Глава 7. Омут

Все воскресенье мы с Ильей проводим в постели. Вылазки из нее мы делаем только на кухню, чтобы поесть. Я знаю, что переехав к Току, покончу с ним очень быстро. Наверное, поэтому напоследок хочу получить от него по максимуму.

— Ксюша, может, сходим погулять куда-нибудь? — Предлагает он вечером, когда мы уже в который раз валяемся вымотанные и полностью обнаженные. — Может, в кино?

Я восстанавливаю дыхание, переворачиваюсь и ложусь на Илью.

— Я сейчас покажу тебе кино прямо тут, — шепчу ему на ухо и спускаюсь губами по его груди и животу в самый низ. Касаюсь губами его члена и слышу стон.

Говорят, перед смертью не надышишься. Я пытаюсь это сделать. Я пытаюсь получить от Тока все, что он может мне дать, потому что совсем скоро это закончится. Если бы еще месяц назад мне сказали, что моим лучшим любовником станет Илья Токарев, я бы ни за что не поверила. И это еще одна невероятная шутка судьбы — идеальная совместимость в постели с тем, кого ненавидишь больше всех на свете.

Разве такое возможно?

Я больше не сопротивляюсь себе. Я безумно хочу этого мужчину, и я беру от него по максимуму.

— Ксюша, я говорил тебе, что ты нереальная? — Ток еле ворочает языком после того, как я довела его до оргазма. Мы лежим с ним рядом и смотрит в потолок. Сил нет ни у него, ни у меня.

— Говорил.

— А я говорил тебе, что ты мой космос?

— Говорил.

— А я говорил, что люблю тебя и хочу на тебе жениться?

Я отворачиваюсь в сторону я крепко зажмуриваю глаза.

— Намекал… — Отчего-то шепчу.

— Ксюша, я люблю тебя. И я хочу, чтобы ты стала моей женой. Несмотря на то, что мы всего неделю, как встретились. Можешь не отвечать сейчас. Скажешь, когда будешь готова. Я не тороплю и готов ждать, сколько тебе потребуется времени.

Он поворачивается ко мне и крепко обнимает сзади.

Пора завязывать с ним. Это омут, который засасывает.

Завтра утром Илья встречается с каким-то губернатором. Его костюм для этой встречи уже висит на вешалке в гостиной. А пока Ток был в душе, я прицепила к обратной стороне пиджака очень маленький жучок.

Утром он оставляет мне запасные ключи от своей квартиры, крепко целует и уезжает на работу. Мы договорились, что сегодня я съезжу к себе за вещами и вернусь в его квартиру.

В машине Ток ни с кем по телефону не говорит, так что от этого жучка по-прежнему нет толку. Зато жучок на его пиджаке приносит первые плоды. Илья встречается с губернатором региона, который недавно объявил тендер на строительство.

— Я буду с вами честен, — начинает глава субъекта. — «Вижн-Строй» хорошо зарекомендовал себя на строительном рынке, но лично для нас ваша заявка не самая привлекательная.

— Так давайте обсудим, что мы можем сделать, чтобы она все-таки стала привлекательной, — я даже чувствую, как Илья слегка разводит губы в улыбке.

— Что вы можете нам предложить помимо строительства данного ЖК? «Капитал-Строй» вот нам предложил больницу построить бесплатно.

— Ну, что-то дополнительно строить мы, к сожалению, не можем, так как это для нас существенные расходы. Но вдруг мы могли бы оказать вам какую-нибудь другую услугу? Например, выступить спонсорами какого-нибудь мероприятия?

Губернатор прочищает горло.

— Это уже интереснее.

— Тогда давайте один из моих людей свяжется с кем-то из ваших людей, чтобы они обсудили все детали. Вы просто назовите необходимый объем. Например, четверть от стоимости новой больницы, которую вам предлагает возвести «Капитал-Строй» подойдет?

— Четверть как-то маловато. Не хватит, чтобы покрыть все наши мероприятия. У нас вот скоро день города, потом у нас еще программа «Активное долголетие» для пенсионеров… Я думаю, половина.

Ток молчит. И я прямо вижу, как он краснеет от злости.

