Глава 8
8
Наташу Кир застал в слезах…
В женский корпус он прошел без затруднений — оставил пропуск у вахтера и направился к лифтам. Наташу вызывать сюда не стали — привыкли, что к одной и той же ходит. Кир, предвкушая вкусный ужин и вечер с женщиной, поднялся на седьмой этаж, толкнул дверь в нужный блок, а после — в комнату. А тут такое… Наташа лежала на кровати и тихо всхлипывала.
— Ч-что с-случилось? К-то обидел?
Кир, подбежав, склонился над подругой. Ладонью стер с ее лица слезинки. И тут Наташа огорошила:
— Светлану изнасиловали.
— К-кто, г-где, к-когда? — Кир выпрямился и нахмурился.
— Кто — неизвестно, — Наташа села на кровати и вздохнула. — Завелся в заводском поселке гад. Это уже не первый случай. С восточной стороны за заводским забором есть лес, вернее лесопарк, и люди после смены идут через него на остановку — ну те, которым ехать в Серебрянку или в Чижовку.[1] С той стороны есть заводская проходная — одна из нескольких, завод громадный. А тропок в лесопарке натоптали много. Вот эта сволочь и высматривает одиноких женщин, идущих в лесопарке по окончанию второй смены. Наскакивает, избивает и, угрожая им ножом, затаскивает за деревья, где и насилует. В этот раз ему попалась Света. Она сейчас в больнице: сопротивлялась, и этот гад ее избил. Ну, и анализы берут. Может сволочуга трипперный какой, или сифилитик. За что ей это наказание? Такая девочка хорошая! Воспитанная, добрая, мы с ней, считай, как сестры…
Наташа вновь заплакала. Сев рядом, Кир обнял ее за плечи и снова вытер слезы со щеки.
— И ведь что самое противное, — продолжила Наташа. — Дурная слава о девочке пойдет. Она же здесь ни с кем и никогда, девственницей была. Все парни отвернутся — кому охота с изнасилованной встречаться? Начнут указывать на Свету пальцами…
— С-скажи С-светлане, к-как в-вернется, ч-чтоб г-говорила: изнасилования н-не с-случилось. Т-тот г-гад п-пытался, н-но у н-него н-не п-получилось. П-поэтому и-избил т-так с-сильно.
— Что это поменяет? — Наташа удивилась.
— З-зауважают и н-начнут с-сочувствовать. Отбилась д-девочка от г-гада.
— Хм, а ты, пожалуй, прав, — подумав, согласилась с ним Наташа.
— И х-хорошо б-бы, ч-чтоб в-врачи т-такое п-подтвердили.
— Они не могут, — покачала головой Наташа, — им запрещено рассказывать о пациентах. Но я проконтролирую, чтобы в бюллетене Светы не написали чего лишнего. Скажу начальнику отдела и попрошу, чтоб позвонил в больницу. Она хотя и городская, но наш завод там уважают.
— А ч-что м-милиция? — продолжил Кир. — Н-не м-может отыскать п-преступника? С-сама ж-же г-говорила, ч-что н-не п-первый с-случай.
— Искала, но пока что безрезультатно. У заводских проходных ставили наряды и патрулировали лесопарк, но никого не задержали. Лесопарк большой, после вечерней смены по нему народу много ходит. У гада не написано на лбу, что он насильник. Как распознаешь? Пока наряды патрулируют, насильник никого не трогает — боится. Но милиционеры не могут ходить по лесу постоянно — забот у них хватает. Наряды снимут — и он опять кого-то изнасилует. Как будто издевается, сволочь.
— П-понятно, — Кир кивнул.
— Не обижайся, Костя, но сегодня ничего не будет, — добавила Наташа. — Нет настроения. Я даже ужин не готовила.
— П-понимаю, — Кир чмокнул ее в щеку. — К-крепись! И в-выпей р-рюмку к-коньяка. П-поможет. Я п-пойду.
И он ушел. Наташа же, подумав, взяла бутылку коньяка и отправилась к Валентине. Там рассказала о случившемся и о разговоре с Константином.
