День десятый. Обряд начинается
— Ты же у нас младший брат, Швецов? Конечно, младший, я помню, по датам сходится. Очень удачно вышло. Значит, будешь расплачиваться за свое плохое ко мне отношение. Вот и прекрасно, — Нора, только что оплакивавшая свой провал, снова стала собранной и деловитой. — Я сейчас проверю каркас, а вы… вы оставайтесь здесь, никуда не уходите.
Очень смешно.
Нора замерла, уйдя с головой в магическое пространство дома. Я, в качестве хозяйки, ощущала это наглым и неприятным вторжением, и еле сдерживалась, чтобы не попытаться выкинуть её оттуда. Но терпела. И дом терпел.
— Я старший, вообще-то, она год перепутала, — тихо, одними губами сказал Швецов. То есть, насчет братания у него возражений нет? Неужто я угадала?
— Ну и ладно, — так же тихо ответила я.
— Что, ты таки меня разлюбила?
Это, конечно, был вопрос из серии «перестала ли я пить коньяк по утрам». Я, вообще-то, и не говорила даже Игорю, что его люблю. И сама перед собой так вопрос не ставила — просто не успела! Да я даже что он мне нравится сказала не ему самому в глаза, а Лене! И вот как тут, спрашивается, отвечать?
— Нет, — сказала я. Кто задает недвусмысленные вопросы, тот пусть сам ответы и расшифровывает. Швецов, видимо, расшифровал что-то такое, что ему понравилось, и довольно улыбнулся.
— Ты знаешь, что делаешь?
— Нет, — отрезала я.
— Понятно, — он откинул голову назад, закрыл глаза, посидел так. — Ну, зато Лена хоть не услышала… вот это всё. Оно ей ни к чему.
Я закивала: совершенно ни к чему такое знать о своей матери ни одному живому человеку. Я бы, по крайней мере, не хотела. Нора тем временем отмерла, потянулась, демонстрируя нам совершенно осиную талию:
— Надо же, всё на месте. Я думала, ты мне там что-нибудь испортила, мышка, а ты действительно сделала правильный выбор. Вот и молодец, деточка! Ну что, хочешь посмотреть на настоящее колдовство, а не вот эти полторы искры, которые ты можешь породить сама?
Я не стала отвечать, поскольку Нора в ответе и не нуждалась. Она поманила Мишку рукой, он подошел к Швецову и сел рядом с ним, прямо на полу. Джинсы слегка задрались, демонстрируя яркие, модные носки с дурацкими рисунками. Эти носки почему-то поразили меня в самую печень: я вдруг сообразила, что всё это время Нора не только силой кормила этого мёртвого мужика, но и нормальной человеческой едой (раз уж у него все системы функционируют), и подбирала ему всю одежду, содержала эту одежду в порядке, водила в парикмахерскую и не знаю, куда там ещё. Неудивительно, что она хочет его оживить: я бы тоже рехнулась так жить.
Я представила Нору в магазине, выбирающую эти самые носки, чтобы одеть свою любимую куклу, хотя кукла никогда не оценит норину заботу и норин выбор. Интересно, её саму это печалило? На секунду мне даже стало её жаль. Но я посмотрела на Швецова — и всё прошло.
— Швецов, оцени момент, ты поможешь восстать из мёртвых своему старому другу, разве это не чудесно, а? — Швецов тоже не ответил, но Нора, очевидно, не нуждалась в этом совсем. — Чудесно! Всё, начинаем.
По ней и раньше было видно, что, задавая вопросы, она редко ждала ответа, и чем дальше, тем больше это проявлялось. Видимо, не зря она ценила Швецова за возможность поговорить с кем-то, кто не мёртвый и кто ей отвечает. Ей действительно нужно было тренировать этот навык. Только… мало тренировала, надо было больше.
Нора встала за спинами у Игоря и Мишки, положила руки им на головы. Больше визуально ничего не происходило, смотреть нужно было не здесь. Я осторожно, чтобы не вывести Нору из транса (вряд ли, но всякое же может быть!) сняла тапочек и коснулась босой ступнёй прохладного деревянного пола. Дом, кажется, только этого и ждал.
Меня затянуло в его магическое поле вообще без усилий с моей стороны, я просто провалилась туда, чтобы увидеть, как постепенно разгоняются бегущие по нитям каркаса искорки: сверху вниз, снизу вверх, два потока навстречу друг другу. Да, Нора начала обряд, теперь остановить его было уже нельзя. А вот вмешаться… вмешаться можно было.
Первое, что я сделала, это дала дому приказ и открыла окно. Я не могла вынырнуть и проверить, получилось ли, но порыв холодного ветра дал мне понять: всё получилось. Это значит, в комнату проникли коты. Это значит, Норе сейчас станет не до обряда.
Я ждала, отсчитывая секунды. Одна, две, пять, семь… Искорки стали двигаться вразнобой: где вниз, где вверх, где вовсе метались из стороны в сторону. Обряд больше никто не контролировал.
Я мысленно пожелала Ваське и Маруське удачи и вдохновения и мягко тронула заклинание, беря управление на себя. Искры теперь потекли в одну сторону, сверху вниз, от старшего к младшему. А старший у нас Швецов. Да, обряд был заточен не на то, что я собиралась сделать, но моя цель была не сложнее, а проще того, что хотела Нора. Значит, всё должно получиться, энергии хватит, а силы, текущие по каркасу, — именно те, которые мне нужны. Единственная проблема — куда потом девать нерастраченную энергию, её ведь было куда больше, чем для нужного мне обмена, но об этом я собиралась подумать позже.
Искры сменились глубоким чёрным: это обряд, повинуясь моей воле, вошел в главную фазу. Проклятие Швецова текло от него в живое, но неодушевленное тело. С магической стороны всё шло гладко, была лишь одна проблема: неодушевленное тело не могло согласиться и добровольно взять проклятия на себя, так, как это когда-то сделал сам Швецов. Но я надеялась, переместившись вниз, к принимающей стороне, имитировать его волю, подменить её своей, ведь если нет субъекта воли, то и сопротивляться вторжению моей души в тело никто не будет.
Как бы ни пугали нас страшилками о проклятых душах, призраками скитающихся по миру и не знающих покоя, проклятия привязывались не к душам, а к телам. Их не брали с собой в качестве багажа в загробную жизнь. И это, в свою очередь, значило, что, подменив мишину волю своей, я не ухудшу ни его посмертие (ему уже не страшно ни одно проклятие), ни свою жизнь (потому что тело, принимающее проклятие, у нас указано ясно).
Никогда раньше я не практиковала ничего даже близко похожего на переселение душ или работу медиума, и ни в каких других обстоятельствах не осмелилась бы на это: я свой предел примерно представляла и знала, что такое я не потяну. Но здесь и сейчас, с запитанным каркасом, с импульсом нориной силы, с поддержкой дома, я рискнула и вошла в чужое тело.
И с изумлением обнаружила, что я в нём не одна.