День шестой. Минус одно заклинание

Когда Лена поймала последнюю извивающуюся нить заклинания, тщетно пытавшуюся зарыться в ауру поглубже, я была вымотана настолько, что не сказала бы точно, снится мне всё это или происходит наяву. Но вроде бы, не снилось. И хотелось бы радоваться, что работа закончена, но без путанной сетки заклинания черные провалы в ауре Швецова стали гораздо заметнее. Но я, конечно, все равно порадовалась — Лена совершенно не заслужила того, чтобы после такой адской, напряженной работы ей сказали что-то вроде «ну да, ты сделала, только это всё напрасно».

— Обалдеть, ты это сделала! — сказала я. — Я в тебя, конечно, верила, но это очень серьезный уровень и очень хорошая работа.

— Это точно всё? — спросила Лена. Она перестала выглядеть неутомимой и бодрой, под конец сидение в диагностике доконало и её.

— Сейчас выйдем отсюда и проверим. Сделаешь отцу стандартную диагностику по руке. Когда немного отдышишься. И там разберешься, какие заклинания на нём теперь есть, а каких нет.

— А вот это, — Лена неуверенно показала на приворот, — оно ведь уже мёртвое, да?

— Да. Через несколько дней сдуется окончательно, надо будет не забыть убрать отсюда его остатки.

— А кто его убил?

— Я думала, это ты, — нехотя призналась я. — А если не ты, то я не знаю. И это очень интересно. Надо будет подумать об этом, но потом. Давай возвращаться, я больше не могу.

Я и правда больше не могла. Мой выход из диагностического поля в реальность больше напоминал отчаянный рывок утопающего к поверхности воды, за глотком воздуха. И наконец оказавшись там, на поверхности, я только и могла, что пытаться отдышаться. Я сидела с закрытыми глазами и дышала, слушая, как Лена тихо переговаривается с отцом.

— Пап, ну как? Помогло?

— Помогло — не то слово, — я даже с закрытыми глазами мысленно видела, как усмехается Швецов. — Спасибо, заяц. Неужели ты можешь делать с человеческими мозгами… такое?

— Нет, я могу пока что только возвращать, как было. А «вот такое» — это гадость какая-то, я этому учиться не собираюсь.

— А ты уверена, что твоя прекрасная учительница тебя не заставит?

— Инна Романовна? — поразилась Лена. — Да нет, вряд ли, — и только я успела порадоваться тому, что она меня больше не подозревает во всяких гадостях, как она добавила: — Мне кажется, она и сама такое не умеет.

Я не выдержала и тихонько фыркнула от смеха. Плечо Швецова снова напряглось под моей рукой, но так, не слишком неприятно напряглось, а будто наоборот, давая мне возможность полнее ощутить рельеф. Я именно этим и занялась.

— Я… — первая попытка заговорить не удалась, но я продышалась, откашлялась и попыталась снова. — Я такое и правда не умею, спите спокойно. И потом, у нас довольно богатый учебный план, до таких тонкостей нам ещё учиться и учиться.

— Передать не могу, как меня это радует, — сказал Швецов. — Инна, ты в порядке?

— Совершенно нет, — призналась я. — И мне, наверное, понадобится ваша помощь, чтобы добраться до комнаты, — я чуть было не ляпнула «до кровати», но в последний момент решила, что это звучит так себе. — И чтобы донести туда всё то, что на столе раскидано.

— Раз нужно, значит, поможем, — сказал Швецов. И продолжил, видимо, уже для Лены. — Дружок, возьми, пожалуйста, всю эту мелочёвку. А я возьму Инну.

Слова с делом у него не расходились, он почти сразу встал, оставив мою руку на своём плече и подхватив меня за пояс. Получилась довольно устойчивая конструкция, я могла повиснуть на нём, не теряя равновесия.

— Подождите, нам еще контрольную диагностику надо сделать! — вспомнила я.

— Её ты будешь делать?

— Нет, Лена.

— Тогда тебе совершенно не обязательно при этом сидеть, в комнате сделаем, а ты полежишь, — отмахнулся Швецов. Сделал первый шаг. Мне тоже пришлось сделать. И открыть глаза.

— Я думал, ты так и пойдёшь на ощупь, — рассмеялся Швецов. Надо же, оказывается, он смотрел на меня. Я почему-то думала, что нет. Я с трудом повернула голову и вгляделась в его лицо. Получилось, наверное, пристальнее, чем было бы прилично.

Ну потому что что он за человек такой?! Я же помню, что его не так давно разве что только не трясло, он ужасов каких-то навспоминал, у него в голове должен был быть полный раздрай. Но стоило дать ему немного времени, как он весь такой «я всё решу, всем помогу и всё со мной нормально, всё в порядке». Мне ужасно захотелось остановиться и сказать ему: «Эй, я в курсе, что ничего у тебя не в порядке, может, ты хоть как-то это проявишь?» Но я подумала немного и сообразила, что отцовская истерика вряд ли порадует Лену после долгого трудового дня. Кстати, Лена.

Я обернулась и нашла её глазами.

— Инна, а что будет со мной? — спросила она.

— В каком смысле?

— Я завтра всё забуду?

— Всё забыть уже вряд ли получится, заклинание столько не покроет, но что-то забудешь точно, — пришлось признать мне.

— А можно тогда доделать всё сегодня?

Я чуть не споткнулась, но Швецов меня удержал и притянул к себе покрепче.

— Лен, — заговорила я, старательно подбирая слова, — вряд ли ты сможешь доделать сегодня, честно говоря. Это еще часа два или три работы.

— Ну и что? Если пообедать, отдохнуть часик, то…

— Вчера ты после меньшего количества работы свалилась спать, помнишь?

— Вчера было… — Лена помолчала, видимо, пытаясь вспомнить, что так сильно выбило ее из колеи, но мне показалось, что так и не смогла. — Вчера было другое. А сегодня я могу ещё.

— Проблема в том, что я не могу, — вздохнула я. — Без подстраховки ты не сможешь, даже не пытайся…

— А то что?

— А то наши занятия на этом и закончатся. Непослушание ученика в настолько серьезных вопросах — железное основание расторгнуть контракт. И ещё я просто обижусь.

— А уж как я обижусь, — вставил Швецов. — Лена, тебя надо сидеть сторожить или ты всё поняла?

— Поняла, — буркнула она. — Прям так всё страшно… Инна, а если страховать будет не вы, а кто-то другой?

— Например? — спросила я, со вздохом наслаждения опускаясь на кровать. Родная моя, как я по тебе соскучилась!

— Ну, не знаю… но вы же не единственная, кто может… вот это всё.

Оказывается, слово «колдовать» всё ещё не очень-то Лене давалось.

— Не единственная, — признала я. — Но что-то я не соображу, что тут можно сделать…

На самом деле, я уже соображала. Гораздо сложнее, чем сообразить, оказалось признать, что я не могу отрубиться вот прямо сейчас, вместо этого мне придется сесть ровно и сделать телефонный звонок. Может быть, даже два.