День шестой. Подготовка к операции

Уговаривать Швецова-старшего не пришлось. Пришлось только повторить три раза, потому что в первые два он терял мысль на середине. Лена тяжело вздыхала и фыркала, видимо, намекая, что я трачу время, но после того, как сама в процессе объяснения отвлеклась и задумалась о постороннем, перестала. С третьего раза Швецов всё понял (ну, не «всё», а нашу просьбу попрактиковаться на нём и то, что материал для практики на нем есть), тяжело вздохнул и спросил:

— Но вы хотя бы можете держать меня за одну руку, а не за две?

— Можем, — кивнула я, догадываясь, к чему он ведет.

— Тогда я сейчас за ноутбуком схожу, а то времени жалко.

Я подумала, что это мысль человека, над которым, должно быть, уже не раз колдовали. Ему это привычно, он не озадачен вопросом «а что же будет» (знает, что не увидит ничего) и думает, чем себя в это время занять. Неужто его мать действительно была ведьмой? И если да, то как же много ему пришлось забыть при активном содействии Норы… Не может же быть такого, чтобы мать никогда не рассказывала ему о себе. Все палятся перед родственниками, так или иначе. Кроме тех, кто злоупотребляет всякой запрещенкой, вроде заклинаний забвения, тьфу.

А может быть, я себе напридумывала лишнего. Может быть, это не давний паттерн поведения пробился сквозь забвения, а просто сам по себе Швецов такой вот флегматик — мол, делайте что хотите, а я просто устроюсь поудобнее. Может быть и такое. Но первая версия казалось мне более правдоподобной.

Поход за ноутбуком я одобрила.

— Мы даже можем держать не за руку, а, скажем, за плечи, — вкрадчиво предложила я.

— И освободить мне две руки? Прекрасно, — обрадовался он. И ушел. А я осталась наедине с Леной, слегка растерявшей и так не сказать чтобы огромный энтузиазм.

— Ну что, силы есть?

Лена пожала плечами и показала на лежащего на её коленях Ваську:

— Кот есть. А он правда… не просто кот?

— Правда, — Васька укоризненно посмотрел на меня: похоже, в его планы не входило, что я его заложу. — Ну, а как ты хотел? Она бы все равно через пару-тройку дней сама поняла.

— А он нас понимает? — почему-то шепотом сказала Лена.

— Понимает. Когда слушает. Но чаще мы ему не слишком интересны, правда, Васенька? — Васенька изобразил самое ледяное равнодушие, на которое был способен, и даже ухом не повел. — Вот видишь, он хоть и волшебный, но главное — кот.

— А как он по-нормальному называется?

— Казанский кот-мышелов. Ловили они не только мышей, мыши — это так, разминка. Это боевая порода. Говорят, в средние века они были гораздо крупнее, чем сейчас, но потом приспособились и мимикрировали. Обычно живут сами по себе, хозяев над собой не признают никаких. С людьми общаются исключительно по принципу «ты мне — я тебе». Если попытаться удерживать такого котика рядом с собой принуждением, можно однажды ночью не проснуться, были прецеденты, когда казанские коты перегрызали во сне горло здоровым мужчинам. А, да, усыплять они тоже умеют, видимо, где-то на жизненном пути скрестились с котами-баюнами и подцепили от них такой талант.

— Так ты, оказывается, адская тварь, — Лена с восхищением погладила Ваську по лобастой голове. Он был совсем не против.

— Не такая уж адская, — поспешила поправить картинку я. — Они людям не только горло перегрызали, они и защищали жилища, если им предлагали достойную плату. Говорят, участвовали в обороне Казани, когда её брал Иван Грозный. Есть свидетельства, что котов специально доставляли из Казани для очистки Зимнего дворца в восемнадцатом веке. Официально, для людей, — потому что там расплодились мыши. Реально, я думаю, ловили кого-то покрупнее, может, чумных крыс, может, монгольских земляных мышей, а может быть, даже летучих, которые вампиры, их тогда еще не полностью извели. В общем, котики полезные, только себе на уме, и не надо забывать, что они хоть и коты, но волшебные.

— Всё, я готов, — провозгласил Швецов, занося ноутбук.

Минуту-другую мы потратили на перестановку стульев, чтобы все могли удобно сесть и никто никому не мешал. Я мельком посмотрела на часы. Время занятия, собственно, подходило к концу, но это никого не волновало, меня в том числе. Потом я положила руку Швецову на плечо и порадовалась, что ему не видно моё лицо. На нём наверняка нарисовалось что-то не очень приличное. Я давно хотела пощупать его плечи, чуть ли не с первого дня, а когда увидела его в футболке, это только обострилось. И вот, свершилось. Это оказалось именно так приятно, как я об этом думала. Почему-то, когда я брала его за руку, впечатление было куда менее сильным — возможно, потому что я вообще не думала об этом, просто сразу ушла в диагностику. А сейчас я ждала, пока устроится Лена. Ждала и старалась не сжимать пальцы сильнее необходимого и вообще рукой по плечу не двигать. Я профессионал или где?

Вообще-то, я именно «или где». Но Швецовы об этом не знают. Я бы предпочла, чтобы они не узнали и впредь. Поэтому сделала глубокий вдох, как могла расслабила руку, так и тянущуюся ощупать мышцы более детально, и снова ушла туда, где мускулатура Швецова меня не беспокоила, потому что была неравномерно покрыта толстым слоем магической дряни.