День десятый. Спокойствие, только спокойствие
Стоять-бояться я смогла недолго: всё-таки свалилась на пол, и в этот раз Швецов, к сожалению, не мог меня подхватить. Вот так я испоганила весь пафос героического спасения ребёнка. В глазах ненадолго потемнело, а когда снова прояснилось, надо мной нависала Нора, держа меня за руку.
— Ведьма, называется, — презрительно фыркнула она. — Одно название, а не ведьма, недоразумение какое-то. Сил как у кошки. Как тебя из дома-то в детстве не выкинули?
— Не знаю, — я пожала плечами, потому что правда не знала, как это объяснить. Ну то есть, как это объяснить человеку, который это спрашивает. Кому другому я бы, может, что-нибудь и сказала про то, как выглядит нормальное отношение взрослого к ребенку, но тем другим, пожалуй, и объяснять не надо было бы. А тут…
— Давай-ка, поднимайся, садись во второе кресло… давай-давай, — Нора потянула меня за руку, и я послушно встала, потому что, во-первых, на полу было совсем неудобно, а во-вторых, куда бы я делась от неё? — Вот, садись сюда, и мы тебя тут и зафиксируем. Так мне будет удобнее с вами говорить.
Полупрозрачые путы, такие же, какие сковывали Швецова, поползли по моим ногам вверх, зафиксировали руки на подлокотниках, надёжно прижали к креслу. Сказать, что мне это не нравилось, — это сильно преуменьшить! Но страх почему-то не возвращался. Я была спокойна и с любопытством ожидала, что интересного сможет рассказать нам Нора. Главное, Лены здесь уже не было. Всё-таки я молодец, хоть что-то полезное смогла сделать. Вспомнив это, я вспомнила и обрывки разговоров, которые почти полностью игнорировала, пока занималась телепортом: Швецов знает того человека, который пришёл с Норой, его зовут Миша, и он, вообще-то, умер. И это не то, что «Швецов думал, что он умер». Нора подтвердила. Значит, она нашла способ воскрешать людей — без драконовых глаз и зубов. Значит, мы на пороге новой волны некромантии. Если кто-то знает способ, обязательно найдутся те, кто повторит, как бы высока ни была цена.
Вот теперь мне должно было стать не просто страшно, а жутко. Но опять не стало. Я с опозданием поняла, что это не моё спокойствие, а Швецова. Он сидел в кресле, привязанный, в компании бывшей жены и мёртвого приятеля, и излучал непробиваемое дружелюбное спокойствие. Я сильно сомневалась, что он на самом деле его ощущал — учитывая обстоятельства. Но имитировал так достоверно, что хватало даже на меня. И, наверное, на Нору тоже? Раз уж она меня до сих пор не убила.
— Ладно, красавица, — голос её истекал сарказмом, но обстановка как-то не располагала к тому, чтобы по этому поводу обижаться. — Рассказывай, кто тебе сделал такой телепорт, чтобы пробивал купол. Это мой купол! Он непробиваемый! Ты знаешь, сколько в него сил вложено? У тебя за всю жизнь столько не было и не будет! Ну, кто?!
Она спрашивала с магическим нажимом, и я понимала, что отмолчаться я смогу в лучшем случае секунд десять, поэтому сделала, как мама учила, — сказала чистейшую правду:
— Моя кураторша из Комхрана.
— Ах, из Комхрана? — рассмеялась Нора. — Ну, тогда всё нормально. Оттуда я Лену легко достану, можно не суетиться.
Моё сердце подскочило куда-то к горлу, но тут же дисциплинированно вернулось на место. Я снова была спокойна. Спасибо, Игорь.