— Ладно. — Илья сдается. — Половина так половина. Вот телефон моего человека. Пускай ваши люди с ним свяжутся.

— Договорились.

Они прощаются, и Илья уходит. Он садится в машину и делает звонок.

— Пап, я с ним встретился. Морозовы предложили им больницу построить. Губер согласился отдать нам тендер за половину от стоимости этой больницы. Схема стандартная: мы типа спонсоры на каких-то их мероприятиях. Я дал телефон Антона, он будет дальше держать связь с человеком этого губера. — Потом тишина, видимо, отец Ильи что-то говорит. — Да знаю, что много, но он не согласился за четверть! А нам нужно отбить этот регион у Морозовых, потому что до этого они увели у нас Краснодарский край и Ставрополь. — Снова тишина. — Пап, это стандартная схема. Все, как обычно. Антон проверенный человек. Ладно, давай уже, когда вернусь.

Ток сбрасывает звонок и заводит автомобиль. Я тут же звоню Терентьеву.

— Петр Олегович, есть первая информация.

— Приезжай.

— Хорошо.

Я собираюсь и еду в «Росстрой». Терентьев сидит в своем кабинете, развалившись в кресле.

— Ну что там, Ксюш?

— Объект встречался сегодня с каким-то губернатором. Не знаю, какой области, он сам отказывается говорить мне о работе. Обсуждали новый тендер на строительство. Объект предложил выступить спонсорами каких-то мероприятий в этом регионе в обмен на тендер. Доверенное лицо объекта будет держать связь с доверенным лицом губернатора. Я так понимаю, речь идет о передаче денег под видом спонсорства.

Терентьев согласно закивал.

— Я даже знаю, какой это регион. Сейчас только один конкурс на строительство висит. Хорошо, Ксюша. Нам самим бы этот тендер не помешал, так что эту информацию мы используем для личных целей, а не для ликвидации «Вижн-Строя».

— Каким образом?

— У тебя же записи разговоров есть?

— Да.

— Ну и отлично. Припугнем чуток губернатора. В данном случае он получатель взятки, так что с него спрос больше, чем с Токаревых. Они лишь взяткодатели.

— Но ведь дача взятки тоже карается по закону.

— Да, но не так сильно, как ее получение. Тем более государственным чиновником, губернатором! Ты у Токаревых ищи доказательства вывода денег из России в офшоры. Вот за это их реально нагнут и налоговая, и прокуратура, и следственный комитет.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Я скисла. Вряд ли Ток хранит доказательства вывода капитала из страны в своем кабинете. Это слишком опасно.

Мое смятение не скрылось от профессионального взгляда бывшего разведчика.

— Ксюш, я говорил тебе, что это не простая миссия. Она займет время. Задача максимум — ликвидировать «Вижн-Строй». Ты знаешь, что ведь это именно они засунули крысу к бывшему руководству «Росстроя» и узнали о покушении на вице-президента «Капитал-Строя»?

— Нет, я не знала.

— Да-да. И не кто-то это сделал, а твой клиент, Илья Токарев-младший. Его крыса долго тут сидела и сливала Токаревым всю информацию. А потом еще достала доказательства организации покушения и давала показания в суде. Их человек был приближен к первому лицу.

— А сейчас крысы тут больше нет?

— Уже нет. «Росстрой» сейчас не такой гигант и больше не представляет опасности. Но это наше преимущество. Мы можем действовать исподтишка.

Я секунду сомневаюсь, спрашивать или нет.

— А мы не планируем еще и «Капитал-Строй» убирать?

Терентьев тяжело вздыхает.

— С ними сложнее. Пока нет. Но, может, если с «Вижн-Строем» все получится, то мы подумаем, как подступиться к «Капитал-Строю».

— Ясно…

— В общем, Ксюш, ты все правильно сделала, мы возьмем этого губера в оборот. За такого рода вещами обязательно следи и дальше, если мы сможем так перехватывать проекты у Токаревых, то будет прекрасно. Но ты должна найти доказательства того, что они выводят из России большую часть своей прибыли.

— Хорошо, я постараюсь.