— Умный парень, — оценила Валентина, разлив коньяк по рюмкам. — Хорошо придумал. В такой интерпретации Светлана из жертвы превратится в героиню. Давай, Наташа, за ее здоровье!
Подруги выпили и закусили.
— Но все равно уже не девственница, — заметила Наташа. — Как парню объяснить, когда до этого дойдет?
— Ой, я вас умоляю! — подруга хмыкнула. — Есть сотни способов. Ну, скажем, в детстве напоролась на сучок вот этим местом. Или врачи по неосторожности задели при обследовании. Мужчины ведь не знают, что девственниц не обследуют, как нас с тобой, у гинеколога? Или такою родилась — случается нередко. Или большая и подвижная плева, которая не рвется под напором члена, что, к слову, не такая редкость. Ее потом при родах удаляют. Пришлешь ко мне Светлану, я ей расскажу.
— А парень ей поверит?
— Почему б и нет? У девочки репутация порядочной, никто плохого слова здесь о ней не скажет. Так что поможем ей — ведь натерпелась, бедная. Такого даже тем, кого на дух переносить не можешь, не пожелаешь.
— Да чтоб у этого насильника хрен отвалился! — воскликнула Наташа.
— Но лучше б — голова, — поправила подруга. — Давай за это выпьем!..
Кир разозлился не на шутку — его не покормили и близости с Наташей не случилось, но более взбесило происшествие с Светланой. Молоденькая девушка, тихая и скромная, а тут какой-то гад… Кир не терпел насильников, их даже в армии Республики не привечали. Не из соображений чести, все гораздо проще — изнасилование аборигенки могло стать поводом для бунта населения, а подавлять его довольно хлопотно, затратно. Последнее особо не любили командиры — из-за какого-то придурка несет расходы войсковая касса. Что, хочется тебе? Хватает проституток. Заплати им и получи, чего желаешь. Насильников судили, при этом допуская в зал суда аборигенов, и приговаривали к выплате компенсации пострадавшей, порой, значительной. И это считалось тяжким наказанием — нередко выходило, что за такие деньги виновный мог снять бордель со всеми обитательницами на месяц. Вот пусть и посчитает, идиот! Но нередко такие приговоры не нравились аборигенам, и они требовали казнить виновного. На такое в Республике не шли. Еще чего!
Вернувшись к себе в комнату, Кир начал разговор с системником.
«Какое наказание насильникам определяет местный Уголовный Кодекс?» — спросил он.
«Лишение свободы на срок от трех до семи лет, — получил ответ. — Изнасилование несовершеннолетней или совершенное группой лиц — до десяти. Повлекшее тяжкие последствия для потерпевшей или совершенное особо опасным рецидивистом наказывается лишением свободы на срок от семи до 15 лет».
«А выплата компенсации потерпевшей?»
«Законодательством не предусмотрена».
Кир на мгновение задумался: от местного законодательства он ждал другого. Что значит три или четыре года заключения?[2] При надлежащем поведении гад выйдет из колонии досрочно. Там будет получать зарплату и даже стаж ему зачтут для пенсии.[3] А ведь серийные насильники не исправляются и, выйдя на свободу, принимаются за прежнее. Это как болезнь, которая не лечится. Поэтому в Республике серийных приговаривают к пожизненной каторге на астероидах. Здесь почему-то к ним гуманное отношение. Хорошей девочке Светлане гад искалечил жизнь. Неизвестно, чем обернутся для нее побои, и, если даже обойдется, психическая травма у девчонки может остаться на всю жизнь. Начнет мужчин бояться, не выйдет замуж… Кир ощутил, как накатила ярость.
«С юго-восточной стороны завода есть лесопарк, — сообщил он искусственному интеллекту. — Там действует преступник. Поджидает женщин, идущих после смены к остановке, избивает и, угрожая им ножом, насилует. Приказ: найти и уничтожить!»
«Извините, медик-инженер, — раздалось в голове, — но такое действие противоречит установке, заложенной в меня при программировании. Моя задача — спасать и охранять вас, но никак не заниматься наведением порядка на планете».
