День десятый. Разбор полётов

— Пойдемте, Инночка, — сказала Ирина Евгеньевна, на глазах обретая более привычный мне добродушный облик.

— Куда? — немного заторможенно спросила я. Я ещё не совсем отошла от собственных впечатлений, не до конца усвоила чуждую мне энергию, в общем, чувствовала себя откровенно плохо. Голову застилало мягким туманом, не позволявшим ни пугаться, ни беспокоиться… ни думать быстро. Но я надеялась, что с этим недостатком как-нибудь разберусь.

— Выйдем, поговорим, — еще на порядок дружелюбнее сказала Ирина Евгеньевна.

— Обязательно, — заверила я. — Только для начала освободите Игоря. И давайте проверим, как он.

— В самом деле, что это я, — покаялась она, хотя я была почти уверена, что нет, не раскаивается нисколько. Она подошла к нему так же, как ко мне, так же положила руку на плечо. — Игорь Алексеевич, как ваше самочувствие?

— Я в порядке, вы мне лучше скажите, где Лена и как она?

— С ней всё хорошо, в данный момент она находится в Магической Службе Безопасности, под присмотром штатного психолога. Она проведет с ней работу, опросит её по сегодняшнему инциденту, и потом мы доставим её домой.

— Лена несовершеннолетняя. Я могу присутствовать при опросе?

Ирина Евгеньевна посмотрела на него с сомнением.

— Строго говоря, учитывая уровень секретности, нет.

— Тогда я возражаю против опроса. Лена всё равно видела гораздо меньше, чем мы с Инной. Верните её, пожалуйста, как можно скорее.

Ирина Евгеньевна постояла молча, как будто взвешивая, начать на нас громко орать или ещё подождать.

— Теоретически, её интересы может представлять Инна, если вы её это доверите, но…

— Я доверю. Инна, ты поприсутствуешь?

— Да, конечно, — сказала я, разгоняя в голове остатки ваты. В фильмах это выглядело как-то по-другому. Потерпевшим обычно давали чай и пледик, а не новые заботы. Я точно помню. Но мне, кажется, пока что ничего такого не светило. Ирина Евгеньевна вздохнула так, что в этом вздохе содержалось (и было абсолютно понятно!) всё, что она думает о чокнутых родителях, которые мешаются под ногами у маг-органов и не дают нормально работать. Я попробовала на вкус мысль, что я тоже «чокнутый родитель». Ну, или чокнутая старшая сестра, если верить маминой терминологии. Ирина Евгеньевна достала телефон.

— Александра, вы там еще опрос не начали? Нет, это хорошо, что не начали, подождите моего возвращения, я приведу магического представителя несовершеннолетней. Да, вот так. Полчасика, наверное. Да, всё. Вы довольны? — спросила она Игоря. Тот кивнул. — Отлично. Теперь, Инна, пойдемте-ка поговорим.

— Еще одну минутку, Ирина Евгеньевна, и пойдем, — я наклонилась и взяла Игоря за руку, входя в диагностическое поле. Там была его аура. Изрядно потрёпанная переживаниями, истощенная, больная, с незажившим следом от приворота. Но больше на ней не было ни единого чёрного пятна. Я, вроде бы, и раньше понимала — знала, видела своими глазами, — что ритуал удался. Но только теперь, глядя на освобожденного от проклятий Игоря, я осознала это на самом деле. Никуда я, конечно, не пошла «через минутку». Я просто села около его кресла и начала плакать от избытка чувств. Боги, у меня всё-таки получилось! Он не умрёт! Не скоро, не через месяц! И я могу позволить себе просто взять и в него влюбиться! Или… нет?

— Эй, — я пришла в себя, когда Игорь легонько пожал мою руку. — Доктор, я умру?

— Обязательно, — кивнула я, шмыгая носом. — Лет через семьдесят!

— Какая ты щедрая. Ты понимаешь, что мне тогда уже за сотню перевалит?

— Нормально, мне как раз будет примерно к ста, вместе и помрём.

— Р-р-романтика, — мечтательно протянул он.

Где-то за моей спиной прокашлялась Ирина Евгеньевна. А, да. Я ведь обещала «минутку». Я встала, снова огляделась. Норы в комнате уже не было, хотя благодаря дому я чётко ощущала, что она ещё где-то здесь. Я чувствовала его тревогу. Рядом с неподвижным Мишей суетились какие-то люди, я подумала, что я им там точно ничем не помогу. Игорь уже вставал с кресла, к нему спешила магичка без отвода на лице, видимо, медик. Я успокоилась окончательно и пошла туда, куда увлекала меня Ирина Евгеньевна. Оказалось, что в сад.

