День десятый. Не подписала

— Инна Романовна, у меня масса других дел. Подпишите и разойдемся.

— У меня зато никаких дел нет, до пятницы я совершенно свободна, — с плохо сыгранной безмятежностью ответила я. — Сделайте нормальный протокол, а не вот это — и я с удовольствием подпишу.

— Что вас не устраивает в протоколе?

— Всё. Меня не устраивает, что он не похож на то, что я говорила.

— Но ведь по сути, вы говорили именно это. Вы сами признались, что спровоцировали Элеонору Штерн на запуск некромантического ритуала, что намеревались принять в нем участие…

— Не принять участие. А изменить и предотвратить.

— А ещё вы контактировали с поднятым умершим! — нашла новый аргумент моя собеседница.

— Я контактировала с ним как медиум, по той самой методике, покажите мне, где написано, что это запрещено.

— Да, но он при этом был поднят!

— Подняла его не я. Я контактировала с ним, но опять же, покажите мне, где написано, что категорически запрещено контактировать с поднятым кем-то мертвецом.

— Инна Романовна, вы совершенно зря придираетесь к формулировкам. Вы, кажется, не понимаете, сколько правонарушений допустили за сегодняшний день.

— Сколько? Я не проникала в чужой дом, не поднимала мёртвых, ни на кого не нападала…

— А вот ваш фамилиар нападал. Во-первых, обладать фамилиаром само по себе противозаконно, во-вторых, это превышение допустимой самообороны.

— Превышение самообороны? Против некромантки?! — изумилась я. Я честно старалась быть вежливой и сдержанной, потому что понимала, что любая истерика ухудшит мои шансы. Но тут я поняла, что истерика уже, собственно, не за горами.

— Ну, вы же не могли быть уверены, что она вас убьёт. Напротив, если верить вашим же показаниям, Элеонора Штерн обещала оставить вас в живых. Она всего лишь инициировала ритуал, а вы натравили на неё казанского кота, вашего фамилиара!

Да что ж такое-то?!

— Во-первых, он действовал по собственному желанию. Во-вторых, он не фамилиар, он волшебный помощник. В-третьих, как насчет правила «чинить помехи некроманту по мере своих сил»?

— Помощник или фамилиар — это не важно, — поморщилась Александра.

— Нет, важно, если вы меня в этом обвиняете. Поинтересуйтесь у Комхрана, узнаете много интересного на этот счет.

— Хорошо, возможно, мы спросим тамошних экспертов и исправим огрехи в протоколе. Подпишите пока то, что есть, а потом мы займемся устранением ошибок.

Я что, настолько похожа на идиотку? Я даже отвечать не стала, просто откинулась в кресле, всем своим видом показывая, что к этому протоколу больше даже не притронусь.

— Зря вы так, Инна Романовна. Если бы вы просто признали, что ваши действия были небезупречны, и перестали чинить нам препятствия в нашей работе…

— Небезупречность свою я охотно признаю. Незаконность своих действий — нет. Ничего незаконного я не сделала.

Александра снова тяжело вздохнула.

— Я отойду на несколько минут, мне надо посоветоваться по поводу вашего случая. Подумайте пока что, возможно, вам стоит начать сотрудничать с нами, а не вставлять нам палки в колёса.

— Вот как только в протоколе будет именно то, что я говорила, сразу начну сотрудничать, — твёрдо пообещала я. Александра вышла из комнаты, я сначала услышала поворот ключа в замке, потом увидела легкую голубую дымку защитного контура. Меня заперли и физически, и магически. Красота. А я, между прочим, уже второй час как хотела есть.

Что обнадеживало — у меня не отняли телефон. Что печалило — я не очень понимала, кому мне звонить. Маме? Так у неё не настолько полезные связи, чтобы вытащить меня из СБ. Швецову? Ему сейчас своих забот хватает, а перед магами он, в целом, беспомощен, в любом случае. Подружкам, чтобы подняли шум? Ну, очень условный это будет шум, с нашей очень условной публичностью-то.

Обнадеживал также факт, что со мной, в принципе, разговаривали, несмотря на все мои «незаконные действия». То есть некроманткой, подлежащей ликвидации, меня всё же не считают. Иначе не было бы никакого допроса, а он таки есть. А ещё я не могла не видеть некоторого понижения ставок. С преступного сговора и участия в запрещенном ритуале до нападения на некромантку и связи с фамилиаром — пожалуй, это успех! Правда, на протокол-то это никак не влияло. Что бы ни вменяла мне вслух Александра, на бумаге была некромантия.

Боги, как я так попала? И главное, зачем? Что им надо-то от меня? Они, что ли, так себе сотрудников вербуют? Сначала подпиши, что некромантию практиковал, а потом отрабатывай, чтобы делу не дали ход? А смысл?! От меня же толку практически никакого, Ирина Евгеньевна не даст соврать. Или это просто такая её месть за то, что я не дала ей увидеть ритуал?

Я посидела, тупо глядя в телефон, но так и не выбрала, кому плакаться по поводу своего недопонимания с СБ. Перечитала ещё раз шедевральный протокол, на всякий случай отложив ручку подальше, вдруг таки машинально поставлю подпись.

Решилась и всё-таки написала и маме, и Швецову, коротко изложив, что тут у меня творится. Потупила в соцсети. Разложила пасьянс. Второй. Третий. Подумала, что меня, кажется, тут забыли.

Мама написала:

«Держись, я пошла поднимать все знакомства. Ничего не подписывай».

Швецов ничего не написал, хотя сообщение числилось прочитанным.

Я открыла книжку, которую давно начала читать и забросила, но не сложилось и в этот раз. Настроение было несколько не то. Открыла заметки в телефоне и начала накидывать список распоряжений: кого и о чем мне надо попросить, кому что сказать. Эта работа пошла продуктивнее, чем чтение.

Наконец дверь открылась. Вошла Александра, да не одна, а с Ириной Евгеньевной.

— Что, Инночка, не желаете разгребать свои косяки? — каким-то одновременно сочувственным и обвиняющим тоном спросила она.

— Не желаю получать за то, чего не делала, — пожала плечами я.

— А если мы вас сейчас оставим здесь на несколько суток? МагСБ имеет право задержать любого на пять дней. За пять дней много всего может случиться, и скорее всего, протокол вы подпишете. Так может быть, лучше не тратить ни ваше, ни наше время и сделать это сейчас?

— Нет, не лучше, — сказала я. Меткие и обстоятельные ответы у меня постепенно начали заканчиваться. Но уж слово «нет» я выговорить могла.

— Ладно, — сказала Ирина Евгеньевна и взяла в руки мой протокол, просматривая. — Точно не хотите по-хорошему подписать?

— Дайте мне нормальный протокол, а не это, и я подпишу, — в очередной раз повторила я.

— Понятно.

Ирина Евгеньевна сложила чертов протокол вдвое и порвала. Я продолжила молча смотреть на неё, не понимая, радоваться мне или ещё рано.

— Идёмте, Инна, — сказала она.

— Куда? — спросила я и только потом осознала, что мы практически повторяем разговор, с которого сегодня начали.

— Куда-куда… на выход. Я вас провожу, через охрану проведу, а там вас уже ждут.

— А… кто меня ждет?

— А это уж вам виднее. Идёмте.

Ну, я встала и пошла.