— А что ты такое лицом изображаешь? — удивилась Нора. — Конечно, у меня всё схвачено в Комхране. Думаешь, иначе я смогла бы столько времени ходить тут спокойно. Я ведь и паспорт меняла, и ещё какие-то бумажки делала, поездами ездила, самолётами летала, и никогда, никто меня там не ждал и не ловил. Почему? Потому что комхрановцам самим их питомников-заповедников не хватает. А широко жить и красиво колдовать все хотят, правда? А, ну хотя ты не поймешь, тебе-то не дано.
Это она, конечно, немного преувеличила. А я, кажется, начала понемногу понимать, почему Ирина Евгеньевна сотрудничала со мной чуть ли не сугубо в одиночку, не привлекая никого другого из Комхрана. Хотя всё ещё не понимала, где она, чёрт возьми, прямо сейчас, когда она так нужна.
— Значит, Комхран, — в легкой задумчивости продолжила она. — Не ожидала от них, интересно, что там за энтузиаст такой завёлся. Ладно, всё решим. И Лену я обратно добуду, не думай, что тебе удалось кого-нибудь спасти, ведьмочка.
— А зачем она вам? — спросила я. Вопрос, конечно, глупый, если вспомнить, что Лена — норина дочь. Но учитывая, что это Нора, — всё-таки актуальный.
— Давай на «ты», зайка, — поморщилась она. — Я так себя чувствую старухой. Ну что, хочешь услышать всю историю, да?
— Хочу, — кивнула я.
— Ну ладно, хоть будешь знать, за что умрёшь. Ладно, я расскажу, — Нора повернулась к Швецову, щелкнула пальцами, и узы, сковывавшие его, исчезли. — Сходи-ка кофе нам сделай, мне чёрный с лимоном. А тебе? — она спросила меня так, как будто я и правда была у неё в гостях.
— Мне с молоком. Спасибо.
Швецов встал, размял руки и вышел из комнаты. Я смотрела на это с некоторым недоумением. В смысле, она вот так просто выпустила его из комнаты?
— Гадаешь, почему я его отвязала? — снова угадала по моему лицу Нора. — Да потому что на нём столько приказов висит, что он никогда меня не ослушается. Если я скажу ему убить тебя, кстати, — убьёт.
Я порадовалась, что Нора сказала что-то настолько провокативное: так мне было легче сделать вид, будто я поражена её последней фразой. Хотя на самом деле я была поражена совсем другим: Нора Штерн, женщина, которая, говорят, чуяла любую слежку и любой подвох, не проверила, целы ли приказы на Швецове! Впрочем, если у неё были покровители в Комхране, ей вовсе не надо было чуять слежку и подвох, она и так о них была осведомлена. И всё же, это какая-то космическая самонадеянность! Да, конечно, приказы были завязаны на кровь, и кто мог представить, что Лена за неделю обучится, как это снимать, но… как она могла просто послать Швецова на кухню, не проверив?!
Я очень надеялась, что вместо того, чтобы готовить нам кофе, он просто выйдет из дома, из сада — и денется куда-нибудь, куда угодно. Елисеевым позвонит, маме моей, кому-нибудь, кто сможет его прятать и защитить! Нора, конечно, обозлится, но что поделать. Она уже и так собралась меня убить, вряд ли она сможет сделать это дважды. Хотя… а ведь сможет.
— Ну что, хочешь узнать, зачем мне Лена? Интересно?
— Интересно, — подтвердила я. Я по-прежнему была спокойна, и даже осознание, что Норе в любую секунду может надоесть со мной говорить, и тогда мне будет плохо, не заставляло меня нервничать. А это значило, что Швецов, к сожалению, никуда не ушёл. Плохо.
Я с запозданием подумала, что если готовность Норы со мной разговаривать зависит от Швецова, значит, когда он уйдёт, картинка может резко измениться. Он тоже это понимает, и поэтому не уходит? Или почему? Вот упёртые, что дочь еле выставила, ещё уговаривать пришлось, что отец не соображает, когда надо бежать!
— Началось всё в институте, — сказала Нора. — Мне очень понравился один парень, и я решила его приворожить. Его звали Миша.