«Раз так, то нахрена ты мне нужен! — разъярился Кир. — Себя я защитить и без тебя сумею. Тем более что ничего не угрожает. Я столько времени хожу по улицам Минска в ночное время и ни разу не столкнулся с криминалом. Какой мне толк от дрона, который сопровождает меня в воздухе? А ночью он сидит на крыше, считая там ворон. Ловко устроились, бездельники! Все, больше знать тебя не знаю! Сиди там в боте и смотри за звездами!»
Дав отповедь системнику, Кир достал из шкафа бутылку водки. Он принес ее сегодня и не успел отдать Наташе. Достал из холодильника колбасу и несколько картофелин, которые сварил вчера, но не доел. Наполнил рюмку, опрокинул водку в рот и зажевал куском холодной колбасы. Соседей не было — ушли на дискотеку, и ел он в одиночестве. Не самый лучший ужин — он на другой рассчитывал, только деваться некуда. Еще этот системник… И тот, как будто бы услышал.
«Извините, медик-инженер второго ранга, — раздалось в голове. — Могу я уточнить?»
«Попробуй!» — буркнул Кир.
«Ваша эмоциональная реакция на сообщение продемонстрировала, что эти преступления задели лично вас. Я не ошибся?»
«Нет, — сообразив, ответил Кир. — Жертвой преступления стала знакомая мне женщина. А моя подруга, с которой я поддерживаю отношения, из-за этого находится в психическом расстройстве и отказалась накормить меня и отказала в близости».
«Тогда это другое дело, — сообщил системник. — Все, что препятствует нормальной жизнедеятельности охраняемого мной объекта, подлежит искоренению. Прошу вас уточнить задание. В какое время совершаются преступления?»
«Около полуночи, после окончания второй смены на заводе».
«Вы в это время находитесь в помещении общежития?»
«Да, сплю в своей комнате».
«Следовательно, находитесь в безопасности, — сообщил системник. — Анализ обстановки показал, что в общежитии в ночное время вам ничего не угрожает. Вы подтверждаете приказ о ликвидации насильника?»
«Подтверждаю».
«Приступаю к исполнению…»
* * *
Тамара миновала проходную, через которую народ валил на улицу, и посмотрела на толпу, заполнившую остановку. В автобус ей не влезть, и в следующий — тоже. Пока придет очередной автобус — замерзнет. Декабрь выдался холодным, ночами подмораживало, а Тамара после душа. В литейке, даже если ты всего лишь стерженщица, а не формовщик, без него не обойтись — к концу работы вспотеешь и покроешься грязью. Простудится… Но, если пройти сквозь лесопарк и выйти на улицу Козлова к остановке, то на автобусе, что идет в Серебрянку, можно доехать прямо к общежитию. Так многие поступают, вот только женщины боятся ходить сквозь лесопарк. Завелся здесь какой-то гад, хватает девушек, бьет их и насилует. На днях напал на девочку из их литейки и вволю покуражился над ней, скотина: избил и изнасиловал. Милиция его который месяц ищет, вот только поймать никак не получается. Вон, милицейский «уазик» стоит у остановки, наверное, привез наряд, который патрулирует в лесопарке. А это значит, что насильника в нем нет — когда здесь есть милиция, он не решается напасть. Можно не бояться. Она не знала, что лесопарк милиция не патрулирует уже который день — сотрудников забрали для других задач, а УАЗ на остановке выставлен для успокоения рабочих, чтобы те видели и думали: милиция не дремлет, охраняя их покой. К тому же в уголовном розыске решили: насильник работает на заводе. Так что пусть видит и трепещет.
Тамара перешла дорогу и углубилась в лесопарк. Натоптанная тропка петляла меж деревьев. Летом здесь вылезают корни из земли, об которые легко споткнуться, особенно ночью, когда плохо видно. Поэтому парк в обиходе называется «Корчи», хотя официальное название — «Имени 50-летия Великого Октября». В этом году декабрь принес большие снегопады, «корчи» засыпало, шагать по тропке было быстро и приятно. Поскрипывает снег под сапогами, легкий морозец обжигает щеки, но не холодно — ходьба разогревает.
