День шестой переходит в седьмой

Согласовав приезд мамы со Швецовым, я заодно предсказала ему приезд Ирины Евгеньевны, которая в согласованиях, конечно, не нуждалась. Послала маме здешний адрес и швецовский телефон, вытянулась на кровати, закрыла глаза и буквально выключилась. Мне смутно помнилось, что во сне до меня пыталась добудиться мама, потом приходил Швецов, трогал за плечо, слегка тряс, тоже пытался будить. Потом еще раз стучала, закрываясь, дверь комнаты, но кто приходил — неведомо. Когда я открыла глаза, было темно. Я полежала пять минут, пытаясь угадать, это вечер, ночь или раннее утро? Или вечер следующего дня? Надо ли мне подскакивать, как ужаленной, или можно спать дальше? Потом собралась с духом и посмотрела в телефон. Оказалось, что следующий день все-таки ещё не наступил, но был уже на подходе. Поздний вечер, одиннадцать-тридцать. Счастье! Это значило, что можно ненадолго встать, съесть что-нибудь и упасть обратно спать. Днем мне было не до еды, но вообще-то, она мне сейчас была бы очень на пользу. Как новенькая я завтра всё равно не буду, даже если поужинаю, но буду хотя бы не такая просроченная.

Я села и прислушалась. В доме было тихо. Лена, наверное, после сегодняшней нагрузки уже спала. А Швецов… а кто его знает!

Мозг немножко проснулся и потребовал больше информации. Мама действительно приезжала или просто мне приснилась? И получилось ли у них с Леной сработаться? А что Ирина Евгеньевна? А… ладно, начнем с самого доступного источника.

Я снова взяла телефон, открыла мессенджер. Там, кроме мемов от двух подружек, были сообщения от мамы, Ирины Евгеньевны и даже от Швецова. Я начала, конечно, с маминых.

«Новость первая: у Игоря Алексеича в погребе припрятана обалденная настойка из черноплодки. Он меня угостил, и мне так понравилось, что он мне отлил маленькую бутылочку, так что, считай, уже не зря приезжала.

Новость вторая: мы с Леночкой доломали заклинание, а потом она под моим присмотром поснимала с себя приказы. Потом она, похоже, ушла в себя и вряд ли оттуда вернется в ближайшие дни, ты её сильно по учебе не гоняй, плохо ей. А так, вообще, девка сильна, конечно. Повезло тебе с ученицей.

Новость третья: если соберешься замуж, я одобряю. У мужика отличный дом, руки на месте, голова на плечах, а магический потенциал дочери — вообще закачаешься. Они из Елисеевых, ты в курсе? Если приведешь Елисееву-младшую в семью, считай, свою норму по размножению выполнила.

Я там тебе на тумбочке положила амулетик на здоровье, бери и пользуйся. А то я такого вообще не помню с твоих тринадцати, чтобы я не смогла тебя разбудить. Как придешь в себя, звони, поговорить надо. Но не срочно».

Я протянула руку к тумбочке, нащупала амулетик, повесила на шею. Открыла сообщение от Ирины Евгеньевны.

«Добрый вечер, Инночка. У нас с Игорем Алексеевичем состоялся плодотворный разговор, и получается, что ваше присутствие в доме теперь не является необходимым: он согласен предоставлять мне сведения о супруге без вашего посредничества. Так что теперь решайте сами, будете ли вы оставаться в доме и на каких условиях. Ваше наставничество над Леной никто не отменит, конечно, но условия и регулярность занятий можно будет пересмотреть.

А, да! Буквально на пороге пересеклась с вашей матушкой, спасибо за негаданную встречу».

Я попыталась понять, крылся ли в последней фразе какой-то подтекст. Ирония, может быть? Но сдалась и решила, что лучше завтра позвоню и спрошу. Открыла сообщение от Швецова.

«Инна, если проснешься ночью, то: а) твоя порция ужина в холодильнике в зеленой кастрюльке и маленькой сковородке; б) я до двух часов ночи спать не буду, да и потом тоже не факт, так что стучись, если захочешь поговорить. Я вот — хочу; в) спасибо».

Я встала, умылась и вышла из комнаты. По пути к лестнице постучала в дверь к Швецову, но задерживаться не стала. Либо услышит, выйдет и догонит, либо нет. Ждать я не могла. Меня манила к себе зелёная кастрюлька.

В кастрюльке оказался какой-то крем-суп, предположительно, с грибами. В сковородке — что-то мясное с картошкой. Я решительно сделала выбор в пользу сковородки, потому что побоялась, что суп у меня пригорит, пока я буду его греть.

— Ага, значит, мне не показалось, — сказал Швецов, заходя на кухню. — Садись, давай я погрею.

— Да ладно тебе, я сама могу, — стала отнекиваться я. Швецов остановился и посмотрел на меня в упор, и я как-то сама поняла, что мои попытки быть типа независимой на чужой кухне и после магического истощения выглядят довольно нелепо.

— Садись, говорю, — повторил Швецов, перехватил у меня сковородку, достал из холодильника кастрюльку и пошел к плите. А я села. И надо сказать, осталась этим очень довольна.

— Чаю, кофе, вина?

— Вина точно не надо, — решительно сказала я. Так, стоп, оказывается, вино у него есть! А кто вчера прибеднялся, что ему очень надо выпить, а нечего?! — Кофе… в полночь — не самое лучшее решение.

— Кофе помешает тебе спать?

— Вряд ли, — признала я.

— Ты хочешь кофе?

— Честно говоря, да.

— Значит, кофе, — он включил ещё одну конфорку и достал из шкафчика джезву.

— Эй, я думала, ты просто чайник поставишь, можно же растворимый… И вообще, ты не должен меня кормить, этого в договоре нет, — осознала я еще немного более проснувшимся мозгом.

— Ты хочешь именно растворимый, это принципиально? — уточнил Швецов. Я была вынуждена помотать головой: нет, это не было принципиально. — Тогда сиди. А насчет еды у нас с тобой уговор был, ты сама мне сказала днём, что за эту историю я буду расплачиваться едой. Я решил не откладывать на потом.

— А, вот оно как, — это одновременно успокоило меня и немного разочаровало. Мне было бы приятнее, если бы он делал такое не потому что должен. С другой стороны, тогда мне пришлось бы отбиваться дальше и говорить что-то вежливое про то, что он не обязан. А тут раз — и всё понятно. Чем я опять недовольна-то?

— Ну да, вот так. Правда, ты не уточнила, сколько лет я должен буду расплачиваться.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я вскинула голову и посмотрела на Швецова, глаза у меня, надо думать, были совершенно квадратные. Швецов этого, правда, не увидел, он помешивал суп.

— Вообще-то, одного ужина достаточно.

Швецов хмыкнул, снял кастрюльку с огня, перелил суп в тарелку, поставил передо мной.

— Ладно, сформулирую иначе. Оставшегося мне срока жизни хватит, чтобы расплатиться?