Глава 12. Есения

Я просыпаюсь от жажды и головной боли. Никогда в жизни я еще так не хотела пить, а лучше сразу умереть.

– М-м-м, – обхватываю голову руками. Вот-вот точно расколется на две части. – Женя, – шепчу чужим голосом. – Жень, принеси мне воды.

Я шарю ладонью по кровати, распахиваю глаза от ужаса. Под моими пальцами атласная гладь. Я не в своей постели… Воспоминания вечера наваливаются на меня разом. Сколько же лишнего я наговорила Зверю!  Желание умереть становится только сильнее…

– Госпо-о-оди, – произношу одними губами. Мне страшно повернуть голову и увидеть хозяина шелковых простыней рядом с собой.

Слава богу, я в спальне одна. Подушка на второй половине кровати не примята, как и простыня. Не представляю, что бы я сейчас чувствовала, если бы проснулась в одной кровати со Зверем.

Я резко сажусь и жалею об этом. Мир вокруг меня лихо крутится.

– О ужас, – закрываю глаза на секундочку и надеваю джинсы. Я вспоминаю, как долго раздумывала, ложиться спать прямо в одежде или нет. Боялась, что мужчина все же придет ко мне. А сейчас улыбаюсь своим мыслям. Он же четко сказал о своей неприязни к пьяным женщинам.

Из спальни я выхожу, умыв лицо и хорошенько напившись холодной воды. В квартире витает запах яичницы и жареного бекона. Желудок жалобно урчит, и я направляюсь в кухню. К аромату еды прибавляется звук кофемашины и ритмичная мелодия.

– Садись, я тороплюсь, – произносит Зверь.

Если он был готов к моему появлению, то я откровенно растерялась. Сегодня я не узнавала его, вроде такой, каким привыкла его видеть: немногословный, властный, грубый, но все равно другой. Или так кажется из-за того, что мы находимся не в стенах клуба, а в домашней обстановке. И я могу рассмотреть в нем обычного человека, что может приготовить завтрак.

Мужчина вытирает руки, швыряет полотенце к раковине, указывает ладонью на стул.

– Обезболивающее, – рядом с моей тарелкой падает серебристый блистер.

Зверь не смотрит на меня. Ест, параллельно переписываясь с кем-то. Допивает кофе, бросает грязную посуду в раковину.

– Доедай, через десять минут выходим. Я тебя довезу, – сообщает строго.

– Я могу сама добраться домой, – отвечаю я.

– Не можешь, – бросает через плечо.

* * *

– Оставь, – произносит, переодевшись и застав меня у раковины. В благодарность за заботу я пыталась вымыть посуду назабинтованной рукой.  – Время, – в очередной раз торопит меня.

Теперь он выглядит как тот Зверь, с которым я столкнулась в «Элите». Темная рубашка и темные брюки, серебристые массивные часы на запястье, тяжелый взгляд, от которого мурашки бегут по коже.

В лифте я смотрю на отражение в хромированной поверхности и усмехаюсь. Рядом с мужчиной я смотрюсь так… так… Да никак. Со стороны нас можно принять за двух людей, случайно решивших воспользоваться лифтом в одно время. Он – явно успешный, не бедный, знающий цену себе и окружающим. И просто я. Есения Кузнецова – официантка с неоконченным высшим образованием и полным отсутствием амбиций.

Зверь первым покидает кабинку и идет, не интересуясь, иду ли я за ним следом.

А если я отстану или сверну, он заметит?..

– Машина там.

Все же помнит обо мне.

В салоне автомобиля пахнет терпкой туалетной водой и табаком. Эта смесь отпечаталась в моей голове и теперь плотно ассоциируется с Марком Борисовичем Зверевым, что купил меня от скуки.

Сев на сиденье, я с головой погружаюсь в омут. Наша близость сейчас нервирует даже больше, чем когда мы находились в лифте, а я всего лишь допустила мысль, что мне нравится эта поездка. Приятно сидеть рядом и наблюдать за тем, как мужчина управляет автомобилем. Красивый и без сомнения сильный мужчина. Его взгляд сосредоточен на дороге, крупные ладони скользят по обмотке руля лениво, без суеты и лишних движений. Автомобиль двигается плавно, без рывков и резких торможений, повинуется желаниям своего хозяина. Так буду повиноваться и я…

– Что? – спрашивает Зверь, поймав меня за разглядыванием.

