День десятый. Беседа в СБ
Я заглянула в дом, взять какую-нибудь обувь для Лены (она ведь так и отправилась из комнаты в толстых носках, заменявших ей тапочки), а по пути обдумывала наш разговор с Ириной Евгеньевной и видела всё больше несостыковок. Предъявить ей Норе, значит, нечего, ритуал ей нужен и поимка с поличным. При этом, несмотря на то, что предъявить ей нечего, Нору убьют сегодня же, даже без допросов, а по такому протоколу у нас всегда уничтожали именно некромантов: ничего не спрашивая ни про сообщников, ни про жертв, вообще ни про что, лишь бы не дать шанса сказать что-нибудь такое, что может сбить допрашивающего с пути. Лишь бы некромант перестал передавать свои знания. А значит, что? Значит, решение по Норе вынесено уже давно, причем не за браконьерство (там всё-таки нужен суд), а именно за её подвиг по поднятию мёртвого. Её уже приговорили, нужно было только поймать. Получается, ритуал действительно был нужен самой Ирине Евгеньевне, потому что она понимала, что выяснить что-то напрямую у Норы она не сможет. Всё я правильно поняла.
Значит, поэтому она так приветствовала моё решение выйти за Швецова и принять Лену в семью: это спасло бы Лену от ритуала, но позволило бы Норе его начать. И вот, значит, какого магического импульса ждала Ирина Евгеньевна от своего индикатора в саду. И вот почему она так упорно избегала говорить со мной о магическом каркасе вокруг дома, не говоря уж о том, чтобы его демонтировать. Он был ей нужен! При этом вскрыть норины схроны с элементами питания она не могла, привлечь кого-то к этой работе тоже, видимо, не могла или не хотела. Получается, да, работающий, запущенный ритуал был её единственным шансом рассмотреть всё в подробностях. А я ей эту возможность обломала. Ай, как некрасиво. Какая я молодец.
Нет, серьезно, я молодец, без шуток. Я вовсе не хотела, чтобы Ирина Евгеньевна вляпалась в некромантию, какой бы крутой, сильной и устойчивой она себя ни считала. Думаю, когда тебя убивают без допроса и шанса на оправдание — это неприятно, я не желала ей такой судьбы. Она, в конце концов, действительно много чем помогла и мне, и Швецову, и Лене, пусть даже преследовала при этом какие-то свои цели.
Ещё я заглянула на кухню, пользуясь тем, что Ирина Евгеньевна ждала меня на крыльце. Достала из кармана бумажку, о которой боялась даже думать во время нашего разговора. На ней был нарисован тот самый чертов каркас, я ведь собиралась показать его маме. Нарисован куда подробнее, чем видно его стороннему человеку, так, как мог показать только дом члену своей семьи. Настолько подробно, что даже я, уж на что я мало в этом понимаю, начала подозревать в нём нечто очень тёмное. А специалисту это, возможно, могло бы сказать ещё больше. Я взяла спичку, подожгла листок, подержала, сколько смогла, потом кинула в раковину. Разворошила пепел и смыла водой. Вот так. Стало ещё немного спокойнее.
Вся операция заняла у меня от силы минуту, но Ирина Евгеньевна за это время успела снова немножко озвереть от ожидания, поэтому еще сто вопросов, которые я хотела уладить, я уладить не успела. Например, так и не удостоверилась, что аралезы смогли найти дорогу на участок, не узнала, когда именно их заберут у нас (а что заберут — я не сомневалась), не нашла котов и не выяснила, целы ли они… ничего, короче, не успела.
Лена обрадовалась ботинкам куда больше, чем мне, но в целом все равно обрадовалась. Потребовала, чтобы я немедленно всё ей рассказала, но я её послала. К отцу. Я ещё не успела придумать достаточно стройную версию, которая не травмировала бы её с особой жестокостью, и тем более не думала, что могу рассказывать про всё, что связано с Мишей как возможным лениным отцом. Такие вещи должен, всё же, решать Швецов. Жена я ему там или не жена, а дочь его.
Дальше мне пришлось бдительно следить, чтобы Лене не задавали вопросы о том, чего она пока не знает и узнать должна уж точно не от сотрудников МагСБ. Но они были на диво корректны. Я так и не поняла, почему Ирина Евгеньевна так хотела допросить Лену, не привлекая ни меня, ни Швецова, неужели надеялась вынуть формулу из неё? Чего бы она ни хотела, но при мне не сделала никаких попыток это реализовать. Поэтому, помучившись полтора часа и повторив трижды события тех нескольких минут от прибытия Норы до активации телепорта, Лена была вознаграждена разрешением отправиться домой и персональным телепортом.
А вот я — нет.
Я проторчала там не полтора часа, а часа три, ну так у меня и событий было больше. В какой-то момент, после десятой итерации вопросов о причинах, побудивших меня спровоцировать Нору на ритуал и вмешаться в него, у меня появилось нехорошее подозрение, что я пойду как соучастница некромантши, и хорошо ещё, если несведущая, а не такая, которую положено ликвидировать за компанию.
— Вы ведь отдавали себе отчёт в том, что это некромантический ритуал, не так ли, Инна Романовна? — в очередной раз вкрадчиво спросила меня милая девушка Александра, которая на первый раз так участливо меня выслушала, на второй задавала уточняющие вопросы, а на третий стала спрашивать что-то такое, что отвечать уже не очень хотелось.
— Я не собиралась участвовать в некромантическом ритуале, — ещё раз повторила я. — Я знала, что сумею исказить его суть. У меня не было ни намерения, ни желания заниматься некромантией, наоборот, я хотела помешать Норе Штерн осуществить таковой ритуал.
— Откуда же у вас были знания о том, что данный ритуал относится к числу запрещенных? Вы занимались ранее подобными практиками?
— О сути ритуала мне сообщила Нора, до этого я знала лишь, что это какая-то разновидность ритуала обмена.
— И вы решили вступить с ней в преступный сговор с тем, чтобы вылечить своего мужа?
— Нет, я не вступала в сговор с Норой, поскольку её цель была противоположной. Я собиралась ей помешать.
— Что ж, понятно. Подписывайте, Инна Романовна, — Александра подтолкнула ко мне протокол нашей беседы, в котором я с изумлением прочитала всё то, что только что пыталась опровергнуть. И про вступление в сговор, и про участие в некромантическом ритуале, и про подробное изучение материала. И про вхождение в доверие к семье Швецовых с помощью магического внушения и заклинания забвения. И тут я окончательно поняла, что чай и пледик мне сегодня не дадут.