День десятый. Мишка

Честно говоря, могла бы догадаться. Могла бы и сама понять, что если тело поднято, значит, душа где-то рядом. Меня сбила с толку «Мишкина» безучастность, и я позволила себе сделать вывод, что души там нет, одна моторная память. Но Нора ведь по-другому сказала. Как там?.. «Воли у него нет». Воли нет. Нет управления. Душа не правит телом. Но сама душа, стало быть, всё это время болталась внутри и наблюдала всю хтонь, происходящую с телом, не в состоянии вмешаться или ослушаться Нору. Боже мой, надеюсь, она ему хоть никаких особо гнусных поручений не давала.

Да, в теле Мишки неожиданно обнаружился Мишка. Я поняла, что авантюра моя не выгорит: одно дело повесить проклятия на тело, которому давно следует умереть, а другое — на тело с душой, которая всё это осознаёт. Одно дело, когда воли у тела нет вообще нигде. Другое, когда она есть где-то внутри, но не может пробиться наружу… В общем, я сделала попытку разворота. Как пришла, мол, так и уйду, возьму, значит, проклятия на себя, так мне и надо. Идиотская получится история, но вполне в моём духе. Думала, что все здорово придумала, а оказалось — показалось.

Но развернуться оказалось не так-то просто. Вот не зря я никогда не думала даже браться за работу медиума! Сложное дело, так с полпинка и не разберешься… я не сразу осознала, что я не сама по себе такая бездарная, что меня удерживает внутри… тот, кто есть внутри Мишки. Собственно, он сам.

Я перестала стремиться наружу и открылась, пытаясь его услышать. И услышала.

— Привет. Ты новая жена Игоря, да?

— Да. Привет. — Я помялась, не зная, что тут можно сказать. Проклятие Игоря обволакивало нас снаружи, не проникая внутрь. — Прости, что так вломилась, я не знала, я думала, что…

— Да ладно тебе, я, считай, в первый раз за пятнадцать лет с кем-то разговариваю. Представляешь? Узник замка Мих какой-то! Ты, наверно, думала, что сможешь скинуть на меня Игорьковы проклятия? Не удивляйся, я много всего за эти годы услышал, начал даже разбираться немного, хотя дела с магией никогда не имел.

— Да, я надеялась, что… Прости. Я поищу другой выход.

— Не нужно искать другой выход, — сказал Мишка. — Отдай их мне. Я готов взять.

Он сказал «отдай», но на самом деле, от меня тут уже ничего не зависело: направление я успела задать раньше, а теперь воля обитателя тела была явно выражена. Он согласился принять проклятия — и темное, тягучее, страшное, пятнавшее ауру Швецова, медленно потекло к Мишке.

— Но… подожди, я еще могу попробовать всё остановить, подумай минуту! Ты понимаешь, что ты, скорее всего, погибнешь? Твоё тело и так постоянно подпитывают, теперь оно будет истощаться ещё быстрее, и…

— Понимаю. Девочка, да я об этом мечтаю! — сказал он, и в его голосе мне послышалась улыбка. Честно говоря, подумав пару секунд, представив его существование все эти годы, я вполне могла его понять. Это, должно быть, были очень длинные и крайне безрадостные, если не сказать «страшные», годы.

— Я… наверное, я понимаю. Но ты уверен? Может быть, мы сможем что-то ещё придумать…

— Уверен, конечно. Это всё совершенно противоестественно, знаешь. И я устал ужасно. Если Она меня больше не достанет, это будет отличный подарок. И Игорю помочь. И… это был отличный последний день, если что.

— Потому что…

— Я сегодня в первый раз Леночку увидел. Столько слышал от Норы, а теперь увидел. И она классная. А если она ещё и правда моя, то получается, я не зря жил. И не зря потом… не жил. От меня останется дочь. Вы с Игорем потом расскажете ей обо мне?

— Если выживем, Миша, — честно сказала я.

