День десятый. Больше ада!

— Итак, Лена, — продолжила Нора, пригубив кофе. — Нет, Швецов, вот в чем тебе не откажешь, так это в умении готовить. Кофе, как всегда, божественный. Если б не было так дорого, я бы тебя после смерти тоже подняла, просто для того, чтобы ты мне готовил.

— Как удачно, что это дорого, — отозвался Швецов, но Нора уже отвернулась.

— Так вот, Лена. Лена как проект появилась тогда, когда я раскопала про ковенную связь и поняла, что смогу таким образом поддерживать Мишу в рабочем состоянии. Я нашла тогда Нину — помнишь Нину, Швецов? — вот. Но боялась, что она не потянет. По крайней мере, не потянет долго. Тогда я подумала, что самый простой способ найти ещё кого-то для ковенной связи — это родить ребенка.

— И тогда ты вышла замуж?

— А? Да нет, замужем я тогда уже была.

— А зачем тогда ты замуж вышла? Великая любовь у тебя, вроде бы, уже была.

— Много ты понимаешь в том, зачем замуж выходят, — закатила глаза Нора. — Вроде, я в твоем возрасте такой наивной не была. Мне, дорогая, нужны были деньги. Я хоть и начала к тому моменту хорошо зарабатывать, но я же тратилась на эксперименты. Пока я придумала этот самый ритуал, знаешь, сколько я сделала проверок, сколько угробила ингредиентов, сколько денег промотала? Я ползарплаты Швецовской тратила, да еще на Швецова два кредита взяла… ну, то есть, он для меня. Всё равно. И то мне хватало впритык!

Я посмотрела на её модную, явно из хорошего салона стрижку, на маникюр, на серьги с явно настоящими камнями… Ну, понятно, у каждого свои понятия о том, что такое «не хватает» и «впритык». Ладно.

— И что, всё только ради денег? — изумилась я. — Неужели никого вокруг богаче не нашлось?

— Ну хорошо, нет, не только. Просто он меня бесил ещё в ту пору, когда вокруг Мишки крутился и мешал нам. Всё пытался ему на меня глаза открыть, идиот. Как можно привороженному на что-то там открыть глаза? Нет, ходил и ходил, бухтел и бухтел, как вспомню, до сих пор бесит! Кого мне было потрошить после этого, как не его?

— Нора, что за мазохизм такой дурацкий? Выходить замуж за того, кто тебя бесит, и потом с ним жить бок о бок, ужас какой!

— Вот. Ты понимаешь! — подняла палец Нора. — Я тогда погорячилась, конечно. Но потом как-то привыкла, всё равно меня дома чаще не было, да и готовит Швецов и правда отлично. В остальном, к сожалению, он мне не заходит никак, но чисто для разнообразия тоже неплохо. Поговорить, опять же, с живым мужиком хоть иногда, чтобы навык не утерять, тоже ценно.

— В общем, ты жила со Швецовым, он тебя финансово поддерживал, а потом все-таки решила родить от него Лену.

Нора расхохоталась:

— Нет, стой, с чего ты взяла, что от него? От Мишки, конечно. Ты, вообще, видела, сколько в ней силищи? Это потому что она дочка мертвеца, в ней такие процессы бродят, мама дорогая! Как такое могло родиться от Швецова, он же никто.

— Я думала, она такая, потому что… — я вовремя заткнулась, сообразив, что Нора то ли не знает про Елисеевых, то ли полагает, что я не знаю. Тогда ни к чему и проявлять осведомленность. — Потому что у него мама ведьма. Может, что-нибудь передалось.

— Тоже мне ведьма. В защиту она вообще не умела, — Нора отмахнулась от моего довода, как от несущественной ерунды. — Нет, от такого не могла Ленка получиться, Ленка мощная.

— То есть, получается, ты тянула из Лены силу, чтобы её отец мог оставаться… слушай, «живым» я это назвать не могу. А каким? Немёртвым?

— Ну, допустим. Или поднятым.

Я решила, что не буду оспаривать дикость нориных слов о Лене. Я-то совершенно ясно видела сходство Лены и с самим Швецовым, и даже с некоторыми из Елисеевых, но… могла ли я обмануться и видеть то, что мне хотелось видеть? Честно говоря, да, могла. Но правда же, Лена похожа!.. Да и дом…

— Но ведь дом признал Лену наследницей!

— Да этот дом всё делает наперекор мне, лишь бы я не получила того, что хочу. Мне даже ритуал установки связи пришлось делать не здесь, а на пустыре в промзоне. На пустыре, прикинь! Когда у меня есть приличный сад, вполне себе место силы. Нормально, да? Дом её признал. Он с придурью просто, этот дом.

— Я правильно понимаю, что ты собираешься Лену убить? — наконец-то напрямую спросила я.

— Нет, — огорошила меня Нора. — Что вытаращилась? Нет, конечно, как я могу убить родную дочь? Ритуал убийства вообще не предполагает. Он предполагает обмен… как бы это сказать, одушевленностью. То есть, после него Миша станет настолько же жив, настолько сейчас жива Лена. А она станет настолько жива, насколько жив он. То есть, будет нуждаться в подпитке. Сразу не умрёт, может, через недельку, а может, даже через две.

— И ты не будешь её подпитывать?!

— Нет, зачем? Я же тебе уже говорила: это ужасно дорого. Я уже этим занималась, я больше десяти лет иду к тому, чтобы наконец-то перестать это делать! С чего я буду опять в это впрягаться?

Ну да, в самом деле. С чего. В какой-то момент мне показалось, что я сейчас просто брошусь на Нору вместе с креслом, к которому привязана, и вцеплюсь ей в горло зубами. А потом ничего, отпустило, опять стало спокойно. Видимо, это Швецов взял себя в руки.

— А ковенная связь обязательна для этого ритуала?

— Очень желательна. Еще важнее сама по себе родственная связь, вот эта самая иерархическая составляющая. По сути, это ритуал, в котором старший отдаёт младшего. Старший брат — младшего, или отец сына, или дед внука. Но должна быть вот эта преемственность…

— Боюсь, тогда у тебя ничего не выйдет с Леной, — покаянно сказала я. Нет, жить мне не надоело, но у меня почему-то возникло чёткое ощущение, что с неё станется оставить нас здесь и пойти вынимать Лену из кабинетов Комхрана. И тогда, во-первых, Лена опять окажется под ударом, а во-вторых, если Ирина Евгеньевна таки соизволит прислать какую-то помощь, эта помощь Нору тут не застанет.

Стоило ли вообще об этом думать? Стоило ли ещё рассчитывать на эту помощь? Я не знала. Что я знала, вернее, видела собственными глазами, так это что за окном, на карнизе, сидит Васька. И Маруся тоже рядом с ним. Шерсть дыбом, глаза горят, морды одухотворенные. Воевать они сюда пришли. Помогать они мне пришли. Паразиты. Меня вообще кто-нибудь слушается в этом доме?!

Васька явно услышал мои мысли и в ответ подумал, что он, по крайней мере, вывел собак, а Маруське он приказывать не может, она вольная боевая кошка, куда хочет, туда идёт. Ну, и он сам, вообще-то, тоже. Ну как есть паразиты. Вот поймает их Нора — погреб раем покажется. Я отвела глаза от окна.

— Что значит «ничего не выйдет»? — тихо спросила Нора. — Что это значит? Что вы сделали? Что ты сделала?!

— Я… — я осеклась, потому что теперь уже никакое спокойствие не могло заглушить ощущение, что я этим признанием подписываю себе приговор, возможно, смертный. — Я приняла Лену в свою семью. Она больше не твоя дочь, если магически.