…Темная фигура отделилась от ствола сосны, застывшей у тропинки, и преградила ей дорогу. От неожиданности девушка вскрикнула и замерла в испуге. Однако собралась и рассмотрела незнакомца. Полная луна, светившая на ясном небе, позволила заметить: он невысок и худощав, одежда темная, лицо закрыто лыжным шлемом. Из щели под коротким козырьком виднеются одни глаза.
— Куда спешишь, красавица? — хмыкнул незнакомец. — Побудь со мной немного.
— Отойдите! — нахмурилась Тамара. — Я закричу.
— Только попробуй, пискни, блядь! — он сделал быстрое движение рукой, и перед лицом Тамары возник клинок ножа, нацеленный ей прямо в глаз. Лунный свет блеснул на отполированном металле. — Глаз выколю и рожу распишу — родная мама не узнает. Понятно, сучка⁈ Но если будешь себя хорошо вести, не стану резать. Сейчас мы отойдем в сторонку, и ты там сделаешь, что прикажу. Тебе понравится, — он хохотнул.
«Насильник!» — поняла Тамара и неожиданно для себя самой что было силы двумя руками пихнула в грудь мерзавца. А силы было много — у стерженщиц тяжелая работа. Насильник отлетел назад и грохнулся навзничь. Тамара развернулась и побежала по тропинке обратно к походной.
— Стой, сука! — закричали за спиной. — Зарежу падлу!
Позади раздался топот. Он приближался, и Тамара наддала. Она летела изо всех сил, но топот приближался, Тамара впала в панику. Да этот гад ее убьет! Или изрежет ей лицо, как и грозился, сволочь. Боже, помоги!
И Бог помог, хотя, возможно, гад просто передумал гнаться. Топот стих. Тамаре показалось, что она услышала звук падающего тела — наверно, гад поскользнулся и упал. Но оборачиваться, чтоб убедиться в этом, она не стала. Страх гнал ее по лесопарку и вывел к улице, где находилась проходная. Она пересекла ее и подбежала к милицейскому «уазику», взялась за ручку двери, распахнула.
— Насильник! На меня! Напал! — выпалила в лица сидевшим там милиционерам.
— Где? — мгновенно среагировал ближний с погонами сержанта.
— Там! — Тамара вытянула руку к лесопарку.
— Веди! Покажешь.
Он выскочил из машины, а следом — и другой, без лычек на погонах. Трусцой они пересекли дорогу и углубились в лесопарк. Тамара поспешала впереди. Сейчас она нисколько не боялась. Вместо страха накатила злость. Сейчас они ему покажут! Милиция задержит гада, и его посадят. В тюрьме, как говорили ей, насильников не любят, над ними зэки издеваются. И правильно! Так им и надо!
…Тело на тропинке они заметили одновременно. Насильник растянулся на снегу ничком, разбросив руки в стороны. Нож валялся перед ним, поблескивая сталью полированного лезвия.
— Стой здесь! — сказал сержант Тамаре и, обойдя ее, приблизился к насильнику. Следом подошел и рядовой. Носком ботинка он отбросил нож подальше от лежавшего.
— Встать! — приказал сержант. — Милиция.
Насильник не пошевелился.
— Семен! Страхуй! — велел сержант напарнику.
Тот молча вынул пистолет из кобуры и передернул в нем затвор. Сержант, склонившись, перевернул насильника на спину. Склонился и ощупал. Затем он удивленно хмыкнул и, сняв с руки перчатку, пощупал пульс на запястье у лежавшего.
— Похоже, мертв, — он выпрямился и глянул на Тамару. — Чем ты его?
— Ничем! — она заторопилась. — Он выскочил из-за дерева, приставил к глазу нож, сказал, что выколет, лицо изрежет, если не сделаю, чего захочет. Я его толкнула, он упал, я побежала. А он за мной погнался, чуть-чуть бы — и догнал.
