День девятый. В ЗАГС и обратно

В три-десять нас не приняли, зато забрали паспорта и сказали немного подождать. Мы сели ждать — я, безмятежный с виду, но слегка нервозный Швецов, скептическая Лена и Ирина Евгеньевна, принявшаяся расспрашивать нас о вчерашнем визите к Елисеевым. Мы рассказали, коротко, как могли.

— Вы сделали не так примерно всё, что вообще возможно, — подытожила она, выслушав нас. — Удивительно в этой истории то, что они после этого всё ещё готовы иметь с вами дело.

Думаю, в этот момент с меня можно было писать картину под названием «Недоумение».

— И что мы сделали «не так»?

— Во-первых, вы явились без подарка, — начала перечислять она. — На банкет! На юбилей!

— Но мы же не знали! — оторопела я.

— А кто-нибудь из вас догадался за это извиниться? Поздравить песней? Стишок прочитать? Нет? Вот именно. Хорошо ли это. Далее, вы ни разу не сказали, что не знали о них раньше, иначе давно пришли бы знакомиться и проситься в семью. А надо было.

Тут уже картину «Недоумение» можно было бы писать и со Швецова.

— Да-да, — кивнула Ирина Евгеньевна. — Старые семьи, знаете ли, довольно много о себе думают. Вряд ли им было приятно понять, что вы пришли исключительно за защитой, да и о той просили с недостаточным благоговением.

— То есть, мы сделали это без уважения? — уточнил Швецов.

— Именно. Удивительно, что с вами тем не менее не отказались иметь дело. Все-таки семейственность у Елисеевых довольно сильна. Какой другой клан — послал бы вас лесом и полем.

— Так нас, фактически, и послали, — напомнила я.

— Вас отказались принимать под крыло немедленно, — поправила Ирина Евгеньевна. — Но дали вам довольно определенные обещания. Вероятно, ожидая, что за это время вы осознаете, что не правы, и будете впредь вести себя как-то иначе.

«И с Норой они конфликтовать всё-таки наверняка не хотят», — мысленно добавила я. А вот интересно, захотим ли мы вести себя иначе? И как странно, что это не Швецовы, «они», а именно мы, и я в том числе…

— Заходите, — из кабинета выглянула регистраторша и поманила нас внутрь.

Там всё оказалось очень быстро и обыденно. Мы подтвердили, что торжественной регистрации нам не надо, поставили подписи, выслушали речь о том, что мы теперь ячейка общества. Меня, видимо, на нервной почве, пробивал смех на каждой второй фразе, поэтому я ничегошеньки из напутственной речи не запомнила, ни слова, все силы ушли на то, чтобы сохранять приличный вид. Я надеялась, что если там было что-то полезное, то Швецов мне перескажет. Потом мы таки обменялись кольцами, чисто символически поцеловались и получили обратно наши паспорта с проставленными там штампами, а вместе с ними целое свидетельство о браке. Фамилию я менять не стала, не только потому что не хотела потом возиться с заменой документов, но и потому что в этом-то и был смысл: принять Лену в нашу семью, а не меня в Швецовы. Я бы для верности ещё и уговорила Швецова фамилию сменить на мою, но мама уже успела мне доказать, что необходимости в этом нет, и я решила не издеваться над человеком. Раз уж я сама не хочу с документами возиться, что же я его-то буду заставлять?

Вот так вот, раз-два-три — и я уже замужем. Это осознание настигло меня в момент, когда я по маминому наказу пилила селфи на фоне лестницы с пафосными позолоченными перилами и собственно Швецова. Вроде бы, ничего нового не случилось, но мысль, что я уже замужняя дама, пришла, обосновалась внутри и немножко сломала мне мозг.

«Здравствуйте, я жена Игоря Швецова. Как перестать изумляться и начать жить?»

Ирина Евгеньевна телепортировала нас обратно и распрощалась. А мы остались около калитки, смотреть друг на друга.

— Вы бы хоть пиццу заказали, что ли. А то никакого праздника, — наставительно сказала Лена.

Мы посовещались и решили, что она права. То есть, на мой взгляд, ужин от Швецова был праздником лучше любой заказной пиццы, но если уж праздновать, то так, чтобы праздник был у всех. И мы заказали.

Почти одновременно с пиццей, опоздав всего лишь минут на десять (и три куска) приехала мама.

— Это вот так у вас выглядит свадебный стол? — спросила она, оглядев картонные коробки на столе.

— Нет, мамочка, так у нас выглядит праздник.

— А, то есть свадьбу вы мне всё-таки устроите?

— Нет! — возмутилась я.

— Посмотрим, — более дипломатично высказался Швецов.

— Ладно, с вами всё понятно, вас я поздравляю, но меня больше интересует юная леди Лена. Ты как, готова к обряду?

— А от меня что-то надо? — насторожилась она.

— Надо, — категорично подтвердила мама. — От тебя надо — быть.

— Это я могу, — расслабилась Лена.

— Тогда дожевывай и пойдём, не откладывая. У меня с собой бутылка шампанского, она жжёт мне сумку.

— Так может, сначала присядете за стол? — Швецов стал спешно доставать бокалы.

— Нет, рано ещё. Есть две одинаково вредные вещи: колдовать на нетрезвую голову и садиться пить, когда дело не сделано. В первом случае можно себе или ещё кому навредить, во втором просто никакого удовольствия. Так что мы с Леной вас покидаем, а вы тут накройте на стол, что ли, пока.

— Будет сделано, — подтвердил Швецов, убрал со стола коробки и полез в холодильник. Я решила тоже без дела не сидеть и достать пока приборы, которыми мы пренебрегли, потому что в поедании пиццы они вообще лишние.

— А ты там не нужна? — спросил Швецов.

— Нет, — помотала головой я. — Мы всячески прикинули, получилось, что гораздо лучше будет, если Лену примет самый старший член рода, а это мама. А я повод для принятия создала, более прочные основания, на этом моя роль — всё.

— А долго это всё продлится?

— По идее, нет, там немножко приготовлений и ритуальная формула минут на пять.

— Очень хорошо. Значит, у нас есть немного времени, — сказал он, достал из холодильника то, что он там искал, поставил это всё на стол и подошел ко мне. Это было почти дежавю, я помнила, как всего несколько дней назад (сколько, господи?!) он вот так же подошёл ко мне со спины, и как я тогда замерла, потому что это было неожиданно… смущающе, волнующе, близко. И сейчас я так же замерла, но теперь я имела право на это волнение и эту близость. И на Швецова вообще. Теперь я могла, например, развернуться и встретиться с ним глазами.

— Что задумал?

— Просто нормально тебя поцеловать, а не как в ЗАГСе.

— О! Отличная идея! — больше я ничего сказать и не успела. Да не очень-то и хотелось.

И на всё это я тоже имела право. Наверное. Мне хотелось в это верить.