенты всегда радовались, что можно без резинки.

— Ну можем перейти на презервативы, если ты настаиваешь. Мне без разницы.

— Да, я настаиваю. С презервативами, правда, ощущения немного не такие, но это не важно. Зато ты не будешь глотать всякую дрянь.

— Ладно.

Может, хотя бы с презервативами мне с ним будет не так хорошо? Хотелось бы.

Повалявшись в постели еще полчаса, мы из нее вылезаем и начинаем собираться к его друзьям. Я надеваю черное шерстяное платье и плотные колготки. Волосы оставляю прямыми, делаю неброский макияж.

Чем ближе мы подъезжаем к дому Кристины, тем неуютнее я себя чувствую. Я будто бы нахожусь в предвкушении чего-то. Вот только чего именно — непонятно. Вряд ли она меня вспомнит, наше знакомство длилось от силы минут пять и было это почти 12 лет назад. Но все же у меня ощущение, что я скоро встречусь с лучшим другом, которого давно не видела.

Кристина с мужем живет на Кропоткинской. Очень хороший район с видом на реку и храм Христа Спасителя.

— Тебе Кристина может показаться излишне закрытой и холодной, но это только с незнакомыми она такая, — предупреждает меня Илья, когда мы выходим из машины и идем к подъезду. — На самом деле она очень добрая. И еще она прекрасный друг. Но близко к себе она мало кого подпускает.

— Хорошо.

Мы поднимаемся на пятый этаж, и Илья звонит в дверь. Нам тут же открывает пожилая женщина.

— Илюшенька! Проходи, дорогой мой. — Женщина тут же торопится пустить нас внутрь. — А ты не один? — И она загадочно улыбается, глядя на меня.

— Да, Людмила Николаевна, познакомьтесь. Это моя девушка Ксения, — Ток поворачивается ко мне. — Ксюша, это Людмила Николаевна, няня Миши, моего крестника.

«Моя девушка»…

Эти слова из уст Токарева цепляют. Мне кажется, меня еще никогда и никто не называл своей девушкой. Для клиентов я обычно была просто любовницей, и если им приходилось меня кому-то представлять, то они лишь называли мое имя. Вымышленное. Ведь я никогда раньше не оставалась собой на заданиях.

— Очень приятно, — я широко улыбаюсь женщине и жму ей руку.

В этот момент откуда-то из-за угла вылетает мальчик.

— Ильяяяя! — Несется он с громким радостным криком.

Ток смеется и подхватывает его на руки.

— Ты привез мне машину? — Миша подозрительно прищуривается.

— Конечно! И не одну!

Потом ребенок замечает меня.

— Миша, познакомься. Это Ксюша.

— Привет, — я ему улыбаюсь.

Мальчик подозрительно изучает меня. Потом поворачивает лицо на Тока.

— У тебя с ней любовь, как у человека-паука с Мэри Джейн?

— Да, Миша. Именно так.

— Ребята, вы проходите, снимайте верхнюю одежду, — щебечет няня.

Илья опускает Мишу, передаёт ему пакет с игрушками и снимает куртку. Я тоже расстегиваю шубу.

— А Кристина с Максимом где? — Спрашивает женщину.

— Ой, у Кристиночки такой сильный токсикоз начался несколько дней назад. Она в ванной. Максим там с ней.

В этот момент откуда-то недалеко послышался смыв унитаза, а потом шум воды в кране. Людмила Николаевна проводила нас в гостиную, и минут через пять зашла Кристина с тем же мужчиной, с которым она была в прошлую субботу в ресторане.

— Привет, Илюша, — говорит Кристина бесцветным голосом, но тут же осекается, потому что видит меня. У нее бледно-зеленый оттенок кожи и вид такой, будто она сейчас грохнется в обморок.

— Ребят, познакомьтесь, — Илья подскакивает с дивана, а следом за ним и я. — Это моя девушка Ксения. Ксюша, — он поворачивается ко мне. — Это мои друзья Кристина и Максим. Родители Миши.

Максим жмет Илье руку, а затем проходится по мне безразличным взглядом и говорит дежурное «привет, приятно познакомиться». Он одной рукой придерживает свою жену за талию, и все его внимание обращено к ней, а не к нам.