— Тогда с чего он дохлый? — задумчиво спросил сержант.
— А может он не тот, кого мы ищем? — засомневался рядовой.
— Сейчас проверим, — сержант опять склонился над лежавшим и сдернул с него лыжный шлем. Достав фонарик из кармана, посветил в лицо. — Так, царапины на роже — последняя девчонка сопротивлялась. Левая рука… — он снял перчатку с трупа. — Отсутствует фаланга на безымянном пальце, а на других наколки — сидел по малолетке. Приметы совпадают, но окончательное заключение за следствием. Вот что, Семен! Останься здесь и охраняй, а я вернусь к машине и вызову по рации дежурного. Пусть присылает прокурорских — дело по их ведомству. Идем со мной, красавица! Тебе придется задержаться…
Тамару отпустили только утром. В милиции ее сначала допросили, настойчиво спрашивая, чем и как она ударила насильника. Допрашивал следователь из прокуратуры — заспанный и хмурый. Она все отрицала. Проверили содержимое сумочки, а молодая женщина в мундире отвела ее в пустую комнату, где тщательно обыскала, но ничего не обнаружила, конечно. В этой комнате ее оставили, заперев на ключ. Хотелось спать. Тамара сдвинула обнаруженные здесь стулья, соорудив из них топчан, и прилегла. Уснула сразу — так, что еле разбудил пришедший в комнату майор милиции.
— Сразу видно человека с чистой совестью, — пошутил он, когда Тамара, потянувшись, села. — Спит как ангелочек. Значит так, Тамара Николаевна, мы разобрались. Судмедэксперт подтвердил, что смерть напавшего на вас мужчины наступила без внешнего воздействия. Скорей всего, не выдержало сердце, но окончательный диагноз даст патологоанатом. Извините, что пришлось вас задержать, но больно случай необычный. Не обижаетесь?
— Нет, — ответила Тамара. — Понимаю: так было нужно.
— Умница! — майор ей улыбнулся. — Вы комсомолка?
— Да. И победитель соцсоревнования в честь годовщины Октября, — сказала она с гордостью.
— Тогда и вовсе молодец, — он снова улыбнулся. — Мы направим на завод письмо, в котором сообщим о вашей помощи в разоблачении опасного преступника. Попросим поощрить. И сами наградим вас грамотой.
— А это точно он? — спросила девушка. — Тот самый, что насиловал?
— Окончательное заключение даст экспертиза, — сообщил майор, — но лично я не сомневаюсь. Приметы совпадают. Он опознан. Рецидивист, сидел за аналогичные преступления. Мы всех таких проверили, но этот не минчанин и жил здесь без прописки, поэтому и ускользнул от нашего внимания. Так что вы нам крепко помогли. Вас подвезти до общежития?
Тамара замотала головой.
— Увидят, что приехала с милицией, еще не то подумают. Сама доеду.
— Что ж, до свидания. Спасибо!
Он протянул ей руку, и она ее пожала…
* * *
«Объект был обнаружен в лесополосе, — докладывал системник Киру. — Мужчина, один, в ночное время, что выглядело подозрительно. Дрон стал за ним следить. Мы не ошиблись: когда на дорожке в лесопарке показалась женщина, подозреваемый к ней вышел и стал угрожать ножом. Я дал команду дрону на атаку. Но, пока он огибал деревья — там сосны с кронами, и сверху нападать довольно сложно, женщина толкнула напавшего и стала убегать, а он за ней погнался. Тут дрон его настиг и парализовал разрядом. Затем сел на мужчину и вторым разрядом ударил прямо в сердце. Оно остановилось. Медицинский робот, выпущенный дроном, смерть подтвердил, после чего дрон с ним вернулся к общежитию. Приказ исполнен».
«Их никто не видел?» — поинтересовался Кир.
«Исключено — там не было других людей, а женщина убежала далеко. К тому же дрон в ночном лесу под маскировкой разглядеть практически невозможно».
«Следов на трупе не останется?»
