Глава 16

Глава 16

Новый Год я по обыкновению встречала в кругу родственников. Было сытно, скучно, и сразу после боя курантов захотелось спать. Самым отвратительным во всем вечере было то, что ни Булаткин, ни Ревков меня не поздравили.

Антон почти наверняка праздновал с Зариной, а Влад был приглашен на какую-то пафосную московскую вечеринку. Об этом я узнала из Инстаграма Платона, барабанщика группы "Абракадабра". Он то и дело выкладывал небольшие видеозаписи, на которых было видно Влада. Парень, развалившись в кресле, курил кальян и непринужденно общался с незнакомыми мне людьми.

Гости продолжали сидеть за столом и смотреть телевизор, а я, пожелав всем спокойной ночи, ушла в свою комнату. Забравшись под одеяло, я разблокировала телефон и в тысяча первый раз принялась пересматривать наши с Владом совместные фотографии.

Самым любимым был кадр, на котором я сидела на коленях у Ревкова, а он, крепко обхватив руками мою спину, целовал меня в шею. Мы оба были одеты в белые футболки и выглядели до безумия счастливыми. Это фото сделала Ада еще летом, до отъезда Влада в Москву.

Внезапно, повинуясь порыву, я зашла в мессенджер, открыла диалог с Ревковым и написала: "С Новым годом, Влад! Пусть все твои мечты сбываются!".

К моему удивлению, он открыл сообщение почти сразу. А когда рядом с его аватаркой высветилось слово "печатает" , я чуть не завизжала от радости. Резко сев на кровати, я перекладывала телефон из руки в руку в ожидании его ответа.

Спустя тридцать секунд, которые показались мне вечностью, от Влада пришло сообщение: "Спасибо. И тебя с Новым годом. Будь счастлива!". Не признание в любви, конечно, но уже что-то. После затяжного молчания даже восемь слов, написанные Ревковым, были для меня как бальзам на душу.

От своего плана ехать в Москву я не отказалась. Билет на поезд был куплен на четвертое января, и я уже не могла дождаться дня, когда наконец увижу Влада.

Правда, пришлось соврать маме, что мы с ним помирились, и он встретит меня на вокзале. По-другому она вряд ли бы меня отпустила. Но я не сильно тяготилась своей ложью, так как рассчитывала наладить отношения с Ревковым в первый же день пребывания в Москве.

Готовясь к поездке, я предусмотрительно прощупала почву относительно планов Влада на эти дни. Я зашла на сайт лейбла "Movement", с которым у "Абракадабры" был заключен контракт, и выяснила, что в день моего приезда группа будет выступать в клубе "Реалити".

Я не знала, как мне лучше поступить: прийти в клуб или дождаться Ревкова его у дома. Хотя в душе все же склонялась к первому варианту. Я могла смотреть на то, как Влад поет, вечно и не хотела отказывать себе в этом удовольствии.

Я представляла, что все сложится, как в фильме: Ревков, стоя на сцене, выхватит меня взглядом из толпы зрителей, его сердце дрогнет, и он поймет, что не может без меня жить. Это было бы романтично и очень трогательно. Однако, к сожалению, моим мечтам не суждено было сбыться.

Когда я приехала в Москву, первым, что бросилось в глаза, была отвратительная погода. Знаю-знаю, у природы нет плохой погоды... Но те, кто так говорит, просто не были в столице в момент резкого наступления морозов после потепления.

Москва превратилась в один большой каток. Заледенело абсолютно все: дороги, тротуары и даже лестницы, ведущие в подземку. Пока я шла от вокзала до ближайшей станции метро, то упала пять с половиной раз. Половиной я посчитала тот случай, когда, взмахнув руками, я чуть не распласталась на земле, но идущий рядом парень вовремя подхватил меня за локоть, помогая сохранить равновесие.

Помимо гололедицы на улице был жуткий, пронизывающий до самых костей ветер, из-за которого снег не просто "шел", а летел с небес со скоростью ракеты, описывая в воздухе немыслимые зигзаги и врезаясь в лицо.

