День шестой. Мне нужен перерыв

В самый разгар работы у меня опять зарябило перед глазами. И счастье, что только тогда, а не раньше. Я-то полагала, что и столько не выдержу: никогда в жизни не торчала в диагностическом поле так много за один день. Расту над собой!

Лена выглядела утомленной, но не так сильно, как я. Вот же, повезло человеку с резервом! Подавив черную зависть, я признала, что во-первых, придется работать дальше, раз уж Лена еще в состоянии, а во-вторых, что мне для этого придется сделать перерыв, чтобы восстановиться.

Я показала Лене ближайший фронт работ (она, судя по всему, и сама его видела, но лучше перестраховаться) и вынырнула в реальность. Минуту просто посидела с закрытыми глазами, приходя в себя, потом начала чувствовать собственное тело, а следом — напряженное плечо Швецова под своей рукой, открыла глаза, посмотрела. Он сидел, облокотившись на стол и обеими руками держась за голову. Я легонько сжала его плечо, как бы показывая, что я уже здесь. Вдруг он не хотел бы, чтобы я его видела в таком состоянии?

— Инна?

— Да, это я. А Лена всё ещё занята. Как у тебя дела?

— Я-то думал поработать, наивный, — вздохнул Швецов, не меняя позы. — Ага, поработаешь тут!

— Болит? — на всякий случай спросила я. Он отрицательно помотал головой. Это хорошо, что не болит. — Вспомнил что-то?

— Целый вагон всего вспомнил, — сквозь зубы процедил он. — Просто слов нет. У тебя есть какая-нибудь успокоительная штука, чтобы я тут умом не тронулся, пока вы там возитесь?

Я с сожалением рассталась с его плечом и встала — всё равно именно туда и собиралась. Снова сменила накопители, сбросив отработанные в общую кучу, нашла успокоительное Швецову, подумала немного над еще одним восстанавливающим для себя, но всё-таки не стала пить. Это ж потом после такой выкладки месяц обратно магию накапливать, я такое себе позволить не могу.

— Держи, — я протянула флакон Швецову, а другой рукой быстро погладила Ваську, подпитываясь. Надолго здесь задерживаться я не могла, все-таки я была нужна как подстраховка для Лены. — Я опять туда. Если вдруг будет совсем плохо, сожми мою руку, я почувствую.

— Иди, — кивнул он и сделал глоток зелья. — А чего оно вкусное?

А потому что ты, Швецов, сын колдовского рода, тоже чуешь, какие зелья тебе нужны прямо сейчас. И это, надо сказать, занятно!

— Ну так оно же успокоительное. Оно обязательно должно быть вкусным. Предполагается, что тебе и так плохо, а если тебе ещё и гадость какую-то надо пить, какое уж тут спокойствие.

— Всё шутишь, — прохладно сказал Швецов.

— Шучу, — согласилась я. — Вот если мы сможем сегодня нормально закончить работу, то после этого мы сможем поговорить и без шуток, — немного подумав, я добавила: — Завтра. К обеду. В лучшем случае. Потому что до этого момента я точно буду никакая.

— Да, я смотрю, ты какая-то слегка зелененькая уже, — Швецов обернулся и посмотрел на меня повнимательнее, будто пытался что-то разглядеть в моем лице. — Может, хватит уже? Ты и так переработала, ваше занятие уже часа полтора как закончилось.

— Что, денег жалко? — кто старое помянет, тому глаз вон, но ведь не такое уж оно и старое, ему всего-то пара дней! — Так не страшно, за всю эту историю ты будешь рассчитываться по отдельному тарифу, возможно, едой.

— Инна… вот в этом месте ты действительно могла бы и не шутить.

— Извини, это рефлекс, — теперь уже я схватилась за голову, приводя её в порядок. — Просто если мы не закончим сегодня, завтра, возможно, ты опять проснешься без тех воспоминаний, которые у тебя сейчас есть. И половину сегодняшнего дня тоже забудешь. Мы сможем, скорее всего, завтра всё заново сделать, но это значит, что тебе придется заново всё вспоминать. А это, я так понимаю, так себе удовольствие.

— Да знаешь, я это как-нибудь переживу. Если ты при этом не угробишься.

— Я и так не угроблюсь, я крепкая и запасливая, — отмахнулась я. — У меня есть еще несколько накопителей и даже спасительное зелье на случай атомной войны. А еще я боюсь, что завтра Лена что-то забудет, а без её участия я ничего сделать не смогу.

Швецов промолчал, я сочла это знаком согласия, села поудобнее и снова взяла его за плечо. А он вдруг накрыл мою руку своей.

— Будь осторожнее, пожалуйста. И проследи, чтобы Лена тоже была.

Я чуть было не пошутила, что он говорит, как моя мама, но в последний момент сдержалась. А раз сдержалась, значит, не так уж плохи мои дела! К тому же, мне было очень приятно, что он и обо мне тоже волновался.

Вернулась я как раз вовремя, чтобы увидеть, как лопнувший узел пытается проделать тот же фокус, что его собрат у Лены, но сгорает синим пламенем, не успев укорениться в ауре Швецова.

— Это что за фейерверки?

— Это вдохновение, — смущенно сказала Лена. — Не надо?

— Раз хорошо получилось, значит, надо. Продолжай в том же духе.

И она продолжила.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