– Ничего, – отвечаю я, отворачиваясь к окну. Меня не удивил тот факт, что он знает адрес, по которому я проживаю. Подозреваю, Марк Борисович знает обо мне намного больше, чем я о нем. – Не надо заезжать во двор.

Он игнорирует мою просьбу, сворачивает в арку и медленно катится вдоль дома.

– Какой подъезд? – уточняет, бросив на меня хмурый взгляд.

– Тот.

Автомобиль останавливается, и я наконец смогу покинуть его. Вдохнуть свежий воздух и избавиться от запаха Зверя в моих легких, отравляющего не хуже яда.

– На каком этаже ты живешь? – спрашивает, склонившись к лобовому стеклу.

– На втором. Это наши окна, – я указываю пальцем.

Мужчина хмыкает, заинтересованно осматривает двор.

– Иди, – произносит грубо, словно вспомнив, что должен вести себя как засранец. – Я скоро позвоню.

Я не должна чувствовать обиду – игрушки не обижаются. Но именно она сейчас жжет мои глаза. Не прощаясь, я покидаю салон и спешу скрыться за подъездной дверью. Спрятаться и не показать редких слез. «Привыкай, Есения. Привыкай. Так будет и дальше. Так будет всегда, пока Зверь не отпустит тебя», – пытаюсь уговорить себя. Я ведь, глупая, увидела в нем человека. Но я ошиблась. Зверь всегда остается зверем. Его нельзя приручить. Нет! Так думают только наивные дурочки. И я одна из них, раз решила так. Вчера он не тронул меня лишь из брезгливости.

Зверь не стал мараться.

А мне надо прекращать витать в облаках и спуститься на землю. Меньше читать бульварных романов, где замкнутые и нелюдимые боссы влюбляются в своих секретарш, если не хочу разочаровываться каждый божий день. С этими мыслями я вхожу в квартиру. Открываю окна, чтобы проветрить помещение и заодно свою голову.

За домашними заботами я ненадолго забываю о том, что моя жизнь кубарем летит в пропасть. Несется вниз, и я никак не могу на это повлиять, могу только наблюдать и надеяться, что, приземлившись на дно, я останусь жива.

– О-о-ох, – я присаживаюсь на кровать и понимаю, как на самом деле устала. В висках вновь неприятно застучало, глаза закрываются сами собой. Я медленно ложусь на спину и набираю Егорке.

– Алло, – голос брат звучит бодро.

– Привет, – произношу, улыбаясь. В глазах собираются слезы. Я устала. Смертельно устала быть в этой жизни одна. – Как ты там? Петр Васильевич заходил?

– Я хорошо. Обхода еще не было.

– А ты что такой запыхавшийся? – спрашиваю, подкладывая подушку под голову.

– Ходил гулять.

– Егор, пожалуйста, осторожней, – с моих губ невольно срывается предупреждение.

– Есь, ну я же по отделению. Ходил в общую комнату, там посидел немного.

– Скучно?

– Да, – признается братишка.

– Я могу принести учебники и тетради, – произношу и закусываю губу, чтобы не рассмеяться.

– Ну, Ее-е-есь, – тянет брат. – Я не настолько скучаю.

– А мне показалось, что сильно, – хихикаю в трубку.

Брат гневно сопит. Точно сейчас скривился и надул губы.

– И вообще, хватит звонить каждые два часа, я уже не маленький, – неправдоподобно возмущается.

– Ладно, шучу. Не буду я тебя так мучить, – признаюсь я. – Ой, на второй линии звонок, я тебе перезвоню позже. Ольга Сергеевна, ей нужно ответить, – я не прощаюсь с братом и принимаю вызов: – Алло.

– Как ты там, Кузьмина? – слышу бодрый голос управляющей.

– Все хорошо, Ольга Сергеевна. Спасибо. Вы как?

– Ну раз все хорошо, то сегодня жду тебя во Втором, – она игнорирует мои вопросы. – Или тебе еще нужно отдохнуть?