Оказавшись в теплом вагоне метро, я расслабленно выдохнула и наконец достала из кармана куртки телефон. Шел восьмой час, и я приняла решение ехать сразу в клуб, ведь выступление "Абракадабры" было намечено на полдевятого вечера.

Еще в поезде я постаралась придать себе благообразный внешний вид: накрасилась, надела новые джинсы и даже сделала прическу при помощи плойки, которую прихватила с собой.

Однако, глянув в зеркало, я поняла, что все мои старания были напрасными. От снега и ветра тушь потекла, оставив под глазами темные пятна, а волосы намокли и распрямились.

С помощью влажной салфетки я немного подправила потекший макияж, успокаивая себя тем, что Влад видел меня всякой и вряд ли обратит на это внимание.

Когда спустя двадцать минут блужданий по центру Москвы я наконец нашла тот самый клуб "Реалити", моему счастью не было предела. Во-первых, потому, что я дико замерзла и мечтала попасть в тепло. Во-вторых, предвкушала скорую встречу с Владом и наше долгожданное примирение.

У клуба была небольшая очередь, выстояв которую, я приблизилась к охраннику у входа и протянула ему билет, который заранее купила через Интернет и распечатала. Бегло глянув на бумажку, парень перевел взгляд на меня и сурово спросил:

– Паспорт?

– Чего? – мое лицо вытянулось. – Но... У меня же билет...

– Вход в клуб разрешен только лицам, достигшим совершеннолетия.

Об этом я абсолютно не подумывала, наивно полагая, что покупка билета автоматически закроет вопрос моего возраста.

– Мне как раз восемнадцать, только паспорта с собой нет, – соврала я, все еще не веря, что мой план может вот так рухнуть.

– Покажите паспорт, и если вам есть восемнадцать, я пропущу вас внутрь, – совершенно безэмоционально ответил охранник.

– Но... Мне за ним долго ехать, – не сдавалась я. – Пропустите, пожалуйста! Мне очень надо!

– Девушка, отойдите в сторону. Вы очередь задерживаете.

– А если я фото паспорта покажу? Попрошу друзей, они скинут в ближайшее время. Можно так сделать?

На секунду охранник замер и, воспользовавшись паузой, я добавила:

– Поймите, пожалуйста, я из другого города приехала. Очень хотела попасть на этот концерт. Я ваш клуб полчаса искала, замерзла страшно.

Парень задумался, а затем, сжалившись надо мной, произнес:

– Ладно, пройдите пока в холл. Как ваши друзья пришлют вам фото паспорта, покажете его охране и сможете попасть на мероприятие.

– Спасибо вам огромное! – выдохнула я.

– Парни, – приоткрыв дверь, охранник обратился к своим коллегам, которые стояли внутри. – У девушки ждем подтверждения возраста.

Они кивнули и милостливо разрешили мне сесть на небольшой бархатный диванчик у стены. Я тут же настрочила сообщение Аде, описав всю ситуацию и отправив ей фото паспорта, которое было у меня на телефоне. По моему плану подруга с помощью фотошопа должна была изменить в документе год рождения, тем самым обеспечив мне проход на концерт Ревкова.

Однако Ады не было в сети, и я решила ей позвонить, дабы ускорить процесс. Но как назло она а не брала трубку. Я на собственной шкуре ощущала действие закона подлости: когда я больше всего нуждалась в ее помощи, у Ады нашлись более важные дела, чем общение со мной.

Нервно постукивая пальцами по коленке, я начала судорожно соображать, что еще я могу предпринять в сложившейся ситуации. Собравшись с духом, я набрала телефон Влада, но и он оставил мой звонок без ответа. Я уже была готова разреветься от безысходности, как вдруг меня осенило: я знала еще один номер, владелец которого мог мне помочь.

Поднеся мобильник к уху, я покусывала губы и молила бога, чтобы на этот раз мне ответили.

