День девятый. Себя так жалко!
До торта дело всё-таки дошло, но значительно позже, уже за полночь. Одеваться было лень, поэтому я отобрала у Швецова рубашку и надела её. Для того, надо полагать, чтобы теперь сидеть и бояться заляпать ее тортом. С одной стороны, пятна я выводить умею, с другой стороны, я всё ещё не в том положении, чтобы фонтанировать магией по любому поводу, мне нынче каждая крошечка дорога.
Рубашка изумительно пахла чем-то швецовским, то ли парфюмом каким-то, то ли пеной для бритья. Я подумала, что надо будет отобрать её у него насовсем, будет хоть во что уткнуться носом в трудную жизненную минуту. В том, что такая минута скоро обязательно наступит, я не сомневалась.
Торт подействовал на меня не самым лучшим образом, примерно как смена дня на ночь в игре в мафию: тело засыпает, просыпается мозг. Мозг сказал мне, что я идиотка. Вот зачем, спрашивается, я это сделала? Могла же устоять? Могла. Могла не переводить эти отношения в горизонтальную плоскость? Могла. Но не сдержалась. Могла бы, когда Игорь умрёт, остаться вдовой фиктивного мужа, которой очень жаль, что так получилось. А теперь… нет, не то чтобы эти сорок минут на диване сотворили со мной что-то фатальное. Пока что нет. Но теперь держать дистанцию станет сложнее. Да нет уже никакой дистанции, честно говоря. До сих пор мне было проще врать себе, что у меня нет никаких особенных чувств к Игорю. Да вообще никаких нет, кроме легкого интереса. А теперь…
Инна, ну зачем ты так вляпалась? Ты что, последствий не понимала? Не ври, всё ты понимала, и все равно полезла на Швецова. Ну, огребай теперь, молодец. Хотела — сделала, да.
Настроение пыталось испортиться, но сделать это окончательно ему мешала такая удивительная щемяще-радостная нота: ничего могло не случиться, но оно есть, и это уже никак не отменить, что бы дальше ни случилось. Я встретила человека, к которому меня тянет, и у нас получилось… не знаю, что. Что-то получилось. Получается.
Потом я поняла, что это не столько моё чувство, сколько Игоря. Это он излучал ощущение, которое накрывало меня: новый шанс, радостный шанс, у нас всё будет по-другому, не так, как было раньше и с кем-то другим. И когда я это поняла, плакать захотелось ещё сильнее. От злости. От того, что ничего не будет, всё очень быстро закончится, и останусь я одна, без Швецова, жалеть о том, что у нас было так мало времени. Или о том, что я вообще это начала. Или о том и другом одновременно.
— Ты всё-таки жалеешь, — не спросил, а скорее просто сказал Игорь.
Я помотала головой.
— Нет, не жалею. Просто сражаюсь с собственными тараканами. Их там орда.
— Могу помочь, — предложил он и притянул меня поближе. Я поставила опустевшее блюдечко на стол, вцепилась в него обеими руками. — Так лучше?
Так правда было лучше.
— Да, — признала я. Помолчала некоторое время, пытаясь не сказать всего того, о чем думала, но не удержалась. — Теперь придется придумать, как сделать так, чтобы ты не умер.
— А до сих пор, можно подумать, ты об этом не думала. Всё-то у вас, у ведьм, по знакомству и через постель.
Я не выдержала и рассмеялась, не потому что это была ужасно смешная шутка, просто напряжение уже немножко зашкаливало. Или наоборот? Телу было слишком хорошо, оно расслабилось и согрелось, и чувствовало себя в швецовских руках и его же рубашке как дома, и ему вся эта война последней недели немного осточертела.
— Ты как хочешь, конечно, а я доволен, — дав мне отсмеяться, продолжил он. — Мне не хотелось никакого фиктивного брака, а так уже получается хоть что-то нормальное.
— Нормальное? Швецов, ау, мы с тобой знакомы неделю! Что нормального в браке через неделю после знакомства?
— А что нормального в фиктивном браке через неделю? Нет, так лучше, точно говорю.
— Ладно, как скажешь.
— Следующий важный вопрос: к тебе или ко мне?
— В смысле?
— Где спать будем?
Этот вопрос был достоин обстоятельных торгов. В итоге мы постановили, что спим у меня. Это было не совсем логично, но нам почему-то понравилось. И вот когда мы встали и пошли по коридору в мою комнату, я коснулась рукой стены. И сразу узнала много нового и интересного.
Во-первых, я узнала, как выглядит хозяйский доступ к колдовскому дому. И это оказалась штука, которую не так-то просто вынести. Во-вторых, я узнала, что наш конкретный дом консервативен настолько, что совершенно неофициальный, не подкрепленный ни одной бумажкой секс на диване в кабинете готов счесть скреплением брака. И теперь он с полной уверенностью считал меня хозяйкой. Да знала бы я, напрыгнула бы на Швецова в первый же день! Хотя нет, кому я вру? В первый, наверное, все-таки нет. Может быть, на третий. Ну, на пятый точно могла бы.
Я очнулась сидя на кровати в своей комнате, встревоженный Швецов держал меня за плечи и, кажется, уже не в первый раз звал:
— Инна! Ты как?
— Я нормально, просто очередной магический сюрприз от твоего дома. Он теперь считает меня хозяйкой.
— Это не повод падать в обмороки, — строго сказал он.
— А я падала?
— На самом деле нет, не совсем. Ну то есть я тебя не донёс, а довёл.
— Вот и отлично, — я легла и тут-то поняла, как же я зверски устала за этот длинный день. — Очень хорошо ты меня довёл, иди тоже сюда, тут хорошо.
Минут пять я пыталась объяснить Швецову, что именно со мной случилось, когда я дотронулась до стены дома, но язык уже начинал немного заплетаться от усталости, в конце концов я махнула рукой и на себя, и на дом. На Швецова только махать рукой не стала, наоборот, старательно оплела его всеми конечностями, какими смогла. Если уж у нас мало времени, значит, надо держаться за него каждый раз, когда я могу себе это позволить. А мысленно я осторожно скользила по каркасу заклинания вокруг дома, пытаясь понять всё-таки, для чего оно нужно, осторожно подхватывая то одну нить, то другую, потом действительность начала смешиваться с фантазией, и наконец я провалилась в сон.