Из «Росстроя» я еду в родительскую квартиру. Собираю один чемодан вещей и возвращаюсь домой к Илье. В моем распоряжении целый день, Ток вернется поздно.

Я вскрываю первый ящик его письменного стола, который закрыт на замок. Там лежит стопка писем в конвертах. Я беру одно. На конверте аккуратным, но немного детским, почерком английскими буквами выведен американский адрес Ильи и его имя. Интересно. Беру самое верхнее письмо.

«Мой дорогой и любимый братик!

Я решила, что помимо телефонных звонков и разговоров по скайпу, буду еще писать тебе бумажные письма. Я уверена, что кроме родной сестры ты их больше ни от кого из России не получишь…»

Я тут же поспешно убираю письмо обратно в конверт. Отчего-то именно в эту секунду я чувствую себя последней дрянью. Очень странное ощущение. Наверное, я никогда его не испытывала.

Его сестра писала ему в Америку бумажные письма. Их тут целая стопка. А Илья хранит их в ящике своего стола под замком. Дорожит ими и наверняка периодически перечитывает.

Я быстро возвращаю письмо на место и закрываю ящик обратно на ключ. Опускаюсь в кожаное кресло Ильи и почему-то начинаю вспоминать его младшую сестру. Я хорошо помню Машу Токареву. Светловолосая и голубоглазая девочка, они с Ильей были очень похожи внешне.

Помню, как она сидела на диванах в коридоре нашей школы и ждала, когда у нас закончится седьмой урок, чтобы они с Ильей вместе поехали домой. У них был один водитель на двоих. Помню, как каждое утро Ток провожал Машу на урок и нес ее портфель. Помню, как он надавал подзатыльников какому-то Машиному однокласснику, который стал ее обижать. Помню, как после обеда в столовой он шел на кассу, покупал один «Сникерс» и отдавал его сестре.

И этой светлой доброй девочки вдруг не стало в 17 лет. Я уверена, что для Ильи это была сумасшедшая трагедия. Интересно, как он с ней справился?

Быстро трушу головой. С чего вдруг я вообще об этом думаю? Ну умерла и умерла. Мне то что?

В других ящиках стола ничего интересного нет. Я подхожу к шкафам с папками. Сначала смотрю те, что без подписанных корешков. Какие-то сметы, много цифр и неизвестных мне терминов. Приношу свой ноутбук и начинаю гуглить каждое непонятное слово. Через два часа мне удается разобраться, о чем первая папка. Это акты сверки взаиморасчетов между «Вижн-Строем» и несколькими подрядчиками.

Вздыхаю и убираю папку на место. И таких тут несколько десятков. Но, с другой стороны, я никуда не тороплюсь. Беру вторую и снова трачу несколько часов на ее изучение. Вроде ничего подозрительного.

В итоге я не придумываю ничего лучше, кроме как делать фотографии всех бумаг и отправлять их Терентьеву, чтобы он показал нашим бухгалтерам и юристам. В конце концов моя задача доставать информацию, а не анализировать и понимать ее.

Я отправила фотографии содержимого пяти папок, когда вдруг обнаружила, что уже 8 вечера. Быстро заметаю следы и иду на кухню готовить ужин к приходу Ильи. Хоть он и просил меня не прикасаться к плите, мне кажется неправильным, что я целый день дома и ничего не приготовила. Тем более он наверняка придет голодным.

Илья говорил, что вернется ближе к 12 ночи, но я слышу, как ключ поворачивается в замке уже в 10 вечера. Беру себе на заметку, что он может приходить раньше, предварительно не предупреждая об этом.

— Ты уже вернулся? — Иду ему навстречу с широкой счастливой улыбкой. У него в руках большой букет роз. — А говорил, что будешь в 12.

Он крепко меня целует и вручает цветы.

— Да, решил, что пошло оно все в задницу. Я хочу домой к моей девушке. — Резко отстраняется от меня. — Чем пахнет?

— Я запекаю лосося в духовке с овощами.

Илья округляет глаза.

— Ксюша! Я же говорил, что не надо готовить. Я бы сейчас быстро заказал доставку из ресторана.

— Илья, я умею готовить, это для меня не проблема.