– Алло, – наконец раздалось в трубке.

– Платон, привет! – радостно воскликнула я и тут же понизила голос, заметив, что охранники пристально смотрят на меня.

– Привет, Саш! Как дела? – немного растерянно отозвался барабанщик группы "Абракадабра".

– Не очень. Я сейчас сижу в холле клуба, в котором вы выступаете, и меня не пропускают в зал, потому что я не взяла с собой паспорт, понимаешь? – сказала я, надеясь, что Платон прочтет смысл моей проблемы между строк.

– Эм.. Да, понимаю, – ответил он. – Блин, Саш, у меня через две минуты выход на сцену... Но я сейчас кого-нибудь пришлю. Жди на месте.

Я отложила телефон и натянуто улыбнулась охранникам, которые не сводили с меня глаз. Оставалось надеяться, что Платон не забудет про мою просьбу.

Мимо меня то и дело проходили нарядные парни и девушки. Они спускались в основной зал, где, судя по звуку, уже выступала группа "Абракадабра". Я же чувствовала себя заложницей. От Влада меня отделяло лишь несколько сотен шагов, но я не могла их сделать.

Спустя десять минут томительного ожидания в холле появилось знакомое лицо. Однако, увидев его, я совсем не обрадовалась. Похоже, Платон сошел с ума, раз не придумал ничего лучше, чем прислать за мной Марианну Подольскую.

Певица была облачена в длинную кислотно-зеленую шубу из искусственного меха, высокие сапоги на шпильках и пугающего вида диадему с торчащими из нее пластиковыми мечами. Ни дать ни взять Леди Гага!

Она приближалась ко мне с грацией кошки, а на ее лице застыло выражение триумфа.

– Ну, здравствуй! – присаживаясь рядом со мной, улыбнулась Марианна.

Я ничего не ответила. Стиснула зубы и отвела взгляд в другую сторону.

– Что случилось? Маленькую Сашу не пускают во взрослый клуб? – противно оттрюнив нижнюю губу, усмехнулась она.

Я продолжала молчать, упрямо глядя в одну точку.

– Жалкое это зрелище, – ядовито заметила Подольская. – Ты так бегаешь за Владом, хочешь попасть к нему на выступление, а ему до тебя даже дела нет...

– Он не знает, что я здесь! – огрызнулась я, начиная терять самообладание.

– Ну, конечно, откуда ему знать... Вы же не общаетесь.

– А вот это не твое собачье дело, – процедила я сквозь зубы.

– Как же? Теперь все, что касается Влада, мое дело, – с самодовольной ухмылкой заявила она.

– В смысле?! – я не удержалась и повернулась к ней лицом.

– В том самом смысле. Влад теперь мой.

От ее наглости у меня перехватило дыхание. Я почувствовала как ярость горячей волной окатила всю меня с ног до головы. Я понимала, что Марианна провоцирует меня, и всеми силами старалась удержаться от того, чтобы не вцепиться ей в волосы.

– Он твой только у тебя в мечтах! Хватит нести чушь! Если думаешь, что я поведусь на твои подначки, то ты ошибаешься! Владу неинтересны такие потаскушки, как ты!

– Хм... Ну, раз ты не веришь моим словам, может, это тебя убедит, – Марианна разблокировала мобильник и поднесла экран к моему лицу.

Передо мной было фото, на котором Влад лежал в постели с голым торсом, повернувшись к камере спиной. В том, что это был именно он, я не сомневалась. Сразу узнала его татуировки на руках. Нижняя часть тела Влада была покрыта одеялом, так что о наличии на нем штанов я могла только гадать. Но самым мерзким в этом снимке было то, что на плече Ревкова покоилась женская рука с длинными острыми ногтями.

Убедившись, что я разглядела фотографию, Марианна провела пальцем по экрану и продемонстрировала мне следующий кадр. На нем на фронтальную камеру была запечатлена сама Подольская в лифчике. Он расположилась рядом с Владом, который все так же лежал, отвернувшись в другую сторону. На этот раз до меня дошло, что снимок был сделан в его комнате.

