День восьмой. Свидание
— Скажи мне, что там не будет пирожков.
— Там не будет пирожков, Инна. И майонеза не будет.
— М-м-м, век бы слушала. Скажи ещё что-нибудь.
— Рыба на гриле, — вкрадчиво сказал Игорь. — Белое вино. Салат из запеченных на углях баклажанов и перцев.
— Обалдеть, — выдохнула я. Зашла в так называемый кабинет, ставший на сегодня нашим прибежищем. Принюхалась. Поняла, что попала в рай.
— Так вот чем тебя надо соблазнять, а я-то всё «замуж», «замуж».
Есть мне от этих запахов захотелось так, что я даже не стала изумляться, что Швецов меня, оказывается, соблазнял, а я и не заметила: вдруг он обидится и отменит ужин. Такими вещами не рискуют.
— Да, замуж не соблазнителен вообще, а вот это… подожди, гриль-то с углями откуда?!
— Из сарая. Давно там стоял. Преимущество жизни за городом: захотел — достал гриль, всё в саду пожарил, в дом принём. Садись, ты же за столом у Елисеевых почти ничего не ела.
Мне, может, и хотелось его заверить, что я тут не только ради еды. Но я решила, что после еды мои заверения будут звучать гораздо убедительнее. И села. И положила себе всего и сразу.
— Я правильно понимаю, что мои родственнички нас на самом деле послали? — спросил Швецов. Я сделала самое возмущенное лицо, на которое только способна. Дожевала и сказала:
— Я-то переживала, что у нас свидание, а у нас обычный ужин. Деловой, можно сказать.
— Ну, переживать тебе об этом в любом случае не стоило. Но тут такое дело: это, как бы, наше общее будущее. И мне бы хотелось тоже представлять, что там в нём будет. Так что давай уж позволим себе пятиминутку разговора о делах. А потом, если хочешь, перестанем. У меня больше и вопросов-то пока нет, только этот.
— Пятиминутка может подождать, пока я съем вот примерно столько рыбы, — постановила я.
— Хорошо, — Швецов поднял руки, сдаваясь, налил нам по бокалу и тоже начал есть. Я молниеносно смела примерно половину обозначенного куска и всё-таки заговорила:
— Да, вполне возможно, что и правда послали. Я спросила маму — она не представляет, на что им может понадобиться неделя подготовки. Я тоже не знаю. Это не точно, может быть, у них там какие-то свои секреты. Но я бы не рассчитывала серьезно, что через неделю они прямо возьмут и примут вас. Вполне возможно, что сначала со звонком тебе будут тянуть, потом им ещё на что-нибудь время понадобится… надеюсь, я ошибаюсь. Посмотрим.
— Как по-твоему, стоит вообще с ними связываться?
— Не знаю, честно. У них наверняка много чего интересного по архивам лежит, что Лене может быть полезно. Но… Лена, честно говоря, и без них довольно крута. С ними, конечно, может стать вообще алмазом ограненным. Но если во время огранки они будут ездить ей по мозгам, не уверена, что польза будет больше вреда. В общем, я бы смотрела дальше по их поведению. Надо будет, кстати, изучить их ритуал приёма в семью. Обычно он никаких особенных обязательств не накладывает, это не какая-нибудь вассальная клятва, это именно связь, вроде кровной. Кровные связи же сильная штука, но как мы знаем, на неё с легкостью плюют даже те, для кого это вроде как важно.
Вроде Елисеевых. Я, на самом деле, до сих пор не могла от этого впечатления отойти.
— Но, ты думаешь, именно у них там может быть зарыта какая-нибудь подлянка?
— Знаешь, да. Какой-нибудь набор обязательств. То есть в случае обычного приёма Лена, если что, сможет послать их всех лесом и уйти. Надо убедиться, что у неё будет такая возможность. Это, конечно, если они правда соберутся. Что не факт.
Я наконец-то почувствовала, что могу немного замедлиться и есть не торопясь. И даже разговаривать при этом. Швецов с некоторым сомнением спросил:
— Мне показалось, Лариса Юрьевна эта была скорее за то, чтобы мы собрались. Как думаешь? Или она просто нас успокаивала, чтобы не скандалили прилюдно?
— Мне тоже так показалось. Но я не успела понять, какой у них расклад сил. Понятно, что официально всем заправляет Ярослав Иванович. Но к маме он прислушивается. Но вот до какой степени, и может ли она просто ему что-то навязать — не знаю. Опять же, посмотрим.