— Инна, вы можете мне внятно объяснить, какого чёрта вы всё это сделали?

— Что именно? — я даже не косила под дурочку, я натурально именно ею себя и ощущала. Я слишком много всего сделала сегодня, чтобы понимать, за что именно с меня спрашивают.

— Я дала телепорт вам. Именно вам! Не кому-то другому! Я специально просила вас не снимать его! Когда пришла Штерн, вы должны были эвакуироваться сами, а не устраивать самодеятельность!

— И оставить ребёнка здесь?! — неприятно изумилась я. Если фразу назад я еще собиралась оправдываться, что я амулет отдала только на время, а в дальнейшем, вероятно, виноват кто-то из Елисеевых, то теперь желание оправдываться у меня отпало. — Вы, вообще, представляете, что с ней здесь должно было произойти?

— Представляю, конечно, — второй раз неприятно поразила меня Ирина Евгеньевна. — Штерн собиралась задействовать её в некромантическом ритуале.

— И вы, зная это, всё равно считаете, что я должна была её тут бросить?!

— Да ради бога, ничего бы с ней не было! — взорвалась Ирина Евгеньевна. — Из семьи вы её вывели, значит, Нора не смогла бы запустить ритуал, но при этом она бы активировала сам каркас, и тогда я смогла бы поймать её с поличным. А вы вместо этого ритуала устроили отсебятину, перекрутили весь каркас до неузнаваемости, исчерпали то, что было в источниках питания, их теперь не восстановить. Что я теперь буду ей предъявлять, а?

На секунду я почувствовала себя виноватой. Но только на секунду.

— То есть, у вас есть Нора Штерн со всеми её браконьерскими делами, — медленно стала формулировать догадку я, — у вас есть еще немного живое тело давно умершего человека, поднятого Норой, у вас есть мы со Швецовым в качестве свидетелей ритуала и многих нориных откровений, а вам нужен каркас ритуала?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Ей нужен был действующий каркас, вот в чем дело. Ей важно было поймать Нору с поличным при попытке запуска ритуала, чтобы снять слепок сил. Получается, она охотилась и за Норой, и за её знаниями?

— Инночка, вы бы придержали свои измышления…

— Но ведь вы же всё равно будете допрашивать Нору, — продолжила развивать мысль я. — Значит, ничего особенно страшного не случилось, верно? Если вы захотите что-то от неё узнать, вы ведь узнаете.

— Ничего я не узнаю, Инна, — прошипела Ирина Евгеньевна. — Никто не будет её допрашивать. Она погибнет при попытке к бегству, уже сегодня, возможно, это уже сейчас случилось.

— Только не в моем доме! — непроизвольно возмутилась я. Потом прикусила язык: дом-то, конечно, не мой. Но в конце концов, он же признал меня хозяйкой! И мы с ним столько всего пережили вместе, что…

Ирина Евгеньевна посмотрела на меня несколько оторопело, потом достала телефон, что-то написала. Я услышала звук отправленного в мессенджер сообщения.

— Можете быть спокойны на этот счёт, Инна. Не в вашем доме. Оповестить вас, когда и где будет кремация?

— Обязательно. Я туда ещё и приду, — внесла ясность я.

— А вы склонны к злорадству, оказывается!

— Нет. Я просто нервная. Я буду плохо спать, если не буду точно знать, где она.

— Вы же зельедел, сварите себе снотворного.

— Это дорого и хлопотно.

— Так у вас полставки в Комхране, Инночка, доходы-то выросли.

Ну да. Это, конечно, рост так рост, особенно учитывая, как возрастёт занятость. С другой стороны… я же хотела эти полставки? Кажется, это так давно было!

— А ведь действительно, — сказала я.

— Вот-вот, подумайте об этом, — Ирина Евгеньевна снова выглядела мирно, но я не обманывалась на её счёт. Я чувствовала, что она была на меня зла, но она понимала, что я понимала, почему. И вовсе не хотела, чтобы я озвучила свои подозрения прилюдно. Но я и не собиралась. Я собиралась просто тихо радоваться тому, что Ирина Евгеньевна вряд ли рискнёт потребовать с меня проекцию моих воспоминаний о ритуале. А если рискнет, мне есть что ей сказать в ответ. Но ещё думала, что обязательно надо будет обновить зелье от ментальных воздействий. Нажимом-то пусть давят сколько хотят, всё равно словами тут ничего не передашь. А вот от серьезного принуждения придется застраховаться. Мало ли что. — Ну так как, будете участвовать при опросе Лены? Или давайте мы быстренько опросим и вам её доставим?

— Конечно, буду.