— Но я не хочу, чтобы ты упахивалась у плиты.

Я только смеюсь.

— Ток, успокойся! Снимай давай верхнюю одежду и проходи на кухню. Скоро уже будет готово.

И я быстро ретируюсь за вазой, чтобы больше не слушать его нравоучения. Илья удивителен. Он на полном серьезе не разрешает мне готовить.

Через полчаса я накладываю еду нам в тарелки. И, черт возьми, я нервничаю! Ток готовит очень вкусно. Я в общем-то тоже не плохо, но вдруг ему не понравится?

— Ммм, пальчики оближешь! — Изрекает довольный Илья, когда отправляет в рот кусочек лосося.

Я подозрительно приглядываюсь к его лицу и пытаюсь понять, врет он или нет. Вроде искренний. Пробую рыбу сама. Мне нравится.

— Спасибо. Но ты вкуснее готовишь.

— Нет, ты вкуснее.

Илья ест с большим аппетитом и даже потом еще накладывает себе добавку. С души будто упал камень. Сама не знаю, почему, но мне хотелось, чтобы ему понравилось, как я готовлю. Наверное, потому что сам он готовит отменно. Вот никогда бы не подумала, что Токарев любит стоять у плиты.

Так мы начинаем с ним жить. Я каждое утро провожаю его на работу, а каждый вечер встречаю. На выходных мы куда-нибудь вместе ходим. Кино, театр, каток, ресторан, мюзикл… Илья каждые выходные что-то придумывает.

На самом деле это все для меня так удивительно. Я еще никогда не жила так, как живу с Ильей. Например, я первый раз в жизни была на катке. Я умею кататься на коньках, в шпионской школе нас зачем-то учили этому, но ни разу не пригодилось. Клиенты никогда не водили меня кататься. И я никогда не была в кино. В театре только один раз — в Венской опере. Там во время антракта мне надо было соблазнить одного австрийского чиновника.

Иногда я даже забывала, зачем я вообще с Ильей. Могла целый день не заходить в его кабинет, а просто ездить по каким-то нашим с ним делам. Например, отвозить его пальто в химчистку, покупать новую клетку для хомячков или готовить вкусный ужин к его приходу.

Мы снова ездили в гости к Максиму и Кристине, и один раз они приезжали к нам. Это так странно — иметь друзей. Беззаботно о чем-то с ними говорить, смеяться. Илья и Кристина вспоминали их американские приключения. Их было не мало. Максим рассказывал о его жизни и учебе в Швейцарии.

А мне рассказать им нечего. Если меня спрашивали о моей жизни, то тут же приходилось что-то выдумывать находу. Я умею профессионально врать, поэтому никто из них ничего не заподозрил. Но все же сердце неприятно кололо от того, что у меня никогда не было ничего из того, что было у них. А именно — обычной человеческой жизни.

Но все же я передала Терентьеву фотографии почти всех документов, которые есть в кабинете Ильи. Как мне сказал Петр Олегович, из некоторых следует, что Токаревы по господрядам оплачивали услуги сторонних фирм по завышенным ценам. После пробива этих компаний выяснилось, что они однодневки.

— Не плохо, Ксюша, но этого недостаточно. Копай глубже, — сказал мне однажды Терентьев.

— Копаю, Петр Олегович, копаю.

Терентьев передал эти документы своим людям в прокуратуре, и в «Вижн-Строй» пришли с проверкой. Илья все эти дни возвращался домой глубокой ночью, а пару раз даже оставался ночевать на работе. При этом мне он почти ничего не рассказывал.

Один раз он вернулся в два часа ночи пьяный. Я не могла уснуть и сидела в гостиной.

— Почему ты не спишь? — Спрашивает меня с порога.

— Не спится.

— Выпей снотворное. У меня в кабинете в нижнем ящике стола.

В этот момент я чувствую от него запах алкоголя.

— Ты пил?

— Да. — Он плюхнулся на диван рядом со мной и беспомощно накрыл лицо ладонями.

