День шестой. Поиски помощника

Лена провела-таки диагностику, ожидаемо не нашла изничтоженного нами заклинания, после этого я отправила Швецовых обедать и отдыхать, а сама села, дотянулась до телефона и набрала Ирину Евгеньевну.

— Инночка, что вы там творите? — поприветствовала она меня. Ход конём, что называется, шах и мат с порога.

— Расколдовываю Швецовых, — честно призналась я. — Все наши прекрасные схемы оказались не нужны, Лена неплохо справляется и без них — если с подсказками и подстраховкой. А вы откуда знаете?

— А у меня в вашей беседке магдетектор лежит, — весело призналась моя кураторша. — На всякий случай. Обычно он больше всего активен с одиннадцати до часу, во время ваших занятий. Но сегодня это длилось… сколько там уже, четыре?.. Ого, пять часов. Я до сих пор к вам не сорвалась только потому что магия не из запрещенного спектра. Но уже подумывала позвонить проверить, как вы там. Кстати, как вы там? Как успехи?

— С Игоря Алексеевича мы забвение сняли. Ну, то есть Лена сняла, — тут же поправилась я. — А я подстраховала.

— Не скромничайте, Инночка, вы вместе и сняли. Так. И что вы успели с ним обсудить? — голос ее посерьёзнел.

— Ничего, — честно призналась я. — Пять часов в диагностическом поле, я и с вами еле разговариваю, я вообще еле живая. Хотите — сами ему расскажите что угодно, а я до завтрашнего дня вряд ли смогу… но я вам не поэтому звоню.

— А почему же?

А собственно, почему?.. Сознание путалось, больше всего я боялась, что ляпну сейчас какой-нибудь сновидческий бред.

— А потому что Лена хочет доделать всё сегодня, снять своё заклинание тоже. Чтобы больше не забывать. А я не могу не то что её подстраховать, а даже провести ей диагностику, чтобы выяснить, потянет ли это она сама.

— М-м, — неопределенно отозвалась Ирина Евгеньевна. — А от меня, Инночка, вы чего хотите?

Вопрос не то чтобы застал меня врасплох, скорее, огорчил. Чего я хочу — это было довольно очевидно. И если Ирина Евгеньевна не понимала, вернее, не хотела этого понимать, значит, и помогать она, скорее всего, не станет. Ну конечно, как мне пахать, так она с полуслова понимает, что мне надо. А тут вот такая избирательная непонятливость.

— Я хотела спросить, не можете ли вы помочь Лене с подстраховкой. Либо сами, либо кого-то прислать, — сделала свой безнадежный ход я. — Потому что я — правда всё. Совсем всё. Я очень скоро просто вырублюсь.

Ответом мне был очень тяжелый вздох. Ей можно было даже ничего больше не говорить, этот вздох всё сказал за неё.

— Инночка, я бы рада вам помочь, но, — «но выкручивайтесь сами», понятно, — я вам вчера уже сказала, что мне нечем. У меня нет таких возможностей.

— Я думала, у вас деконструкторов заклинаний нет. Но тут-то достаточно минимальных знаний диагностики, чтобы подстраховать.

— Инна, вы удивитесь, но не все умеют диагностику на вашем уровне.

— Но вы-то наверняка умеете, — последний раз попыталась я.

— Умею, — признала она. — Но до семи вечера я занята, а потом если и явлюсь к вам, то для того, чтобы поговорить с Игорем Алексеевичем. И разговор, скорее всего, выйдет долгим. Куда уж тут впихнуть еще и работу на подстраховке.

«Неправильно она расставляет приоритеты», — подумала я. Ведь если ей надо чем-то подкупать Швецова, чтобы он хотел с ней сотрудничать, то нет более годной валюты, чем помощь его дочери. Но подсказывать я ей не стала. Вряд ли Ирина Евгеньевна сама этого не понимает. А раз понимает и не делает, значит… не знаю, что значит, но не надо ей, в общем.

— Ладно, — сказала я. — Тогда я сама найду кого-нибудь. Извините за беспокойство.

— Никакого беспокойства! — заверила меня Ирина Евгеньевна. — Напротив, вы молодец, Инночка, расколдованный Швецов — это нужно и важно. Просто это опять ломает мне весь график. Но это уж точно не ваша проблема!

Возражений по поводу того, чтобы привлечь к работе с Леной кого-нибудь другого, я не услышала. И переспрашивать, конечно, не стала. Что не запрещено, то разрешено.

Я еще раз удостоверилась, что да, Ирина Евгеньевна намерена сегодня вечером явиться к Швецову и разговаривать с ним разговоры, попрощалась и нажала «отбой». Посидела минутку, собираясь с духом, чтобы не звучать совсем уж умирающим лебедем. И снова взялась за телефон.

— Здравствуй, дорогая. У тебя случилось что-то интересное? — тут же откликнулась мама.

— Целый вагон интересного! — подтвердила я. — Мам, помнишь, ты хотела познакомиться со своей потенциальной внучкой?

— Склероза среди моих болезней нет, всё я помню. А что, ты таки надумала замуж?

— Пока нет. Зато надумала показать тебе, как красиво девочка голыми руками ломает схемы, которые мы с тобой анализировали и разбирали. На чистой силе, прикинь!

— А ты щедра! — восхитилась мама. — И что тебе за это надо?

— Да ерунда, подстраховать её в диагностическом поле, пока она работает.

— Дай угадаю, кто-то уработался в ноль и лежит с истощением? — голос мамы стал строгим и сердитым.

— Ну давай, поругай меня ещё, — выдохнула я. — Мам, она сегодня ковыряла собственное заклинание, а потом сняла полностью такое же со своего отца. Пять часов! Я что, должна была её остановить на середине? Или бросить без присмотра? Собственную ученицу? — под конец я хотела повысить голос, но вместо этого сорвалась на какой-то невнятный сип.

— Так, спокойно, не ори, — сменила концепцию мама. — Пришли мне номер девочкиного папы, он, кстати, не против моего вмешательства?

— Вроде, нет, но я с ним еще поговорю.

— Поговори, ага. Только лежа, пожалуйста. Значит, пришли телефон, пришли координаты. А дальше мы сами. А ты спроси его и спать ложись. И спи, девочка моя. И больше так не делай, балда.

— Ага. Спасибо, мама, — сказала я. Конечно, я понимала, что если понадобится, сделаю так ещё. И мама это понимала. Но во вранье уличать не стала. Она у меня добрая.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