— Выживете, — его тон стал изумительно уверенным. — Там, снаружи, два здоровенных боевых кота Норе почти уже глаза выцарапали. Если вы не сможете при этом выжить, то вы два дебила, вас не жалко.

— Миша… — меня стало вытягивать наружу, сил на сохранение себя в чужом теле уже не хватало, но мне казалось, что я просто обязана что-то ещё сказать, а слова никак не находились. — Спасибо тебе. Я расскажу Игорю, что…

— Иди уже, ведьмочка, — я почувствовала ласковый ментальный толчок в спину. — Живите долго и счастливо, моё вам поручение. Я проверю!

В магическом пространстве дома было страшно. Проклятия текли точно по заданному мной маршруту, но мне всё казалось, что вот сейчас они вырвутся из каркаса, запятнают всё вокруг, меня, дом, котов… Но всё шло нормально. Я боялась даже дышать в сторону каркаса, и тот факт, что дышу я не здесь, а физическим телом в реальности, ничуть меня не успокаивал. Поток тёмной дряни постепенно иссякал, принимаемый Мишей, и во весь рост вставала новая проблема: куда девать лишнюю энергию, ту самую, неиспользованную, которая освободится в конце ритуала? Вот этим, кстати, и плохи ритуалы: нельзя просто взять и использовать часть какого-нибудь там пера, зуба, когтя. Всё это должно уйти полностью. И многие любопытные экспериментаторы когда-то погорели (и подорвались) именно на этой стадии: неправильно рассчитав нужное количество энергии. Причем ошибившись в большую сторону. Я не хотела быть одной из них, но не представляла, куда это всё теперь деть. Ну, допустим, подпитаюсь я сама, но я много взять не смогу. Часть скину на Игоря, чтобы подточенная аура сращивалась быстрее, но это совсем мало. Подпитаю я мамин накопитель, но и это тоже не очень много в масштабах такой большой работы. Куда девать остальное?

К счастью, в этот момент я сообразила, что со мной был дом. И у дома — о да, у него было множество специфических нужд! И я могу… я могу, получается, просто скормить всё ему? Неужели я всё-таки уцелею? С ума сойти.

Я мысленно взмолилась: домик, дорогой, пожалуйста, давай ты это как-то съешь? А я тебе за это… я тебе… я алтарь устрою, или красный угол, или какая там традиция тебе мила, мы с тобой всё обсудим и всё сделаем. А?

Ритуал завершался, каркас заклинания, более ни для чего не нужный, светился всё ярче, накапливая в себе невостребованную энергию. Я потянулась к нему, запитала себя, Игоря, накопитель и два резервных, о которых было совсем забыла, а потом, на всякий случай попрощавшись с жизнью, разомкнула контур. И магия разлилась кругом, заполнила пространство, засияла. Замерцала. Затихла.

Можно было возвращаться в реальный мир.

Я открыла глаза, и одновременно где-то над моей головой грянуло:

— Никому не двигаться, это Маготряд!

Я тихо фыркнула, оглядываясь и понимая, что двигаться в этой комнате, собственно, не может никто, кроме котов: Нора лежала на полу, на глазах её стояла двумя лапами Маруська, готовая в любую секунду выпустить когти, и рычала на каждое её движение и даже дыхание. Васька контролировал руки. Это он правильно. Мы со Швецовым так и сидели, привязанные к креслам, куда уж нам активность проявлять. Мишка тихонько осел в углу и двигаться тоже явно не собирался: жизнь уходила из тела так быстро, что это почти можно было увидеть.

Темные фигуры материализовались по периметру комнаты, закрытые легким отводом глаз, не позволявшим разглядеть и запомнить лицо. Коты тут же спрыгнули с Норы и сиганули в окно. Три фигуры бросились к ней, обыскивая и срывая амулеты, а дальше я не смогла увидеть, потому что обзор мне перекрыла Ирина Евгеньевна. Она положила руку мне на плечо, и я оказалась свободна. Она наклонилась ко мне и сказала:

— При всей признательности, Инна, у меня был большой соблазн вас не спасать. Вы мне такую операцию испоганили!