– Нет, не нужно. Я выйду. Спасибо, что позвонили.

– Перед сменой зайди ко мне.

– Хорошо, – я отвечаю, чуть помедлив.

О чем Ольга Сергеевна хочет поговорить со мной?.. Этот вопрос мучает до самого вечера, и я берусь за дверную ручку служебного входа «Элиты» с твердым решением, что не пойду к управляющей. Скажу, что закружилась и забыла о просьбе. Но вот Ольга Сергеевна всегда была тем человеком, который ничего не упускает.

– Ты почему не зашла? – она в прямом смысле поймала меня за локоть на выходе из ВИП-комнаты. – Давай только честно.

– Честно? – переспрашиваю я. – Честно, я боюсь, что вы скажете об интересе другого клиента ко мне, – говорю вполголоса.

– Кузьмина, – возмущается женщина, – тебе лечиться надо.

Некоторое время мы идем молча, а когда коридор вновь пустеет, Ольга Сергеевна произносит:

– Не нужно ненавидеть себя.

Я бросаю нервный взгляд на управляющую. Неужели мои эмоции так легко прочесть?

– Я стараюсь.

– О себе нужно думать и говорить только хорошо, ты меня поняла? Плохо о тебе подумают другие. Но другие не проживают твою жизнь и ничего о ней не знают. Поэтому шли их. Не стесняйся. Грубо и открыто, – эти слова она произносит громко, словно речь с трибуны, а после продолжает тише: – Зверев не обидел тебя?

Я не была готова к вопросу.

К лицу приливает кровь, дыхание сбивается, и я затравленно осматриваюсь.

– Нет. Я могу идти?

Мне хочется сбежать. Стыд сжирает.

– Ну иди, – произносит женщина и сворачивает к административной части здания.

Наверное, я никогда не привыкну к сменам во Втором зале. Советы девочек относиться к этому проще не помогают. Да, я научилась не смотреть по сторонам, не слушать разговоры гостей, не удивляться происходящему, вежливо и максимально быстро удаляться из ВИПки. Но каждое утро, снимая белоснежный фартук, я чувствую себя жутко грязной. Словно я не просто приносила гостям напитки и закуски, а делала что-то неправильное. Вот и сейчас мне хочется побыстрей приехать домой, встать под горячую-горячую воду и пройтись хорошенько мочалкой по телу.

Я сбрасываю форменный фартук в корзину для грязного белья, подхватываю сумку.

– Всем пока, – произношу на ходу, проверяя телефон.

На экране светятся пропущенные вызовы и принятые сообщения, и ни на одно из них я не хочу отвечать.

«Привет. Я звонила Егору, мы поболтали немного. Он хорошо держится.  Надеюсь, на это не будешь злиться. Как сама, Есь? Нужна помощь?» – интересуется Ната.

«Привет. Работаю», – я отвечаю максимально коротко и недружелюбно.

Сообщения от Жени я удаляю, не заглядывая внутрь. Мне хватает первых слов, что видны в уведомлении.

Я толкаю дверь на улицу и открываю журнал звонков.

Два от Наты и одиннадцать от Жени. «Зверь», – читаю я последнее имя рядом со значком пропущенного вызова.  Я долго смотрю на телефон в своих руках, пока не решаюсь приложить палец к глади экрана.

– Да.

– Ты звонил? – спрашиваю я, не слыша ничего вокруг за ударами своего сердца.

– Это было семь часов назад, – с привычным недовольством замечает Зверь. – Почему не ответила сразу?

– Перед сменой мы оставляем телефоны в комнате персонала, – говорю я.

– Ты вышла на работу? – второй вопрос звучит грубее.

Что Зверь хочет сказать этим?.. Я не готова ради его хотелок оставить «Элиту». Мне никак нельзя лишаться официального места трудоустройства.

– Да, – отвечаю приглушенно.

В трубке повисает тишина.

– В семь я заеду за тобой, – произносит мужчина. Его глубокий обволакивающий голос запускает мелкую дрожь по моему телу.

Сердце в груди совершает очередной кульбит.

– Мы… мы поедем в квартиру? – я осмеливаюсь и спрашиваю.

– Нет. Я приглашаю тебя на ужин.