День восьмой. Возвращение домой

До торта мы всё-таки не досидели: очень извинились, сказали, что Лене надо делать уроки (что было святой правдой), а ехать ещё долго, и засобирались на выход. Ярослав Иванович встал и вышел нас проводить.

— Ты, племянник, не кипятись, — сказал он. — У меня тут, как видишь, народу много. Вот когда ты будешь отвечать за такое же количество людей, ты меня поймешь. Так что жди звонка через недельку примерно. И зла на меня не держи.

— Спасибо, я понимаю, — сказал Швецов, продолжая излучать строго противоположные эмоции, но все-таки чуть-чуть их приглушив.

— А вам, Инна, спасибо за инициативу, не знаю, встретились бы мы когда-нибудь или нет, если б не вы, — не дожидаясь моего ответа, он повернулся к Лене. — Ты, наверное, бабушку не помнишь, но ты ужасно на неё похожа. Характер у неё был — дай боже. Всё выворачивала по-своему. Надеюсь, ты такая же.

Он развел руки, приглашая, и Лена нерешительно и не слишком охотно, но все-таки обнялась с ним. Потом он пожал нам с Игорем руки и ушел обратно в зал.

— Вы подождите минуту, сейчас пирожки принесут, я попросила вам собрать, — сказала Лариса Юрьевна, которую я опять не заметила. — Что, напугала? Ну прости, просто ждала, когда Слава с вами распрощается. Хорошо, что он сам додумался перед вами извиниться.

«Извиниться»? Я невольно фыркнула. Мне это и близко не показалось похожим на извинения.

— Ну, как мог, так и извинился, — развела руками правильно понявшая моё фырканье старушка. — А может он только вот так. Я чего пришла сказать-то. Во-первых, вот вам одноразовый портал, а то, действительно, путь-то у вас неблизкий. А чтобы вы не думали, что он куда-нибудь не туда вас заведёт, координаты задавайте сами. Я, конечно, дом-то помню, бывала… Но так оно будет лучше, и вам спокойнее, если вы сами. Во-вторых, в семью Слава вас примет, не сомневайтесь, причём всех. А я постараюсь, чтобы это было не через неделю, а быстрее. Ну а в-третьих, совет да любовь вам, — она положила руки нам с Игорем на плечи. — Давненько у нас никто не женился, а вы вот молодцы. Свадебку уж сделайте нормальную, чтобы мы все погуляли.

Вот уж не было печали!

— Спасибо, конечно, Лариса Юрьевна, — начал Швецов, — но…

— Так, меня там потеряли, — деловито сказала она. — Всё, я пошла, а то сейчас переполошатся все. Пирожков дождитесь, их уже несут!

И исчезла. А по лестнице, действительно, спустился официант с пакетом. А в пакете — белый одноразовый контейнер. А в нём, надо полагать, пирожки.

Как только мы вышли из кафешки, я сунула Лене на проверку и пирожки, и портал. Пирожки магии в себе не содержали вообще, портал магию, разумеется, содержал, но и там никаких подвохов мы не нашли. Ни единого троянского коня, кота в мешке и прочих неожиданностей. А раз так, я задала координаты и активировала портал.

— Самое смешное, что за столом я не врал, — задумчиво сказал Швецов, когда мы уже дошли до дома и поднимались на крыльцо. — Я действительно довольно часто думал о том, что было бы, если бы у меня остались какие-то родственники. Мне казалось, это было бы очень здорово. А теперь даже не знаю.

— Ну, зато они не попытались нас отравить, или напасть, или отобрать у нас Лену, — попыталась внести нотку оптимизма я.

Лена хмыкнула, реагируя на упоминание её, мы повернулись к ней.

— Знаете, если выбирать надо между Инной и… вот этими, то женитесь. Хоть прямо сегодня. Я переживу.

— Спасибо, — осторожно сказала я. — Ты ведь понимаешь, что если мы и поженимся, то… не совсем по-настоящему?

— Ага, конечно. Жить-то с нами вы будете по-настоящему.

— Но недолго, — снова попыталась найти светлую сторону я. — Только пока это будет нужно.

— Это вы сейчас так говорите, — пробормотала Лена и резко сменила тему: — С чем там нам пирожков насовали? Давайте разложим и посмотрим?

