День десятый. Предательство
Спокойствие обволакивало меня, безмолвное и нерушимое. А под ним колотилось моё сердце: тук-тук-тук, сейчас кого-то будут убивать.
— Я тебя, сука, убью, — подтвердила мой прогноз Нора. — Я вас обоих убью, вот просто за эту подлость. Ладно ты, ты чужой человек, тебе всё равно. Но Швецов, блин, ты-то как мог так со мной поступить?!
Она неожиданно горько расплакалась, закрыв лицо ладонями.
— Я так старалась! Я для этого… всё! Я столько работала! Я её раскачивала, я её растила, я… Столько сил вложила! Двенадцать лет! Двенадцать лет, тринадцать даже, беременность ещё — и всё напрасно! И всё из-за какой-то рыжей твари! Чем ты его купила, а? Швецов, что она такого умеет, что ты ей дочь отдал?! Ты что, правда на ней женился, серьёзно? Ты давно с ней встречался, что ли? Ты мне изменял?!
— Мы знакомы десять дней, — сказал Швецов, будто его и правда кто-то спрашивал.
— А что тогда? Что, что должно было случиться, чтобы ты так меня предал?
— Узнал, что ты используешь мою дочь и тянешь из неё силу. И сделал всё, чтобы ты так больше не могла.
— Ах, твою дочь?! — Нора убрала руки, напоследок проведя ими вдоль лица, снизу вверх, стандартный жест для наведения морока. — Это вообще не твоя дочь, понял?! Она моя! И Мишки! А ты здесь вообще ни при чем, ты всё это время чужого ребёнка растил, как дурачок.
— И как, Мишка, когда оживет, оценит, узнав, что ты ему скормила его собственную дочь?
— Проглотит, куда денется, — рявкнула она. — Он мне и так должен, не мог, тварь, подождать полгодика. Сняла бы я с него приворот! Надоел бы и сняла. А теперь я из-за него… всю жизнь! И вы туда же! Вы как сговорились, всё мне портить! Мишка, Нина, Ленка, ты, Швецов, ты мне всю жизнь испортил этим браком!
— Ты сама это выбрала, — напомнил он.
Аргумент был несокрушимый, именно поэтому, видимо, он резко развернул норину истерику в прежнее русло.
— Я тебя просто убью, — снова сказала она. — Ты так меня достал, ты не представляешь! Я жила с тобой, жила, терпела ради понятной, важной цели. И что теперь? Ты её похерил! Просто взял и отнял у меня мою цель. Сколько лет теперь пройдет, прежде чем я смогу попробовать снова? Я, может, вообще родить больше не смогу! Все из-за тебя, — она снова всхлипнула, но тут же взяла себя в руки. — Нет, больше никаких личных эмоций при выборе мужа. Только трезвый расчет. С кем другим я давно купила бы весь ритуал, и не надо было бы работать. А от тебя толку… Я убью вас обоих. Сначала её, потом тебя.
Она как будто сама себя уговаривала. А я вдруг поняла, что совершенно не готова удовольствоваться тем, что Лена спаслась, а меня сейчас убьют. И Швецова следом. Нет, я собираюсь уйти отсюда на своих двоих, живая. И выжму из этой ситуации всё, что смогу.
— Нора, подожди. У меня есть идея!
— Какая идея, мышка? Отпустить вас обоих с миром, а вы никому не скажете? Нет, не подходит.
— Другая идея. Мне кажется, я знаю, кем можно заменить Лену в ритуале.
— Как интересно! Перед угрозой смерти девочка начала думать! Похвально. И кем же?
— Игорем!
Нора снова рассмеялась, весело и горько одновременно.
— Нет, ты всё-таки феерическая дура. Я же сказала: нужен маг! И родственник! А Швецов мало того что каким-то чудом со мной развелся, так ещё и убог абсолютно. В нём магии нет ни капли!
— Это неправда. В нём есть магия. Остаточная, конечно, но есть. Ты разве не замечала, как сильно он может излучать эмоции? Он даже сейчас это делает!
Нора задумалась, махнула рукой в сторону Швецова, окружая его защитным коконом, и… спокойствие, прощай, истерика, здравствуй. Меня затрясло, Нору тоже изрядно перекосило. Она снова махнула рукой, спокойствие вернулось.
— И правда, — сказала она. — Швецов, да ты на что-то годишься, удивительное дело.
— И его кулинария — это магия. Это разновидность провидения, он знает, кому что придётся по вкусу, ему даже спрашивать не надо. И кроме этого, он порой провидит по мелочи. По крайней мере, вопросы задает такие… неудобные. Он из Елисеевых, ты знала? Его мать — урождённая Елисеева.
— Вот даже как? — протянула Нора. — Ну ладно, допустим, по этому параметру он может подойти. Но он всё равно слабый. И он мне больше не родственник. Чёртов предатель. Что, дашь ему развод, чтобы я снова стаскала его в ЗАГС?
— Это не нужно. Тебе он не родственник, зато он родственник Мише, — я вдохновенно врала, надеясь, что у меня на лбу это не написано крупными буквами. Ох, хорошо, что Нора азами допроса не владеет. Так-то два заклинания — и я бы ей рассказала всё, включая то, чего сама не помню. А так могу сидеть, сочинять на ходу. Надеяться, что мне поверят. — Он рассказывал мне про Мишу, он говорил, что они братались, я точно помню! Могу чем угодно поклясться!
В конце концов, проклятие клятвопреступления не так уж сильно бьёт по тому, в ком магии и так три грамма. Ну, станет два. Подумаешь. Я, небось, и не замечу. Да может быть, меня ещё и не заставят клясться. Ну, а заставит — поклянусь. Установить родственные связи поднятого мертвеца — дело затруднительное, так что вопрос только в том, насколько сильно Нора захочет мне поверить.
Нора думала.
— И он… он уж точно сильнее, чем я, потенциально, — попыталась подлить масла в огонь (и заодно себя, любимую, выгородить) я.
— Знаешь, а можно попробовать, — нехотя признала она. — В конце концов, я ничего особенно не теряю. Убить-то я его так и так хотела, а питание для каркаса не доживет до следующего донора. В худшем случае я потрачу то, что иначе всё равно испортится. В лучшем… в лучшем случае я оставлю тебя в живых. Жить очень хочется, да, мышка?
Я старательно закивала, потом прибавила, чисто для достоверности:
— Я же не знала, почему ты это делаешь! Если бы я знала, я бы, наверное, не стала вмешиваться, а теперь… мне хочется всё исправить.
— О, а ты, оказывается, та ещё!.. Не ожидала от тебя. Швецов, скажи, не везет тебе с женщинами? Ни одна тебя не любит, ни одна! И дочь не твоя, и новенькая жена тебя сдала, как только догадалась, как тебя сдать. Капитально не везет тебе. Карма у тебя такая, наверное. Ну что ж, раз такое дело, приступим! Уж на этот раз дом мне никак не помешает, у меня тут давно каркас готов.