А Кристина же, несмотря на то, что находится в полуобморочном состоянии, впилась в меня глазами и придирчиво рассматривает.

— Приятно познакомиться, — говорит мне с легкой улыбкой. Но глаза ее не улыбаются. — Илья, — она отрывается от меня и переводит взгляд на него, — ты не говорил, что у тебя есть девушка. Давно вы вместе?

— Неделю.

Лицо Кристины вытягивается в еще большем изумлении, и она снова возвращается глазами ко мне. Несколько раз хлопает своими пышными ресницами.

— А ты на самом деле его покорила, раз уже через неделю Илья называет тебя своей девушкой. Уж поверь мне, я знаю, что Илюша никогда…

Но Ток не дает ей закончить. Он начинает слегка смеяться и тянется погладить Кристину по животу.

— Ну как вы тут? Растете?

— Да… — Тянет Кристина. — Растем и уже показываем характер.

— Ребят, будете что-нибудь пить? Или есть? — Спрашивает нас Максим.

Мы с Ильей не успеваем ничего ответить, потому что Кристина брезгливо кривится.

— Извините, но кормить вас мы все-таки не будем. Меня тошнит от одного вида еды, — и она говорит это таким голосом, что, кажется, ее вырвет прямо здесь и сейчас.

Максим подхватывает Кристину на руки, делает два шага и укладывает на диван.

— Да мы не голодны, — спешит их успокоить Илья. — Но чаю мы бы выпили.

— Максим, я тоже хочу чай, — тянет Кристина. — С лимоном, но без сахара.

— Да, сейчас сделаю, — он мягко целует ее в лоб и поворачивается к нам. — А вы какой будете?

— С лимоном и одной ложкой сахара, — отвечает Илья.

— Просто черный чай без ничего, — говорю я.

— Хорошо, присаживайтесь на кресла.

Максим удаляется, я опускаюсь в кресло рядом с диваном, а Илья садится на пол возле Кристины.

— Крисси, ну чего ты совсем расклеилась? В прошлую субботу же в ресторане все нормально было, ты ела.

Девушка издает страдальческий стон.

— Илюша, пожалуйста, ни слова о еде или ресторане. Меня тошнит только от одного упоминания.

Ток берет Кристину за руку и мягко гладит. В этот момент в комнату вбегает Миша с игрушками, которые ему принес Ток. Он садится на пол возле Ильи и смотрит на девушку.

— Мама, ты болеешь? — Спрашивает грустно.

— Нет, сыночек, все хорошо. — И она тянется погладить его по головке.

— Мама, а мне Илья машинки подарил. Посмотри, какие красивые.

Кристина слегка поворачивает голову.

— Красивые, сыночек, красивые.

Ребенок продолжает щебетать дальше, а потом забирается на диван к Кристине. Она отодвигается к стенке, и Миша ложится рядом. Илья обсуждает с ребенком «Человека-паука», еще какие-то мультики. Потом Миша рассказывает о приемах, которым он научился на каратэ. Минут через пять в комнату заходит Максим с подносом, на котором стоят кружки чая. Он несет их к большому круглому столу у окна.

— Ребят, давайте за стол. Извините, к чаю ничего вам не даю. Кристину тошнит вообще от любой еды.

— Все в порядке, — говорит Илья и встает с пола.

Мы с ним садимся за стол, а Максим помогает подняться Кристине. Усаживает ее возле себя и тут же спешит приобнять за талию. Сама девушка тоже придвигает свой стул поближе к мужу и торопится положить голову ему на плечо.

Они любят друг друга, это видно. И несмотря на свое полуобморочное состояние, Кристина светится счастьем. Я перевожу взгляд на Мишу, который сидит по другую сторону от Максима и катает по столу новую машинку. Он не похож ни на Кристину, ни на Максима. Я уверена почти на сто процентов, что они его усыновили. Вот только зачем? Оба ведь молодые и могут иметь своих детей.

— Илюша, расскажи нам, как вы с Ксюшей познакомились? — Спрашивает Кристина, делая небольшой глоток.

— Мы учились в одном классе и сидели за одной партой. А неделю назад встретились случайно в том ресторане, в котором мы с вами были.

— Если случайно встретились, спустя много лет, значит, это судьба, — со смехом говорит Максим. — Мы с Кристиной проверили это на себе.

