Глава 11

Глава 11

В какой момент близкие люди становятся чужими? Где проходит эта тонкая грань? В какой точке времени и пространства любовь перерастает в ненависть, а дружба превращается во вражду?

Я не знала ответов на эти непростые и глубоко философские вопросы, но чувствовала, что между мной и Антоном все стало по-другому. Я не была в курсе того, как далеко зашли из с Князевой отношения. И осознание того, что друг не захотел посвящать меня в подробности личной жизни, больно резануло меня.

Раньше между нами никогда не было секретов. Несмотря на то, что мы были разнополыми друзьями, мы могли обсуждать любые темы. Открыто и без стеснения. Раньше мы с Антоном были по-настоящему близки. А теперь?

– Так, значит, у них уже все было? – спросила я, вдыхая морозный воздух, когда мы с Адой вышли на улицу.

Приближающаяся зима уже разрисовала дороги и деревья инеем, и с каждым днем становилось все холоднее.

– Да, – кивнула подруга, натягивая на голову капюшон.

– Давно ты знаешь?

– Не очень. На самом деле он не планировал рассказывать, так само вышло. Мы что-то разговорились... Слово за слово, и он признался, – поведала Ада, а затем добавила. – Черт! Он ведь доверил мне сугубо личное, а я просто... Воспользовалась этим против него.

Ада выглядела удрученной и нервно покусывала губы.

– Саш, ну что я за человек такой? Кто меня за язык тянул?

– Ты просто взбесилась из-за слов Князевой. Я бы тоже, наверное, так поступила, не сдержалась бы...

– Нет, ты не такая, – вздохнула подруга. – Ты думаешь о чувствах других, а я все чаще о них забываю. Иногда мне противно от самой себя.

Я молчала. Нужные слова не приходили в голову.

– Почему он не захотел рассказать мне? – наконец поинтересовалась я, запуская руки в карманы.

– Я же говорю, Антон в принципе не хотел говорить об этом. Случайно разболтал, а потом просил никому не говорить, даже тебе. Сама понимаешь, интимные подробности и все такое, – Ада приложила пальцы к губам и продолжила. – Саш, как ты думаешь, он простит меня за то, что я ляпнула? Ведь Князева пришла в бешенство, поняв, что я знаю об их близости.

– Трудно сказать... Все стало так запутанно, – грустно отозвалась я. – Знаешь, если бы Зарина изначально выбрала иную тактику, не старалась отгородить Антона от нас, то все было бы по-другому. Зачем она объявила эту войну?

– Без понятия. Но я точно знаю, что она втрескалась в Булаткина по самые помидоры. Наверное, поэтому крыша и едет.

Остаток пути до дома мы шли молча. Каждая из нас думала о случившемся, и настроение было на нуле. Попрощавшись с Адой, я зашла домой, разулась и прямо в одежде плюхнулась на кровать.

Спустя десять минут борьбы с навалившимися на меня ленью и апатией я наконец сняла куртку и достала из комода старый фотоальбом. В нем хранились школьные фотографии, начиная с первого класса.

Вот я стою на школьной линейке с огромным букетом гладиолусов и широкой улыбкой на лице. Два передних зуба отсутствуют, но это меня, видимо, совсем не смущает.

Вот мы с Антоном сидим за партой в кабинете, в котором проучились с первого по четвертый класс. У меня гигантские белые банты, а у него прическа в стиле "горшок".

Вот мы с Адой стоим на школьном стадионе и, щурясь на солнце, пытаемся позировать, словно модели. На снимке нам не больше десяти лет, поэтому наши кривляния выглядят довольно комично.

Вот мы все втроем сидим за столом у меня дома на моем тринадцатом дне рождения. У меня в волосах красуется тонкая розовая прядь, которую я выкрасила тоником. Ада корчит смешную рожицу, а Антон ставит нам обеим "рожки" для кадра.

Пока мои глаза скользили по фотографиям, в душе оживали теплые воспоминания о счастливом детстве. О том, как мы ссорились, мирились, списывали друг у друга домашку, гуляли во дворе и часами висели на телефоне.

Вспомнилось, как Булаткин в пятом классе порвал новую куртку и очень боялся сказать об этом родителям. А я, решив помочь, пришла вместе с другом к нему домой и сообщила его матери, что это я распорола Антону куртку веткой. В итоге Булаткин избежал наказания, а меня его мама лишь немного пожурила.

Оказывается, взросление – это не всегда приятно. Не всегда радостно и безболезненно. Когда детство уходит, оно забирает с собой розовые очки, через которые так привычно было смотреть на мир. И он уже не видится тебе таким приветливым и беззаботным, как раньше.