В те мгновенья мне казалось, будто меня расстреливают из пулемета. Больно было везде. Тысячи невидимых пуль врезались в грудь, живот, голову и беззвучно разрывались внутри меня.

Я ненавидела Подольскую. Ненавидела Влада. Ненавидела весь этот мир. Свирепо. Люто. Беспросветно. Во мне не осталось места для других эмоций. Ненависть выжгла все хорошее, что было в моей душе, оставив там лишь черные пепелища.

Я плохо соображала и почти не отдавала себе отчета в том, что делаю. Помню, как размахнулась и с силой ударила Марианну по ее отштукатуренному лицу. Мобильник выпал из рук девушки, и она, ахнув, поднесла ладонь к ко рту.

На губах Подольской появилась кровь, и я занесла руку, чтобы нанести второй удар. В ту секунду мне хотелось избить ее до потери сознания, переломать ей все кости, чтобы она почувствовала хотя бы половину той боли, которую испытывала я.

Но у меня не вышло воплотить свое черное намерение в жизнь. Охранники подхватили меня под руки и с силой поволокли прочь из клуба.

– Маленькая дрянь! Ты еще об этом пожалеешь! – вопила Марианна мне вслед.

Меня вытолкнули на улицу, словно пьяного нарушителя, и предупредили о чем-то вроде того, что отныне вход в "Реалити" для меня закрыт. Я плохо слышала слава охранников, потому что в ушах стоял неприятный гул, который становился все громче и громче. Голова кружилась, а ноги не слушались.

Я почти не ощущала безжалостных порывов ветра, не чувствовала холода, не замечала снега, не видела людей вокруг. Все мое внимание было глубоко внутри. Оно сосредоточилось на одной единственной мысли: Влад меня предал.

Я полностью отключилась от внешнего мира, и вернулась в него только тогда, когда совсем рядом прозвучал громкий женский возглас: "Девушка, осторожно!". Услышав это, я обернулась... Но было уже поздно.

Скрип тормозов прорезал воздух. Яркий свет фар защипал глаза. А затем раздался глухой удар.

И только через мгновенье до меня дошло, что это мое тело ударилось обо что-то твердое. Подлетело. И вновь упало на лед.

Я лежала на дороге в неестественной позе, словно тряпичная кукла. И смотрела в небо. Было что-то трагичное, и одновременно прекрасное в том, как снежинки, кружась и танцуя, спускались на грешную землю.

Наверное, там на небесах не было боли. Не было горечи, страданий и несправедливости. Бедные снежинки не знали, что падая на землю, насквозь пропитанную слезами, они растают. Исчезнут в вихре бытия. Умрут и забудутся.

Последняя мысль, которая посетила меня перед потерей сознания, была о том, что по существу мы все – такие же снежинки. Кружимся, живем, мечтаем. Но в конечном итоге все это ничего не значит, ведь каждый из нас, преодолевая свой путь, все равно приземлится и перестанет существовать. Перестанет кружиться, жить и мечтать.

***

Влад отвел микрофон от лица и направил его в сторону зрителей:

Подойди ко мне ближе, родная.

Я в твоих глазах правду читаю.

Я читаю в них чистую истину,

И становится ясным мне смысл весь.

Сотни голосов, сливаясь в один, разносили по залу слова написанной Владом песни. На сердце было радостно, ведь поддержка слушателей всегда заряжала его эмоциями.

Поблагодарив всех присутствующих за теплый прием, Влад направился за кулисы на небольшой перерыв. Оказавшись вне поле зрения толпы, Влад утер тыльной стороной ладони пот со лба и сделал глоток воды из бутылки, которую ему участливо протянула девушка, работающая в клубе.

– Десять минут, – хлопнув музыканта по плечу, сообщил менеджер.