Кристина пропускает слова мужа мимо ушей.

— Одноклассница, с которой сидел за одной партой? — Она вытягивает лицо в удивлении и многозначительно смотрит на Тока.

— Да, Крисси, — говорит ей Илья слегка приглушенным голосом.

Мгновение они общаются друг с другом взглядами, а потом Кристина смотрит на меня и растягивает губы в улыбке. На этот раз в искренней.

— Рада с тобой познакомиться, Ксюша.

Сомнений нет. Ток рассказывал ей про меня. Значит, они действительно очень близкие друзья. Настолько близкие, что Илья поведал ей о том, как поступил со мной.

Я тоже ей улыбаюсь.

— На самом деле мы с тобой уже знакомы, Кристина.

Она задумчиво кивает головой.

— Да, я помню. Но не узнала бы тебя, если бы Илья сейчас не сказал, что ты его одноклассница, с которой он сидел за одной партой. А ты меня запомнила?

— Да. У тебя очень запоминающиеся глаза.

— Это точно, — Максим смеется и целует жену в щеку.

Илья заерзал на стуле, ему явно некомфортно от того, что мы с Кристиной сейчас вспоминаем ту вечеринку.

— Чем ты занимаешься, Ксюша? — Спрашивает Кристина, делая глоток.

— Я переводчик.

— Какие у тебя языки?

— Английский, немецкий, испанский и итальянский.

— Ого!

Я пожимаю плечами.

— А ты, Кристина, чем занимаешься?

— Я работаю вице-президентом в нашей семейной строительной компании. «Капитал-Строй» называется. Может, ты слышала.

— Да, слышала, — говорю ей, как можно более безмятежно, а сама будто приросла к стулу.

Так, значит, это на нее организовывали покушение бывшие владельцы «Росстроя»! Вот это да! Неожиданно. Терентьев рассказывал, что она выжила, потому что ее закрыл собой ее спутник, который, к слову, тоже остался жив… Я перевожу взгляд на Максима. Он еще теснее прижал к себе жену и гладит ее сейчас по животу.

Вот это любовь, вот это жертвы… Он был готов умереть за нее…

На мгновение где-то глубоко внутри что-то больно кольнуло. Теперь понятно, кто вытащил Кристину из нашей с ней ямы. А ведь она долго со мной в ней сидела. Я никогда не забуду ее несчастные глаза.

— А вы давно вместе? — Спрашиваю у Кристины с Максимом.

Они оба как-то заерзали.

— Ну, как сказать, — начал Максим. — Вообще, мы познакомились, когда нам было семь лет. Потом мы снова встретились, когда нам было 17. Потом у нас был очень долгий и тяжелый период, но мы с ним справились. В итоге мы поженились почти полгода назад, но Миша у нас появился раньше.

— Ясно, — говорю с легкой улыбкой.

Про Мишу полное вранье. Это не их сын. А вот про долгий и тяжелый период — это интересно. Значит, это Максим сломал Кристину и загнал ее ко мне в яму. И он же потом ее из нее вытащил и склеил по кусочкам.

Ее личный палач и ее личный целитель в одном лице.

А у меня есть только палач. И он сидит по левую руку от меня. Целителя у меня нет и никогда не будет.

Дальше у нас идет непринужденный разговор ни о чем. Кристина с Ильей обсуждают перспективы строительного рынка в Европе, потом они переключаются на детей. Девушка жалуется, что Миша не хочет ходить в садик. При упоминании садика ребенок действительно начинает брезгливо морщиться.

— Миша, почему ты в садик не хочешь ходить? Ты там друзей найдешь, — говорит ему Илья.

— В садике заставляют есть невкусную еду. А друзья у меня на каратэ есть. Илья, когда мы будем смотреть с тобой мультик?

— Скоро будем.

За время чаепития Кристина еще несколько раз окидывала меня любопытными придирчивыми взглядами. Явно не до конца доверяет мне. Переживает за Илью.

Правильно. Ей есть, за что переживать.

Я дважды оставляла Тока жить, только благодаря этой девушке. Я смотрела в ее глаза и понимала, что мы с ней по одну сторону баррикад. Обе несчастные, обе поломанные. Но теперь мы по разным сторонам. И больше я Токарева щадить не намерена.