Взрослея, ты будто теряешь крылья и становишься более приземленным. Начинаешь думать о серьезных вещах, об отношениях, о будущем. И все эти размышления неумолимо отдаляют тебя от волшебства, которое еще недавно жило в твоей душе.

Ты все меньше ждешь Нового года, все меньше надеешься на то, что полетишь в космос и все меньше веришь в чудо.

С тяжелым вздохом я отложила фотоальбом в сторону и нехотя поплелась на кухню готовить ужин. В последние дни мама задерживалась на работе допоздна, и мне приходилось самой думать о своем пропитании.

Еще одна неприятная черта взросления: мама думает, что ты уже достаточно взрослая, чтобы приготовить поесть, но в то же время слишком маленькая для того, чтобы приходить домой позже десяти. Ну и где здесь справедливость?

Суббота была днем премьеры клипа на песню под названием "Невыносимо", которую исполняла группа "Абракадабра" совместно с Марианной Подольской. Влад позвонил мне вечером и сообщил, что ролик уже на YouTube.

– Только сильно не смейся, когда будешь оценивать мою актерскую игру, – с улыбкой в голосе проговорил он. – Я запорол несколько десятков дублей прежде, чем режиссер добился от меня чего-то вразумительного.

Влад держал втайне сюжет клипа, потому что хотел, чтобы при просмотре я была максимально объективной и оценивала его глазами обычного зрителя.

– Как глянешь, позвони. Поделишься первыми впечатлениями, – сказал Ревков перед тем, как попрощаться.

Любопытство пожирало меня изнутри, и я нервно покусывала ногти, ожидая, пока включится компьютер. Дрожащими от предвкушения пальцами я набрала запрос "Абракадабра и Марианна", и слово "невыносимо" вылезло в поисковой строке само. Нажав кнопку "плей", я погрузилась в атмосферу клипа.

Я просмотрела видео от начала до конца. Когда ролик завершился, и YouTube предложил мне глянуть аналогичные записи, я сидела на стуле напротив компьютера, не шевелясь. Не моргая. И почти не дыша.

Я ощущала, как удушающей змеиной хваткой к моему горлу подступает ком. Слезы застыли на ресницах. Но стоило мне опустить взгляд вниз, как они градинками покатились по щекам.

Клип был красивым, профессиональным и, должно быть, дорогим. И будь я обычным зрителем, то непременно бы лайкнула видео и просмотрела бы его еще несколько раз.

Но я была не просто поклонницей творчества "Абракадабры", я была девушкой Влада. И на экране я увидела, как мой парень целовал другую.

Клип был снят в формате мини-фильма, рассказывающего историю двух страдающих влюбленных. В главных ролях, разумеется, были Влад и Марианна. Они бегали по полю, кружась и обнимаясь. Сидели на асфальте под дождем, глядя друг другу в глаза. И бурно ссорились, разбивая в вазы с цветами в шикарно обставленной квартире.

После скандала Марианна выбегала на улицу босая, а Влад мчался догонять ее. Клип заканчивался тем, что он отыскивал девушку в толпе прохожих, притягивал к себе и целовал. С их лиц камера плавно перемещалась на закатное небо, и зрителю оставалось гадать, помирились "влюбленные" или нет.

Я не знаю, сколько времени я просидела в холодном оцепенении. Очнуться меня заставила резкая боль в ладонях. Оказывается, я с такой с силой сжала кулаки, что поранила кожу ногтями.

Экранный поцелуй Влада был недолгим, но каждую его секунду я горела заживо. Живот скрутило, а в сердце будто вонзили нож. У меня не укладывалась в голове, как жены актеров могут смотреть на постельные сцены с участием их мужей?! До клипа на песню "Невыносимо" я никогда всерьез не задумывалась об этом. Однако, увидев поцелуй своего парня с другой, чуть не задохнулась от ревности.

Я утерла слезы с лица и, сделав несколько глубоких вдохов, попыталась успокоиться. "Это всего лишь актерская игра, всего лишь его работа!" – успокаивала я себя, но душа отказывалась верить этим аргументам. Мне было больно. Так, словно Влад изменил мне. По-настоящему.

Я все еще сидела на стуле, потирая виски и пытаясь утихомирить бушующие во мне чувства, когда позвонил Ревков. Первой моей мыслью было не брать трубку, но, сделав над собой усилие, я все же приняла вызов.