— Она, получается, моя бабушка. Представляешь? У меня, взрослого человека, есть бабушка. Странная, конечно, но есть.
От него несло непропорциональной смесью какого-то детского радостного изумления и горечи. И ещё тем самым, головокружительным, которое я уже чувствовала и вчера, и сегодня.
— Эй, — я отложила вилку, чтобы выглядеть как можно убедительнее. — Может быть, вы просто друг друга не поняли. Может, ты ещё с ними подружишься.
А может быть, не все в семье такие странные.
— Может быть. Ладно, ну их. Ещё салата?
— А давай! — я подставила тарелку. Салат пах дымом, перцем и чесноком.
— Ты только учти, у меня ещё тортик есть.
Вот это был удар в самое сердце.
— Боже мой, ты ещё и тортики умеешь?
— Нет, за это пока не брался. Зато я умею их выбирать.
— Уф, ну хорошо, а то ты какой-то сверхчеловек получался.
— Сказала ведьма.
— Ну да, с магией-то мне всё примерно понятно, а вот как можно так готовить, это для меня загадка.
— Хватит меня хвалить, я зазнаюсь, — сказал Швецов, но нисколько меня не обманул. Ему было приятно, на самом деле.
— Ладно, больше не буду, — сказала я. Но тоже этим его не обманула. — Ладно, раз тортик, то это будет последний салат. Нет, предпоследний, но потом точно всё.
— Договорились, — кивнул Швецов. Я посмотрела на него, прикинула: стоит ли грузить и так загруженного человека. Решила, что да, потому что менее загруженного состояния у нас в ближайшее время не предвидится.
— Слушай, я вот что хотела спросить. Тебе мама когда-нибудь говорила, что ты излучаешь свои эмоции гораздо сильнее, чем средний человек? То есть правда, я твоё присутствие за много шагов чувствую, и настроение тоже, по крайней мере, если это какое-то достаточно сильное чувство.
Швецов задумался, помотал головой:
— Если она и говорила, я такого не помню. У меня до сих пор «тут помню, тут не помню», магический склероз просто какой-то. А что, правда, так сильно чувствуется?
— Да, достаточно. Ярослав Иванович, собственно, сегодня на это намекал…
— Ах, вот он о чем. Я думал, кстати, что это какая-то ваша магическая телепатия.
— Отчасти да, — признала я. — Не-маги это так остро не почувствуют. Но нам-то для этого даже колдовать не надо, достаточно просто рядом постоять…
Я замолчала, потому что мне так сильно захотелось дотронуться до Игоря, что ни о чем другом я думать не могла. Остро вспомнилось вчерашнее объятие в беседке, уголок губ, к которому он прикоснулся тогда своими губами, до сих пор ощущал это тепло. А голова кружилась и кружилась.
— Слушай, это нечестно, — с трудом, но смогла выдавить я. — Ты не мог бы это… как-то… выключить?
А ведь кроме прикосновений есть множество других увлекательных вещей. И здесь, в кабинете, был достаточно широкий диван. Может, стоит переместиться на него?
— И правда, работает, — ужасно самодовольным тоном сказал Игорь. И меня немного отпустило. Но не до конца. Я сидела, смотрела в тарелку и пыталась отдышаться, не очень понимая, как после этого всего ему в глаза смотреть. Потом сказала себе: «Делай что хочешь». И посмотрела.
— Знаешь что, давай торт будет когда-нибудь потом, — сказала я.
— Ты уверена? Если хочешь, мы вполне можем подождать…
— Нет, не можем.
Не можем. Мы не знаем, сколько у нас времени. Я не знаю, когда явится Нора. Я не знаю, сколько проживёт Игорь. И, собственно, это был очень просто выбор. Я встала и потянула Игоря за собой на диван.
— Может, всё-таки не стоит? — сказал он, хотя и пошёл за мной, и сел на диван, и позволил мне забраться к нему на колени и запустить пальцы в его волосы. — Ты потом жалеть не будешь?
Я ненадолго вынырнула из своих ощущений, хотя мне этого совсем не хотелось.
— Если бы я была против, я бы поставила от тебя ментальный щит, — со всей возможной убедительностью сказала я. — Всё, я успокоилась. Видишь? А теперь верни всё как было.
И меня накрыло снова.