Я не буду его убивать. Это будет слишком легко для него. Я просто разрушу его жизнь так же, как он разрушил мою, и оставлю жить на этом пепелище. А он до конца своих дней будет помнить имя человека, который его уничтожил. Только ради этого я и осталась собой на этой миссии.

Максим уносит на кухню грязные кружки и возвращается в гостиную. Мы все вместе усаживаемся на диван смотреть мультик про человека-паука. Максим облокачивает себе на грудь Кристину, обнимает ее обеими руками и мягко водит ладонями по животу. При этом периодически целует ее то в макушку, то в висок, то в щеку. Ему явно не до мультика.

Рядом с Кристиной сидит Миша, а справа от ребенка Илья и я. Ток обнял меня за плечи. Через 15 минут после начала мультика ребенок уснул. Илья взял его на руки и понес в детскую комнату. Когда Ток вернулся, Кристина неожиданно изрекла, что проголодалась и готова съесть чуть ли не слона. Смеясь, мы все пошли на кухню.

— Кристина, а у тебя как-нибудь изменились вкусовые предпочтения? — Я спросила ее, когда заметила, как она намазала хлеб маслом, а сверху положила помидор. Странное сочетание.

— Да. Но я себя сдерживаю. Ну вот помидор с хлебом и маслом позволяю себе.

— А что не позволяешь?

— Селедку с вареньем.

Я чуть не подавилась куриной грудкой.

— Шутишь?

— Нет, я серьезно. Начиная с третьего месяца, я стала мечтать о селедке с вареньем или о колбасе с шоколадкой. Еще очень хотелось чего-нибудь железного. Например, взять в рот гвоздь. Но Максим мне не разрешил. — И она с укором на него посмотрела.

— Потому что облизывать гвозди — это, как минимум, странно, — со смехом ответил ей Максим.

— Крисси, а ты яблоки не пробовала есть? Там железо.

— Пробовала, Илюш. Не помогает. Ладно, давайте не будем о железе, а то я чувствую, что мне снова хочется.

Мы все громко засмеялись, а вот Кристина, кажется, готова выть от безысходности.

Где-то через час мы с Ильей уезжаем. В машине мы почти не говорим. Каждый из нас погружен в свои мысли. Я думаю о Максиме и Кристине. Вот кто по-настоящему счастлив, вот где царит любовь и взаимопонимание. Одного ребенка они усыновили, второго родят сами. А потом, может, и еще свои дети будут.

Перед домом Илья заезжает в супермаркет. Мы покупаем с ним продукты на ужин и на завтрашний день. Дома Ток снова берется за приготовление еды, не позволяя мне помогать ему. Я сижу на высоком барном стуле и потягиваю вино, наблюдая за тем, как Илья помешивает кусочки мяса на сковороде. Сегодня он готовит жаркое с картошкой и зеленью.

Я пытаюсь аккуратно спросить его о работе, но он снова отвечает лишь общими фразами. А потом и вовсе говорит, что его от этой работы уже тошнит, и он не хочет даже думать о ней. После ужина я складываю грязные тарелки в посудомойку, и Ток показывает мне, как ее включать.

Потом мы берём бокалы вина, идём в гостиную и опускаемся в обнимку на диван. На улице уже давно темно и метет февральский снег. Илья включил легкое цветовое освещение, поэтому мы с ним сидим почти в полумраке.

Наверное, даже можно подумать, что у нас с ним романтическая обстановка.

— Ты весь вечер очень задумчивый, — говорю ему тихо. — О чем ты думаешь?

Ток шумно вздыхает и целует меня в макушку.

— Я думаю о том, что хочу, чтобы у нас с тобой было, как у Максима и Кристины.

Я резко вскидываю на него голову.

— Это как?

— Семья. Любовь. Счастье.

Я смотрю на него во все глаза. Мне еще никогда никто не говорил, что хочет со мной семью.

— Я снова тороплюсь, да? — Обеспокоенно спрашивает. — Прости, Ксюш, я не хочу пугать тебя своим напором. Я понимаю, что мы только неделю, как встретились. Но, знаешь, у меня всю эту неделю такое ощущение, будто не было этих лет. Сколько уже прошло? Летом 12 лет будет, так?

— Да. Летом будет 12 лет.