– Алло, – мой голос прозвучал тихо и бесцветно.

– Златовласка, ну что, ты посмотрела? Как тебе? – его голос, напротив, был возбужденным и радостным.

– Посмотрела, – хрипло ответила я и, прокашлявшись, добавила. – Красиво.

– И что, все? Просто "красиво"? А где эмоции? – разочарованно протянул Влад.

– Я... Я не знаю, что тебе сказать, – сдавленно ответила я, потому что слезы вновь поднимались к горлу.

– В смысле? – насторожился он.

Я сглотнула и неровно выдохнула, пытаясь совладать с обуревавшим меня негодованием.

– Саш, ау? Ты чего молчишь?

– Ты целовал другую. В этом клипе ты целовал другую, Влад, – выпалила я, начиная реветь. – Это мерзко, отвратительно и чертовски ранит! Вот тебе эмоции!

На пару секунд в трубке воцарилась тишина.

– Саш, ты что? – проговорил он непонимающе. – Это же просто постановка... Я думал, ты понимаешь...

– Как такое вообще можно понять? Ты обнимаешься с этой Марианной так, будто она любовь всей твоей жизни! Как, по-твоему, я должна себя чувствовать, глядя на это?! – я сорвалась на крик.

Впервые в жизни я повысила голос на Ревкова.

– Господи! Да там даже поцелуя-то толком не было, мы просто прижались губами друг другу для кадра! – возразил он.

– А тебе было бы приятно, если бы я прижалась к какому-нибудь парню губами, сняла это на видео, а потом выложила на обозрение всей страны?!

– Саш... Это же моя работа. Всего лишь клип. Я хочу быть артистом и надеялся, что ты меня поддержишь, но твоя реакция...

– Моя реакция вполне адекватная, а вот ты просто негодяй! – я уже с трудом соображала, ярость окончательно взяла верх над разумом.

Влад сделал глубокий вдох, а затем заговорил мягко и ласково, словно с маленьким ребенком.

– Златовласка, если бы ты видела, в каких условиях мы снимали этот поцелуй, то сама бы посмеялась над своей ревностью. Вокруг была куча людей, которые говорили что-то типа: "поверни голову вправо, чтобы лучше падал свет" или "положи руку выше, а то она не попадает в кадр". В этом не было ничего романтичного. Просто съемки. Просто работа. Я люблю только тебя. Верь мне, ладно?

– А пока я буду верить тебе, ты будешь продолжать целовать свою Марианну, правильно я понимаю? – я была ослеплена ревностью, и яд сочился из меня помимо моей воли.

– Черт возьми, Саша! – вспылил Влад. – Она моя коллега! Чего ты прицепилась к этому недопоцелую?!

– Коллега?! А ты уверен, что она считает так же?! – негодовала я.

– Что ты имеешь в виду?

– А то, что на твоем дне рождения она липла к тебе как банный лист, а ты делал вид, что ничего не замечаешь! Сегодня вы целуетесь в клипе, а завтра что? Переспите ради популярности?!

– Ты ведешь себя, как дура! – грубо оборвал меня Влад.

– Потому что я и есть дура! Ты из меня ее сделал! – огрызнулась я.

– Я больше не хочу слушать этот бред, – прорычал парень.

– Ну и не слушай, катись к своей Марианне, а мне больше не звони! – крикнула я в трубку и отшвырнула телефон на кровать с такой злостью, будто это он был причиной моих страданий.

Меня трясло как в лихорадке. Я вся вспотела и не могла перестать ходить из угла в угол. Мое тело превратилось в тугой комок нервов, а голова трещала так, будто в ней взрывались гранаты.

Создавалось ощущение, что в жизни вновь наступила черная полоса. Сначала поссорилась с лучшим другом, теперь в пух и прах разругалась с любимым парнем. Что может быть хуже?

Дрожащими руками я взяла телефон и набрала Аду. Мне нужно было опустошить голову, поделившись наболевшим. Выплеснуть свои эмоции. Разрядиться. Поговорить.

В течение последующих тридцати минут Ада охала, цокала и всячески старалась успокоить меня. Она разделяла мое возмущение относительно клипа и называла Ревкова долбоящером.

– Я, наверное, не пойду сейчас на репу, – устало выдохнула я. – Что-то сил совсем нет.

Сегодня вечером в "Экстре" намечалась репетиция номера для отчетного концерта, но после недавней нервотрепки всякое желание танцевать отпало.

– Нет! – запротестовала Ада. – Так нельзя! Тебе наоборот нужно развеяться, чтобы мысли о Ревкове не пожирали голову!