«Нет. Контакта с кожей не было, разряд дистанционный. При уровне местной медицины определить реальную причину смерти затруднительно. Сочтут сердечной недостаточностью».
«Вы отлично поработали, — заметил Кир. — Благодарю».
«Мы выполняли ваш приказ, — спокойным голосом сообщил системник, но Киру показалось, что в нем скользнула нотка радости. — Но я доволен: это было интересное задание».
Кир на мгновение задумался.
«Какова криминогенная обстановка в БССР?» — поинтересовался.
«Если судить по перехваченным сообщениям правоохранительных органов, переданным по закрытой связи, довольно сложная. Со внешними проявлениями, то есть уличной преступностью, кражами и грабежами власть пока справляется. Поэтому на улицах относительно спокойно, хотя и в Минске есть районы, где поздним вечером ходить опасно. Это неприятно, но терпимо. Есть худшая опасность. Здесь начали формироваться преступные сообщества, что в будущем может обернуться большой проблемой для страны. Власть, к сожалению, не предпринимает нужных мер, хотя сигналы от правоохранительных органов поступают. Но на официальном уровне считается, что организованной преступности в СССР не существует, ее давно искоренили, что не соответствует действительности. Она была всегда и никуда не исчезала. В определенные периоды существования СССР удавалось загнать ее в подполье, но сейчас она выходит из него, чему причиной нежелание властей признать проблему и предпринять меры. Особенно тяжелая обстановка в южных регионах СССР, где власть срослась с преступностью, образовав единое сообщество. В Белоруссии пока такого нет, но кризис зреет».
«Интересно, — подумал Кир. — Никогда бы не подумал». Системник не бездельничал и занимался изучением страны, в которой оказался медик-инженер. Причем, дотошно, обстоятельно. А Кир черпал информацию из газет, хотя и понимал, что она неполная, расслабленно считая, что в СССР все хорошо. И не случись беды с Светланой, и не подумал бы поинтересоваться у системника, как тут обстоят дела с преступностью. Ему вдруг стало стыдно. Он наслаждается жизнью в новом теле, а у страны, в которой он живет, проблема. Да, Кир ей ничего не должен — он прибыл из другого мира, и даже за тело, предоставленное Константином, смешно благодарить — если бы не Кир с системником, его бы закопали. Но не замечать грядущую опасность неразумно. Кир помнил бунт на Сойе, организованный преступными сообществами. Их главари надумали прибрать к рукам планету, чтобы не делиться с метрополией доходами. По мнению руководителей Республики — немыслимое преступление, а тут еще начались нападения на гарнизоны и полицейские участки. Пролились реки крови. Накаченная наркотиками молодежь бросалась на солдат республики, как стая диких псов — с ножами, палками, нередко с огнестрелом, пусть с устаревшим, но вполне опасным. Преступники смогли разоружить территориальные войска и местную полицию. У них имелись даже дроны, но, к счастью, они не знали, как ими пользоваться. Но все равно потери у высадившей на планету армии случились впечатляющие. Осатаневшие от них штурмовики прокатились по планете, как каток, не отделяя виноватых от законопослушных граждан. На взбунтовавшиеся города бросали с дронов бомбы, стирая их с лица земли. Погибли сотни тысяч. Кир получил ранение, угодив под бомбардировку дронов. Их батальон очистил от мятежников квартал, но информация об этом запоздала, и авиация ударила по своим. Треть батальона словно испарилась, треть была ранена. Кир уцелел лишь потому, что он с другими медиками находился в арьергарде наступавших. Ему что, пережить такое снова?
«Мы можем как-нибудь помочь властям? — поинтересовался у системника. — Ну, скажем, уничтожив главарей преступников?»
На Сойе это помогло. Изловленных главарей преступных кланов показательно казнили, после чего мятеж затих.
«Как это сделать, не привлекая внимания правоохранительных органов? — спросил системник. — Рискованно. Считаете, что это нужно?»
«В моем импланте есть информация о мятеже на Сойе. Надеюсь, ты ее считал. Ведь если в СССР начнется что-нибудь подобное, жизнь моя окажется в опасности, и может статься так, что дрон и робот не помогут».