И они со Швецовым пошли изучать пирожки. А я — звонить Ирине Евгеньевне, просить организовать нам ЗАГС. Я не верила в то, что у нас есть неделя. Мне не хотелось, чтобы Лену ещё хоть раз вот так выжимали. Ирина Евгеньевна была к повороту готова.

— Сегодня уже не успеем, давайте завтра днем. В три-десять, например. В три я прибуду, телепортирую вас туда и потом обратно.

Лена отнеслась к новости индифферентно, Швецов озадачился, что бы надеть. Я сказала, что ни на что, кроме джинсов, не согласна, потому что у меня все равно нет ничего такого уж подходящего. А мотаться ещё и домой времени уж точно нет. На том и порешили.

Я отменила завтрашнее занятие — во-первых, обещала же, что так будет, а во-вторых, хотелось самой уже отдохнуть немножко побольше. И все мы разбрелись по комнатам. И вот там-то я вдруг начала волноваться сразу за всё: зачем мы дерзко вели себя с Елисеевыми, а не только улыбались и кивали, почему не кинулись в ножки и не просили очень сильно, и хватит ли моих и маминых сил, чтобы принять Лену в семью (с этим не должно было быть ровно никаких проблем, но я всё равно волновалась и об этом тоже), и вдруг мы со Швецовым не сможем завтра пожениться, и что мы будем делать, если поженимся, и вдруг Норе снова понадобятся ленины силы прямо сегодня, а я ничего не смогу сделать…

Усилием воли ненадолго заткнув все эти мысли в своей голове, я позвонила маме.

— Прикинь, я завтра замуж выхожу.

— Значит, у меня будет внучка, ура! Что, не вышло с Елисеевыми?

— Да не то чтобы не вышло… они в принципе-то согласились, но назначили срок через неделю. Неделя — это много, неделя — это я столько у Швецовых живу, а за это время чего только не случилось.

— То есть, при удачном исходе, мы еще и опосредованно породнимся с Елисеевыми? — моментально сообразила мама. — Повезло.

— Повезло или нет, вопрос спорный. Мне вот что интересно. Скажи мне, мама, как эксперт: если они сказали, что неделя им нужна на подготовку ритуала вхождения в семью, это нас так кинули или всё-таки нет?

— Знаешь, — задумчиво сказала она. — Я не решусь с уверенностью сказать, что вас кинули, поскольку возможности старых семей для нас не очевидны, и ритуалы их могут существенно отличаться от тех, что используем мы. Однако я не знаю такого ритуала введения в семью, для которого нужна недельная подготовка. Там даже ингредиенты все — вполне доступные, ни на один не нужна неделя ожидания. И опять же, непонятно, зачем нужен такой долгий ритуал, если есть куда более быстрый и относительно общеизвестный. То есть да, вероятность, что вам с какой-то целью наврали, ненулевая.

— Спасибо, я так и думала.

— Проницательная ты какая стала. Может, ты еще и догадываешься, зачем бы им это?

— Моя догадка настолько бредовая, что мне за неё неловко.

— А всё-таки?

— Мне кажется, они испугались конфронтации с Норой. Причем испугались настолько, что даже не стали отказывать, понимая, что после внятного отказа мы со Швецовым пойдем и поженимся, чем нарушим какие-то её планы. Поэтому нам сказали, мол, подождите, посидите, давайте не будем мешать Штерн делать то, что она хочет.

Справедливости ради, не «все Елисеевы сказали», а только Ярослав Иванович гнул эту линию. А Лариса Юрьевна — скорее нет. Но она вообще несколько экстравагантна.

— Ну, допустим, не такая уж бредовая твоя версия. Но если так, то грустно. Обмельчали, значит, Елисеевы. В следующий раз буду валить на экзамене как неродных.

— А если вдруг они сдержат слово и станут хотя бы немножко родными, ты, можно подумать, валить не будешь.

— Буду. Но как родных. Всё, фоточку завтра пришли из ЗАГСа. Всё-то у тебя, Инна, не через то место, через которое полагается, ни платья белого, ни ресторана. Матери негде творческую руку приложить. Но ничего, я уверена, Лена тебе за меня отомстит.

Я в этом тоже нисколько не сомневалась.

Стоило мне повесить трубку, как в дверь постучался Швецов.

— Ты помнишь, что у нас с тобой сегодня ужин, он же свидание? Так вот, это уже сейчас.

Разумеется, я забыла! Но теперь вспомнила и обрадовалась.