– Я как выжитый лимон... Чувствую себя паршиво.

– Я знаю, Саш! Я в ссоре с Максом уже много недель, да и ситуация с Булаткиным меня отнюдь не радует... Но я понимаю, что сидеть дома и киснуть – худший вариант. Так что давай собирайся, через полчаса жду тебя на остановке!

В словах Ады определенно было рациональное зерно, поэтому, стиснув зубы, я пошла в ванную, умылась и стала собираться на тренировку.

Когда мы приехали в танцевальную школу, в коридоре по обыкновению толпился народ. Кто-то уже вышел из зала, кто-то, как и мы, только собирался на занятие.

Переодевшись, мы заняли свои места, и Вадим Киреев тут же начал нас грузить. В своем стремлении к совершенству тренер был неутомим. Ему хотелось добиться идеальной синхронности движений, поэтому он заставлял нас прогонять одни и те же связки по сто раз подряд.

Танец всегда был для меня лучшим средством от душевных ран, и сегодняшний вечер не стал исключением. Во время ритмичных движений под музыку я отключила свой мыслящий мозг и полностью растворилась в происходящем. Навязчивые мысли о Ревкове, пусть ненадолго, но все же отступили.

После тренировкие в холле я заметила с Назара Фомина. На нем был растегнутый черный пуховик и смешная шапка с помпоном. Парень как всегда был в центре внимания, громко говори и смеялся.

– Ну че, народ, все готовы? Погнали? – задорно спросил он.

Его собеседники улыбались и согласно кивали головами. Назар хлопнул в ладоши и уже направился к выходу, однако в последний момент заметил нас с Адой и резко затормозил.

– О, девчонки! Поедете с нами? – он подмигнул нам.

– Куда? – поинтересовалась моя подруга.

– На вечеринку, загород. Мы такой зашибатый дом сняли.

Ада посмотрела на меня, а я отрицательно покачала головой. Мне сейчас было совсем не до вечеринок.

– Дай нам пять минут, – сказала Ада Назару и, оттащив меня за локоть в сторону, зашипела: "Саш, я хочу развеяться. Ты тоже хочешь. Просто пока об этом не знаешь. Поехали с ними. Думаю, будет весело".

– Ты езжай, а я домой. У меня планы были...

– Опять ты за свое! – Ада закатила глаза. – Знаю я твои планы: запасешься шоколадом и будешь реветь по своему Владику. Как говорила моя бабушка, слезами горю не поможешь! Так что едем тусить. Маме напиши, что ночуешь у меня, поняла?

– Если честно, меня смущает, что там будет Назар...

– Да уймись ты, нет Назару до тебя дела! Ишь какая верная... Ты думаешь, Ревков отказывается от вечеринок со всякими шалашовками? Типа: "Нет, я так не могу. У меня же есть моя Саша. А вы женщины, я не тусуюсь с другими женщинами!" Нет, подруга, он так не говорит! Он целуется с другими бабами! Неважно, для клипа или нет... А ты трясешься от одной мысли о том, чтобы пойти на вечеринку к парню, который просто взял твой номер телефона и даже ни разу не позвонил!

Доводы Ады задели меня за живое. А ведь она права! Я так переживаю о чувствах Влада, при этом он совершенно не щадит моих. Во мне взыграла гордость, и, подумав несколько секунд, я согласилась пойти на вечеринку.

– Ребят, мы с вами! – крикнула Ада, догоняя Назара, а я, поправив рюкзак на плече, направилась за ней.

До загородного дома, который сняли Фомин и его друзья, было сорок минут пути. Когда такси подъехало к кирпичному огороженному металлическим забором коттеджу, я заметила, что в нем горит свет. Значит, внутри уже были люди.

Парни огромными пакетами затаскивали в дом бутылки с алкоголем и газировкой, а девушки суетились на гигантской кухне, нарезая овощи и фрукты. Мы с Адой не знали и половины присутствующих, поэтому поначалу я чувствовала себя не в своей тарелке.

Однако потом Денис Петров, который тоже был приглашен на вечеринку, затеял игру в Активити, и, участвуя в ней, мы постепенно мы влились в компанию. Почти все собравшиеся были так или иначе связаны с хореографией. Похоже, Назар знал всю танцевальную тусовку нашего города.

Со словами "на, расслабься" Ада всучила мне стакан виски с колой, однако, сделав несколько глотков, я почувствовала не расслабление, а ностальгию. Впервые этот напиток я попробовала год назад на вечеринке у Влада. В тот момент я уже была влюблена в него, поэтому сладковато-горьковатый вкус прочно ассоциировался с ним.

