День десятый. Кухонная конспирология

На кухне сидел хмурый и недовольный Швецов, источавший вокруг себя какое-то странное нервное смятение. Судя по всему, это был специальный концерт для его собеседников, чтобы им жизнь мёдом не казалась. Сам он вряд ли стал бы чувствовать себя вот так. Его даже Нора не вынудила открыто нервничать и злиться, куда уж там его нынешним визави. Напротив него за столом сидел человек из Маготряда, но уже без отвода глаз, с открытым лицом, и сотрудница Комхрана, как явствовало из корочки с эмблемой ведомства, лежавшей на столе. Около корочки лежал телефон Игоря, очевидно, не то чтобы конфискованный, но временно недоступный. Это они его маринуют тут с тех пор, как я ему написала, и он поэтому не отвечал?! Жуть. Рядом со Швецовым сидела моя мама с видом человека, в десятый раз объясняющего ученику, почему его ход решения задачи неправильный, и мужественно готовящегося повторить ещё раз тридцать.

— Молодой человек, давайте ещё раз: немаг Швецов не может нести ответственность за это сразу по двум причинам. Во-первых, как немаг, он не несет ответственность за нарушение всего блока законов о мифических существах, они не для него написаны. Во-вторых, как немаг, он неспособен отличить мифика от обычного животного, а значит, в том, что он содержал дома аралезов, отсутствует элемент умысла. И да, есть ещё и в-третьих: он был околдован, а значит, ответственность за его поведение несёт особа, отдававшая ему приказы, — мама мягко развела руками, как бы показывая, что обсуждать тут больше нечего. Швецов развернулся и увидел меня. Улыбнулся, отвернулся обратно. Больше никто не обратил внимания на мой приход.

— А вот был ли он околдован — это ещё вопрос! — возмутился Маготрядовец. — Мы ещё будем делать экспертизу.

— Делайте, — кивнула мама. — Только сразу вам говорю, эту вашу экспертизу скорее всего принесут делать мне же, я у нас ведущий специалист по сложным структурам. Так что я могу вам сразу, под запись и подпись, под своё доброе имя, сказать, что Швецов не может нести ответственности за свои поступки, имеющие хоть какое-то отношение к магическому миру.

— Вы не можете проводить эту экспертизу. Вы его родственница. Это конфликт интересов.

— Хорошо, тогда экспертизу проведут другие сотрудники моей кафедры. Большинству я же предмет и читала, и если вдруг они выдадут вам другой вердикт, вы мне скажите, я подниму на кафедре вопрос об их квалификации. А пока ещё раз скажите: какие претензии к моему зятю?

— Незаконное содержание мификов, предполагаемое извлечение магической и финансовой выгоды из этого содержания…

— Какой выгоды, откуда? Как немаг должен эту магическую выгоду получить?!

— А зачем тогда он их у себя содержал?

— По приказу, одному из множества, выданному ему Элеонорой Штерн, мы сегодня это, кажется, уже раза три повторили, сколько можно, молодой человек?

Я достала телефон, открыла мессенджер, написала Ирине Евгеньевне: «Добрый вечер! Простите за беспокойство, но не могли бы вы отозвать…» — а кого, собственно?

— А представьтесь, пожалуйста, — попросила я Маготрядовца и сотрудницу Комхрана. И если комхрановская дева тут же с готовностью развернула передо мной свою корочку, то Маготрядовец пошёл на принцип:

— А вы кто?

— А я Инна Тополева, я здесь живу

— Сожительница, что ли?

— Жена. И хозяйка дома.

— Паспорт покажите, «жена».

— Я вам лучше кое-что другое покажу, — сказала я и положила руку на дверной косяк. В комнате погас свет. Включился обратно. Ещё раз погас. Вот надо же, когда мама вдалбливала мне, как вести себя при вторжении в мой личный дом, я бесилась, что это абсолютно бесполезные знания. А они взяли и пригодились. — Я хозяйка дома, — еще раз раздельно сказала я, возвращая свет обратно. — Так что будьте добры, представьтесь, пожалуйста.

Он неохотно пробурчал своё имя, я написала его Ирине Евгеньевне. Мы плоховато расстались, но я была уверена, что раз уж она отпустила меня (пусть даже по чужому приказу или чтобы не ссориться с Елисеевыми), то и Швецова она вряд ли заинтересована терроризировать. Поэтому совершенно не удивилась (но очень обрадовалась), когда у Маготрядовца зазвонил телефон.

— Да. Слушаю. Да. Так точно. Нет, не закончили. Не признаёт вину. В смысле, не надо? В смысле, не подписывать? Извиняюсь. Да. Вас понял. Скоро буду, — он нажал на отбой и с неудовольствием посмотрел на Швецова: — вы сразу не могли сказать, что не извлекали выгоду из мификов?

Я видела, как сильно маме хотелось напомнить, что она ему вот только что об этом говорила, но она промолчала.