— Максим и Кристина через многое вместе прошли и действительно заслужили то, что имеют. Они из-за чудовищного стечения обстоятельств потеряли друг друга на девять лет. Но все же они смогли все преодолеть. Мы с тобой потеряли друг друга на 12 лет. Но, может, и мы сможем переступить через эти годы и не вспоминать их?

Он мягко проводит ладонью по моему лицу.

Нет, Илья, я не смогу переступить через эти 12 лет.

— Да мы и так не вспоминаем…

— Но у меня все равно ощущение, что между нами что-то стоит, что-то мешает. Не трудно догадаться, что именно. Если бы можно было вернуться на 12 лет назад, я бы все сделал по-другому, Ксюш. Прости меня.

— Илья, все в порядке. Правда.

— Нет, не в порядке. Я полный кретин. Твой первый раз должен был быть другим. Не у дерева с пьяным мной. Все должно было быть красиво и романтично, чтобы тебе понравилось. Ну а про то сообщение я вообще молчу. Убить меня за него мало.

Да, Ток, ты прав. Убить тебя за него мало.

— Илья, мне почти 30 лет. Я уже давно не считаю потерю девственности значимым событием.

Он тяжело вздыхает.

— Я мог бы быть у тебя не только первым, но и единственным.

Я не могу сдержать смеха.

— Ток, ты серьезно? Тебя правда беспокоит тот факт, что у меня были мужчины?

— Ну нет, не то чтобы… — Он замялся. — Но, скажем так, я бы не отказался быть у тебя первым и единственным. А так мне остается радоваться хотя бы тому, что ты не замужем и никогда не была.

Я лишь закатываю глаза.

— Илья, ты слишком много обо всем этом думаешь и ворочаешь прошлое.

— Наверное…

Он начинает мягко целовать мое лицо, и у меня снова дурацкие мурашки по коже. Он делает это так нежно, с таким чувством и желанием, с такой заботой. Никто никогда не целовал меня так.

— Ксюша, мне страшно подумать о том, что в понедельник нам придется с тобой расстаться до следующих выходных. У меня снова на работе завал, я раньше 11 вечера не смогу выбираться. Переезжай ко мне?

Я смотрю на него и молчу. Мне это, естественно, выгодно. Пока он будет целый день на работе, я изучу все документы в его кабинете. Но, с другой стороны, я еще никогда не жила с клиентами. Вообще никогда ни с кем не жила.

Мое молчание затягивается.

— Я снова тороплюсь и пугаю тебя, да? Прости. Давай тогда по будням я буду после работы оставаться у тебя, а на выходные мы будем приезжать ко мне?

И он смотрит на меня глазами, как у кота из «Шрека».

А я действительно не знаю, что ему ответить. Мне выгодно жить у него, тогда я покончу с ним намного быстрее. Сам он мне про работу рассказывать не хочет. Остается один вариант — обшарить его кабинет.

— Давай попробуем пожить вместе, я перееду к тебе, — говорю ему тихо и поспешно отворачиваюсь к окну. Не могу сейчас смотреть в его глаза.

Он издает облегченный вздох и крепко меня обнимает, а затем начинает целовать.

— Ты моя любимая, — шепчет мне сквозь поцелуи.

А я думаю лишь об одном: с ним все по-другому, с ним не как с сотней мужчин до него.

И ведь Илья прав. Он мог бы быть у меня первым и единственным. И мы могли бы быть счастливы, как Максим и Кристина. Нашему ребенку бы уже было около 11 лет.

Но Илья перечеркнул это, а вместе с этим и всю мою дальнейшую жизнь.

Нет, я не могу его простить. Как это вообще можно простить??? Сначала заделал мне ребенка совершенно варварским способом, а потом свалил за океан, даже ни разу не позвонив. А когда я сама стала его искать, написал мне сообщение, которое спровоцировало нервный срыв и выкидыш, и добавил меня в чёрный список, чтобы больше не надоедала. Вишенкой на торте стало мое бесплодие в результате выкидыша.

И как итог всего этого я та, кто я есть: беспощадная машина, которая навсегда в заложниках у системы. Ведь даже если Шанцуев вдруг умрет, я все равно буду оставаться частью системы. Она никогда меня не отпустит и никогда не даст мне жить, как обычному человеку.