Погрузившись в воспоминания, я не сразу заметила, как рядом со мной на диване развалился Назар Фомин. Парень потягивал пиво и с видом философа изрек:

– Мне кажется, или я правда самый классный парень на этой вечеринке?

В этот момент я как раз отпивала виски с колой и, чуть не подавившись от наглости парня, закашлялась. Назар заботливо похлопал меня по спине.

– Смотри, не помри от скромности, – прочистив горло, ответила я.

– Нет, я серьезно! Есть здесь ребята, которые нравятся тебе больше, чем я?

– Мне никто здесь не нравится. У меня парень есть.

– Да-да, слышали, – Назар махнул на меня рукой. – Только что-то твой парень совсем с тобой не тусуется.

– Я же говорила, он в другом городе, – набычилась я.

– В каком?

– В Москве.

– Ооо... Запущенный случай, – протянул Фомин. – И чем он там занимается?

– Он музыкант, поет в группе.

– В какой?

– "Абракадабра". Слышал про такую?

Назар замер, а потом медленно повернул ко мне голову.

– Ты встречаешься с кем-то из "Абракадабры"? – судя по тону, группа была ему знакома.

– Да, с солистом, – с плохо скрываемой гордостью призналась я.

– Серьезно? А он об этом знает? – насмешливо поинтересовался Назар.

– Ты дурак, что ли? – нахмурилась я. – Мы вообще-то почти полгода вместе.

– Хм, неожиданно, – Фомин сделал глоток и после недолгого молчания добавил. – Не завидую тебе.

– Это еще почему? – возмутилась я.

– Встречаться с публичным человеком довольно сложно. Нужно быть толстокожим, – в голосе Назара не было издевки, он говорил и выглядел совершенно серьезно.

– Да, пожалуй, ты прав, – вспоминая клип Влада, согласилась я, а затем внезапно догадалась. – У тебя был опыт таких отношений?

– Ну... Можно и так сказать, – невесело усмехнулся Фомин.

– А с кем? – я с любопытством повернулась к нему.

– Да неважно. Это было давно и неправда.

– Ну скажи. Мне так интересно, – настаивала я.

Назар испытующе посмотрел на меня, а затем выдал:

– Каролина Васенкова.

Я обомлела. Это имя принадлежало популярной в девушке-блогеру, которая в свое время прославилась тем, что победила на конкурсе Мисс Россия.

– Да ладно? Ты встречался с Васенковой?

– Ага, первая школьная любовь, все дела.

– Обалдеть... И почему вы расстались?

– Из-за того, что каждый из нас должен сделать выбор. И ее выбор был не в мою пользу, – пространно ответил Назар.

Было видно, что он не хочет дальше развивать эту тему.

– Ясно. Жаль, что у вас не вышло.

– Да нет, все к лучшему. Значит, не судьба.

– Опять ты про судьбу, – улыбнулась я.

– Надо же, и правда, – усмехнулся Фомин. – Давай договоримся: в течение сегодняшнего вечера я не буду говорить про судьбу, а ты не будешь говорить про своего парня. Просто напьемся, повеселимся и потанцуем. Хорошо?

– Как скажешь, – я пожала плечами. И так особо не собиралась обсуждать с ним Ревкова.

Я перевела взгляд в центр зала, где ребята весело резвились под современную музыку. Двигались все, как на подбор, красиво. Ада скакала в толпе, громко подпевая словам песни. Подруга выглядела довольной и, казалось, напрочь забыла обо всех неурядицах в личной жизни.

– Назар, пошли играть, – к нам подошла девушка с дредами и кокетливо захлопала ресницами.

– Во что? – лениво отозвался Фомин.

– В твистер, – она потрясла перед его лицом яркой коробкой из-под игры.

– Пошли, – кивнул Назар, а затем вопросительно покосился на меня. – Ты с нами?

На какое-то время я замерла в нерешительности. Играть, конечно, хотелось. Но мысль о том, что бы на это сказал Влад, мешала ответить "да".

Поняв мое замешательство, Назар потрепал меня по волосам и безапеляционным тоном заявил:

– Ты в игре, Сашка. Мы с тобой хотели повеселиться, а Твистер – это весело.

Фомин поднялся с дивана и пошел следом за девочкой с дредами в соседнюю комнату. Поколебавшись еще несколько секунд, я допила содержимое своего стакана, поставила его на журнальный столик по соседству и решительным шагом направилась за Назаром.