«Понял, — после небольшой заминки сообщил системник, — но хочу заметить: способ, который был использован для ликвидации насильника, при повторении встревожит власть. Преступники, а их немало, вдруг станут умирать от остановки сердца. Начнутся поиски причины. Нельзя недооценивать умов аборигенов. У них технические средства примитивные, но это компенсируется способностью к анализу, в чем я имел возможность убедиться».
«А ты придумай новый способ! — хмыкнул Кир. — Возможно, не один. Сам говорил, что ты продвинутый интеллект. Спешить не надо, сделай так, чтобы у властей даже не возникло мысли об убийстве, а случилась смерть без криминального воздействия. Когда ты подбирал мне тело, то, наверное, изучал, какая она может быть. Вот и воспользуйся полученными знаниями».
«Спасибо за подсказку, медик-инженер второго ранга, — отрапортовал системник. — Но напомню, что заниматься поручением смогу, когда находитесь в общежитии. В противном случае программа не позволит».
«Принято, — ответил Кир. — Я буду сообщать тебе о планах. Годится?»
«Да».
* * *
Автомобиль прокуратуры остановился возле небольшого дома, стоявшего в переулке всем известного в столице района Грушевки[4], пристроившись за УАЗом с надписью «Милиция» на дверцах. Кислицин вышел и направился к калитке. Следом поспешали сотрудники оперативной группы. Во дворе их встретил молодой мужчина в милицейской форме.
— Здравия желаю, — он козырнул Кислицыну и поздоровался с ним за руку. — Оперуполномоченный уголовного розыска Московского района, старший лейтенант Батура. Это я вас вызвал.
— Что здесь? — спросил Кислицын, в свою очередь представившись.
— Четыре трупа.
За спиной Кислицина негромко выругался медэксперт.
— Убиты?
— Не похоже, но мы пока поверхностно осмотрели обстановку в доме. Убедились в смерти фигурантов и позвонили вам.
— Кто их обнаружил?
— Соседка, — Батура указал на немолодую женщину, стоявшую в сторонке. — Она тут убиралась у жильцов. Зашла, увидела и побежала к телефону-автомату. Сначала позвонила в «скорую», та прибыла и, убедившись, что фигуранты мертвые, позвонила нам. А мы — дежурному прокуратуры. Троих покойников я знаю — проходят по учетам в уголовном розыске. Двое признаны особо опасными рецидивистами. Четвертый — незнакомый, но у него в кармане нашлась справка об освобождении. Куница Тимофей Сергеевич, сидел по сотой в УЖ пятнадцать дробь тринадцать.[5] Позавчера откинулся, и, похоже, что они здесь это отмечали. Вот и допраздновались…
Кислицын сморщился: в доме побывало с десяток человек. Следы, конечно, затоптали, покойных трогали, тем самым затрудняя следствие. Но, что поделаешь?
— Показывай! — велел Батуре.
Вслед за старшим лейтенантом он вошел в распахнутую дверь. Миновав веранду, вступил в переднюю комнату дома, где и увидел первый труп. Мужчина лет примерно тридцати лежал на лавке на спине, свесив руку к полу.
— Шнырь, — указал на труп Батура. — То есть Шарендо Виктор Николаевич тысяча пятьдесят второго года рождения. У Сивого ходил в шестерках.
— У Сивого?
— Садовский Анатолий Викторович, тысяча тридцать второго года. Рецидивист. У уголовников считался паханом. Прошу сюда!
В зале дома следователь увидел остальные трупы. Они сидели за столом. Двое уронили головы на столешницу, третий откинулся на спинку стула, запрокинув голову. Челюсть отвалилась, открыв щербатый рот. На подбородке — след от рвоты и на рубашке — тоже. Стол заставлен бутылками и блюдами с закуской.
— Тела вы трогали? — спросил Кислицын.
— Мы — нет, — сказал Батура, — но врач — наверное. Мы лишь поверхностно осмотрели этого, — он указал на труп с открытым ртом. — Нашли в кармане справку.