Влад кивнул и, на ходу вынимая из ушей аппаратуру для персонального мониторинга звука, стал спускаться по лестнице, ведущей в гримерку. Следом за ним, шутя и обсуждая выступление, шли другие участники группы "Абракадабра".

Влад рухнул на диван, расслаблено вытянув ноги, и тут его внимание привлекла суматоха в противоположном конце гримерки. Несколько визажистов, охая и вздыхая, колдовали над Марианной, которая собиралась выходить на сцену для исполнения их совместной песни "Невыносимо".

Влад поднялся и, по-прежнему неспешно потягивая воду из бутылки, приблизился к Подольской. Оказавшись рядом, он понял причину паники ее визажистов: нижняя губа певицы была разбита. На ней виднелась кровь, и появлялся отек.

– Что с тобой? – поинтересовался Влад.

– Да так, ударилась, – грустно сообщила Марианна.

– Обо что ударилась? – недоумевал парень. Еще сорок минут назад, когда он уходил на сцену, с Подольской все было в порядке.

– Марианна! – из-за спины Влада показался Платон. – Ну что, ты встретила Сашку? Провела ее в зал?

На долю секунды на лице девушки отразилась паника, и от Влада не укрылось, как она сверкнула глазами в его сторону.

– Какую Сашку? – насторожился Ревков.

– Твою Сашку, – усмехнулся Платон. – Она сюда приехала, прикинь? Сюрприз тебе, наверное, сделать решила. Звонит мне, говорит, мол, охрана не пускает, помоги. А мне на сцену выходить... Ну я и попросил Мари ее встретить.

Во время этих слов взгляд Влада вдруг сделался тяжелым и неприязненным, и Платон нервно добавил:

– Что-то не так?

– Ты видела ее? – Ревков повернулся к Подольской.

– Эм... Нет, я поднялась наверх, но там никого не было, – пожала плечами девушка.

– Как не было? – удивился Платон. – Она сказала, что сидит в холле.

Влад запустил пальцы в волосы, лихорадочно соображая, и тут внезапная догадка посетила его голову.

– Так обо что ты ударилась, Мари? – спросил он, буравя певицу немигающим взглядом.

– Просто упала на лестнице, – выпалила Подольская, но Влад уже почти не сомневался в том, что она врет.

Он резко развернулся и, подхватив свою куртку, быстрым шагом направился к выходу. Впервые за вечер его руки тряслись от волнения. Неужели Златовласка правда приехала к нему?

– Влад, ты куда? У нас же выступление? – Подольская соскочила со стула и засеменила за ним.

Пройдя по длинному коридору, Ревков повернул налево и стал подниматься по лестнице. По пути ему встречались люди, которые звали его по имени, говорили комплименты и что-то спрашивали, но он лишь извинялся и, не останавливаясь, продолжал идти вперед. Платон и Марианна следовали за ним.

– Чувак, там такая жесть на улице: девчонку машина сбила. Прям у входа в клуб, – Владу навстречу попался Артем, гитарист группы "Абракадабра".

– Хреново, – пробубнил Влад, однако на самом деле эта информация мало его тронула. Мысль о том, что Саша где-то рядом, и она должен найти ее, не давала сосредоточиться ни на чем другом.

Наверху Златовласки не оказалось, и Ревков, увидев тихо переговаривающихся в углу охранников, направился к ним.

– Девочка... Здесь в холле сидела девочка. Блондинка. Видели ее? – его язык заплетался от волнения.

– Видели, – кивнул один из охранников. – У нее паспорта с собой не было. Ждала, пока ей друзья фото документа вышлют.

– А дальше что? Куда она потом делась?

– Ну... А потом, – охранник посмотрел куда-то в сторону, и, проследив за его взглядом, Влад понял, что он пялится на Марианну. – Потом мы ее выгнали. За драку.

Худшие опасения Ревкова подтвердились. Он выругался матом и подскочил к Подольской.

– Так значит ты все-таки видела Сашу?! И ударилась об ее кулак, верно?!