Швецов впервые за то время, что я была здесь, заговорил:

— Так я не силён в вашей магической терминологии, простите. Я же так и не понял, в чем вы меня обвиняете.

— Ох, немаги, — вздохнул Маготрядовец. — Как дети малые, ну правда. Ладно, раз так, тогда вопросы снимаются, вот подпишите показания по сегодняшним событиям и протокол осмотра помещений и изъятия производных частей мификов.

Швецов придвинул к себе бумаги и стал читать. Я подошла, встала за его спиной и стала читать тоже. Через полминуты мне пришлось подвинуться, потому что к нам присоединилась мама. Итак, я узнала, что всю шерсть, начёсанную Леной с аралезов, усы бастет и прочие радости мы, увы, потеряли. Честно говоря, неожиданностью это не стало. Больше ничего криминального мы с бумагах не нашли, поэтому Швецов их, в конце концов, подписал. И мы проводили доблестных сотрудников магических ведомств до двери, эдаким клином: Швецов впереди, а за его плечами мы с мамой, как два готовых броситься казанских кота.

Как только за ними закрылась дверь, мы заговорили практически все одновременно, в итоге никто ничего не понял, мы нервно рассмеялись, попробовали снова.

— Тебя какими судьбами отпустили? — спросила мама. — Я так никого и не смогла найти, мне кое-кто сказал, что попробует узнать, но никто ничего не обещал.

— Мне Елисеевы помогли. Кажется. Если я всё правильно поняла, — объяснила я. Повернулась к Швецову и сказала важное, пока помнила: — Извини за все эти «мой дом», «я хозяйка», просто это тот язык, который они понимают. Я Лену так научу, тогда мне больше это говорить не надо будет.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— А что не так? — удивился Швецов. — Мой дом — конечно, это твой дом тоже.

— Нет, ну вы слышали, да? Выгоду тут извлекали из мификов! Голову свою из задницы пусть извлечёт!.. — невпопад, но довольно уместно возмутилась мама, и тем спасла меня от растекания в сиропную лужицу.

Вернувшись обратно на кухню, мы обменялись опытом общения с МагСБ, Маготрядом и Комхраном. Истории наши были, в принципе, похожи: на меня давили, обвиняя невесть в чем, — и на Швецова тоже. Потом он исхитрился позвонить маме, и давить стали больше на неё, а Швецов смог передохнуть. Аралезов увезли. Бастет увезли. Хотели увезти и Ваську с Марусей, несмотря на то, что они тут на вольном выгуле, но не смогли поймать.

— А я давно говорила, что эта норма про уничтожение некромантов на месте — очень подозрительная, — задумчиво сказала мама, выслушав мой рассказ. — К злоупотреблениям ведёт и отсутствию ясности. Это же так просто: убил некроманта — и он никому не расскажет, откуда у него такие идеи, откуда у него первоначальные знания, кто ему, в конце концов, денег на ритуал подкинул… А у тебя и ликвидированный преступник на счету, и возможно, его наработки, которые можно сдать в архив.

— Ты думаешь, СБ собирает знания по некромантии? — изумилась я. Да, эта мысль крутилась где-то рядом весь день, но… может быть, это была личная инициатива Ирины Евгеньевны. Может, она по личным мотивам себе формулу хотела?

— Ну а как ты думаешь, почему тебя там мариновали полдня? — вздохнула мама. — Наверняка ждали, когда ты наконец предложишь им то, что им надо.

Самое смешное, что мне это в голову не пришло. Сейчас, задним числом вспоминая наш разговор в саду с Ириной Евгеньевной, я понимала, что это не я такая проницательная, а мне едва ли не открытым текстом всё объяснили. И я ведь даже поняла. Но решила, что это всё личные хотелки Ирины Евгеньевны, и на сотрудничество не пошла. И сразу после этого в МагСБ меня начали обвинять непонятно в чем, в чем попало практически…

— А не проще им было всё-таки Нору допросить?

— У них, я так понимаю, постоянные проверки на чёткое соблюдение должностной инструкции. По инструкции допрашивать некроманта запрещено, можно только убить. Зато многое другое, особенно в работе со свидетелями, не запрещено, а значит, допустимо.

— Но почему тогда меня отпустили?!

— А это уже к Елисеевым вопрос. Я бы, кстати, с удовольствием их спросила, на правах сватьи. Вы, кстати, свадьбу-то нормальную собираетесь играть?

Мы со Швецовым несколько оторопели от смены темы, но тут с лестницы раздался голос Лены:

— А мы ужинать сегодня будем?

— Я же сказал тебе сидеть в комнате, — возмутился Швецов.

— Ну я же слышу, вы тут ржёте, значит, все уже нормально. А я есть хочу.

Я, несмотря на плотный перекус от Елисеевых, была с Леной полностью солидарна.