— Соседку допросили?
— Первоначально.
— Возьмите показания, поручение вам будет.
Кивнув, Батура удалился. Кислицын повернулся к группе.
— Работаем, товарищи!
Спустя примерно полчаса, медэксперт появился во дворе и подошел к курившему Кислицыну.
— Отравление угарным газом, — сообщил насторожившемуся следователю.
— Уверены?
— Как будто я таких не видел! — медэксперт хмыкнул. — Нет, окончательный вывод за патологоанатомом, но картина характерная. Следы от рвотных масс на теле и на полу, другие признаки.
— Их не могли умышленно отравить?
— Сомневаюсь. Во-первых, чем? Яд так просто в СССР не купишь. Нет, мы проверим содержимое желудков и состояние внутренних органов, проведем анализ еды и выпивки, но, полагаю, ничего не обнаружим. Я не поленился и проверил топку в печке. Угли в ней крупные. Когда дрова сгорают полностью, они там маленькие плюс пепел. А если вьюшку перекрыть до этого, то выделяется угарный газ. Окись углерода сначала убивает все живое, а потом преобразуется в углекислый газ, который гасит угли в топке. Приходилось видеть.
— Что ж, версия нормальная, — кивнул Кислицын, почувствовав облегчение. Если несчастный случай, то разбирательство на этом завершится отказным материалом, и не придется озадачивать поручениями уголовный розыск. Тем тоже в радость — работы меньше, заодно избавились от рецидивистов. Бед те могли бы натворить немало…
Медэксперт не ошибся: патологоанатом подтвердил его суждение. А через две недели на Северном поселке Минска произошел пожар в кирпичном, двухэтажном доме. Он не сгорел совсем, отнюдь. Внутри расплавилась проводка, от искр затлел ковер и шторы на окне. Пожарные, прибывшие на вызов, их погасили, но без жертв не обошлось. Двое обитавших в доме — по странному совпадению рецидивисты — умерли в больнице от отравления синильной кислотой. Откуда она взялась? От тления синтетики ковра и штор. Красивые, импортные они, как оказалось, несли в себе смертельную опасность. А между этими событиями погиб известный в уголовном мире авторитет по кличке Князь. Поскользнулся на заснеженной тропинке, упал навзничь и очень неудачно — затылком прямо на бетонную ступеньку. Бывает…
В течение двух месяцев в разных городах республики скончались 27 рецидивистов — все от несчастных случаев, что подтвердила экспертиза. В милиции недоумевали, не понимая, что за странный мор напал на уголовников. Единственный человек, который знал, как все случилось, сидел в технической лаборатории ортопедического отделения и делал зубы. Получая доклады от системника, он только хмыкал, поражаясь изобретательности искусственного интеллекта. К примеру, в дом, где обнаружили четыре трупа, дрон залетел в дверь, открытую одним из уголовников — тот выбежал в уборную. Внутри дрон угнездился на печи, дождался нужного момента, и задвинул вьюшку, зависнув перед ней и подтолкнув вперед. Обратно выбрался следом за вышедшим отлить. Все просто и изящно. А уронить кого-то затылком на ступеньку и вовсе не проблема: снизился, подсек лодыжку в нужный миг — и получай готовенького!
Но Кир не знал, что эти необычные события не остались без внимания людей при власти…
[1] Серебрянка, Чижовка — микрорайоны Минске, получившие свое название от располагавшихся на этом месте деревень.
[2] Примерно такие сроки наказания насильникам и выносили в СССР, редко больше.
[3] Работа в колонии в трудовой стаж осужденным засчитывалась не автоматически, а по ходатайству администрации в определенных случаях. Но такая норма в законодательстве имелась.
[4] Грушевка в то время — район бараков и частных домов. Имел дурную криминальную славу.
[5] Статья 100 УК БССР — умышленное убийство с отягчающими обстоятельствами, учреждение УЖ 15/13 — колония в БССР и в современной Беларуси, где содержатся осужденные за особо тяжкие преступления.