Марианна нервно сглотнула и хотела что-то ответить в свое оправдание, но Влад не стал ее слушать. Пулей вылетел на улицу и стал озираться по сторонам.

Вдоль проезжей части толпился народ. Мужчины молча качали головами, женщины, приложив ладони ко рту, причитали. У обочины была припаркована машина сотрудников ГИБДД, а карета скорой помощи, мигая проблесковыми маячками, отъезжала с места происшествия.

Влад догадался, что эта суматоха связана с аварией, о которой говорил Артем, но вникать в подробности, ему не хотелось. Его собственные переживания о Златовласке затмевали все происходящее вокруг. Ревков разглядывал людей, стоящих на улице, в надежде увидеть ее лицо. Мысль о том, что Саша могла быть поблизости, будоражила его.

– Влад, по ходу она уехала, – Платон положил ладонь ему на плечо. – Мы уже три минуты назад должны были быть на сцене.

– Он прав, – поддержала Марианна, у которой от холода стучали зубы. – Пойдем выступим, а потом спокойно найдешь свою школьницу.

Ревков понимал, что ребята правы, и, сделав над собой усилие, направился обратно в клуб. Парень успокаивал себя тем, что полчаса ничего не изменят, и, выполнив свои обязательства, он непременно отыщет Сашу.

Влад уже почти зашел в помещение, когда до его слуха донесся обрывок разговора двух женщин, стоящих неподалеку:

– Она пьяная, что ль, была? Чего под машину-то сиганула?

– Не знаю... Вряд ли. Такая милая симпатичная девушка... Волосы длинные, золотистые – просто загляденье!

Последняя фраза бритвой резанула Ревкова по сердцу, и все внутри болезненно сжалось. Такого сильного страха, как в то мгновенье, Влад не испытывал уже много лет. Он развернулся в дверях и, проигнорировав вздох Марианны со словами "ну что опять?", подбежал к разговаривающим женщинам:

– Девушка, о которой вы говорите... Как она выглядела? Опишите! – голос Влада дрожал.

– Ну как... – задумалась полноватая брюнетка в вязаной шапке. – Худенькая, светленькая...

– А ярко-розовой куртке, – подсказала ее собеседница.

– Марианна, – рявкнул Влад, поворачиваясь к Подольской, которая стояла на крыльце клуба и переступала с ноги на ногу. – Какого цвета была куртка на ней?

– Что? – из-за метели она не расслышала его слов.

– Куртка! Какого цвета она была у Саши?! – заорал Ревков.

– Я не помню, – пожала плечами девушка, но потом, немного подумав добавила. – Розовая, кажется... Да, точно розовая.

Несмотря на сильный мороз, Владу вдруг сделалось очень жарко. Его словно обожгли раскаленным железом. Кровь прилила к лицу, а сердце заколотилась так сильно, что он почувствовал боль в левом подреберье.

Ревков медленно оперся вытянутой рукой о холодную кирпичную стену и опустил голову вниз, пытаясь справиться с приступом паники. Сделав несколько глубоких вдохов, Влад достал телефон и увидел несколько пропущенных от Златовласки. Он сжал с зубы и принялся перезванивать, с каждым гудком все больше убеждаясь в том, что она не ответит.

– Владос, че случилось?! Мы идем или нет? – подскочил к нему ничего не понимающий Платон.

– Случилось. Передай Сергею, что я ушел, – ответил Влад, не отрывая глаз от телефона.

– Куда ушел? А концерт?! Владос, там же люди ждут!

– Кажется, с Сашкой беда.

– В смысле? Какая еще беда?! – недовольно воскликнул барабанщик и вдруг резко осекся. – Нет! Ты же не думаешь, что...

– Я должен найти ее, понимаешь? – с этими словами Ревков наконец поднял глаза на друга, и Платон ужаснулся тому, сколько отчаяния было в этом взгляде.

– Хорошо, иди. Я что-нибудь придумаю.

Влад кивнул и, сорвавшись на бег, устремился к припаркованному неподалеку такси.