— В чем дело, Илья? — Спрашиваю его твердым голосом. Я-то, естественно, прекрасно знаю, в чем дело. Правоохранительные органы нагибают их каждый день. К тому же я подслушала еще несколько его разговоров, когда Илья мягко намекал на дачу взятки. «Росстрой» сумел надавить на регионы и забрать эти тендеры себе. Но не со всеми это получилось. Парочку перехватил «Капитал-Строй».

Он не отвечает. Притягивает меня к себе на грудь и зарывается лицом в мои волосы.

— Ксюша, только ты меня и радуешь среди всего этого кошмара, который сейчас творится. — И мягко целует меня в макушку.

— Так ты мне расскажешь или нет? Что происходит? Ты приходишь домой за полночь, а иногда вообще не ночуешь.

— У нас серьезные проблемы…

— Какие?

Ток тяжело вздыхает.

— Я не хочу тебя ими грузить.

— Илья, — я отстраняюсь от него и смотрю прямо в лицо. — Мне не нравится то, что с тобой происходит. И скажи мне, как ты добирался пьяным домой? Я надеюсь, ты не сам сел за руль?

— Сам… Но я аккуратно ехал!

Я смотрю на него в полном ужасе. И, черт возьми, мне даже самой кажется, что в искреннем.

— Илья, ты с ума сошел???

— Милая, прости. — Он чуть ли не скулит. — Обними меня, пожалуйста. Мне сейчас так нужна твоя поддержка, а ты ругаешься.

И он тянется ко мне за объятиями. Я обвиваю его шею.

— Ток, что происходит? — Спрашиваю тихо.

Он молчит. А потом обреченно выдыхает.

— На нас хотят повесить отмывание денег. Каким-то образом правоохранительные органы узнали, что мы для господрядов закупали некоторые стройматериалы по завышенным ценам.

— А вы действительно закупали?

— Да, — обреченно выдыхает. — Но ведь в нашей стране по-другому невозможно делать бизнес. Тут все этим занимаются, а они прицепились именно к нам.

— И что теперь?

— Пробуем откупиться. Но это еще не все. Мы один за одним сливаем тендеры. За последние два месяца у нас ни одного выигранного. Никак не получается ни с кем договориться.

Я молчу. Терентьев говорил, что скорее всего Токаревы смогут сейчас откупиться. Поэтому я должна землю рыть и искать доказательства того, что они еще и незаконно выводят деньги за границу.

Вот только этих доказательств нигде нет. Я десять раз уже обшарила кабинет Ильи. Возможно, они в их доме в «Вешенках»? Но я там еще не была.

— Ксюша, я люблю тебя, — шепчет мне на ухо. — Я так счастлив, что встретил тебя снова. Ты — лучшее, что случалось в моей жизни.

Я ничего ему не отвечаю. Утыкаюсь носом в его шею, вдыхаю уже такой любимый запах моря и крепко зажмуриваю глаза.

Этот омут обычной человеческой жизни меня уже засосал. Мне нужно побыстрее от него избавиться, мне нужно избавиться от этих сладких ночей с Ильей, от его рук и губ, от его признаний, которые он постоянно мне шепчет. Ему все равно, что я не говорю тех же слов, он готов ждать сколько угодно, пока я не буду готова их произнести.

— Пойдем спать, — тихо говорю ему.

— Пойдем.

Илья идет в душ и возвращается в постель в более трезвом состоянии, чем был. Крепко прижимает меня к себе и гладит по волосам. Сейчас не до секса ни ему, ни мне. Я понимаю, что Ток слишком загружен происходящим, а мне уже пора начинать отвыкать от близости с ним. Иначе, когда она резко прекратится, мне будет слишком больно.

Черт возьми, я, оказывается, еще способна испытывать боль. Не физическую, но душевную.

— Илья, — тихо зову его.

— Да, моя милая?

— Пообещай мне, что ты больше никогда не сядешь за руль пьяным.

От тяжело вздыхает.

— Ты переживаешь за меня?

— Да… — говорю это еще тише, почти шепчу. Снова приходится сильно зажмурить глаза.

— Хорошо, я больше не буду. Не переживай.

Илья мягко целует мои волосы и засыпает.

А вот я никак не могу уснуть. Мне не нравится тот факт, что я действительно не хочу, чтобы он ездил пьяным.