День одиннадцатый. Утро в поисках ответов

Я осторожно взяла шерстинки с лениной руки, потрогала, послушала. Это действительно была шерсть аралеза.

— Может, осталось с того дня, как я Айка к тебе пустила? Ну, когда ты с упадком сил лежала, — безнадежно предположила я.

— Да ты что, — фыркнула Лена. — Папа там всю постель ободрал, как только я встала, всё отправил в стирку. Собака же!

— А, ну да, — кивнула я. — Могла бы и сама догадаться, действительно, — я некоторое время тупо пялилась на эти шерстинки, потом отдала их Лене. — Сохрани у себя, будем с тобой потом учиться исцеляющие амулеты делать, это для них прекрасный материал.

— Хорошо. А оказались-то они у меня как?

— Честно? Понятия не имею. Но одно могу сказать точно: давай-ка на всякий случай никому не будем об этом рассказывать. Папе твоему скажем, маме моей скажем. А за пределы семьи не выносим.

Я мысленно отругала себя за слово «семья», вдруг я ребенку таким образом про Нору напомнила, но она только кивнула.

— А вообще, про магию можно кому-то рассказывать?

Я встряхнулась, просыпаясь окончательно и заодно вспоминая, какими словами мне это объясняла мама.

— Ну смотри: кое-что ты рассказывать можешь. Но только рассказывать. Никаких громов, молний, светящихся шаров и визуальных эффектов. Ты можешь людей лечить, можешь им гадать, можешь варить им зелья, в общем, делать всё то, что никак нельзя увидеть глазами. Они и так-то как правило не видят, а всё-таки такое правило существует. Это первое. Второе: когда рассказываешь, учитывай, что и кому говоришь. Большинство тебе всё равно не поверит, если без тех самых эффектов, которые нельзя. Только прослывёшь странненькой. Так что тут как с секретами: надо выбрать, кому ты доверяешь, кому попало такое не рассказывают. Ну и третье, — я перевела дух и продолжила. — Никогда, никому, ни при каких обстоятельствах нельзя рассказывать, что нас, ну, например, много. Что у нас есть какие-то свои государственные структуры, учебные заведения, промышленность, газеты, магазины, в общем, что у всего есть магическое подразделение.

— А если расскажу, то что?

— Ну, в детстве мама меня пугала, что если я расскажу, то за мной явятся люди под отводом глаз и куда-то заберут. И собеседника моего заберут, и никто нас больше не увидит. И знаешь, я вчера так неприятно в Службе Безопасности посидела, что почти уже верю. Может, совсем навсегда и не заберут, но и дело заведут, и мозг вынесут. В общем, не надо. Если и рассказываешь, что ты ведьма, то заливай про уникальный дар, в крайнем случае про колдовскую династию. А не про вот это всё, что ты вчера видела. И думай, опять же, кому это говоришь, чтобы к психиатру потом на учёт вставать не пришлось.

— Ладно, поняла, — вздохнула Лена. — А ты вот подругам что говоришь?

— Я? Ничего не говорю. Я им просто гадаю. Они знают, что Инна умеет гадать. И зелья им иногда сую, под видом гомеопатии. Они, опять же, считают меня странной, но берут. Потом замечают, что помогает, и в следующий раз просят сами. Ну и, понятное, дело, если кто врёт, а я вижу, то я сразу говорю, а они восхищаются, какая у меня интуиция.

— Но это же враньё, получается?

— Не враньё, а секрет. И если его рассказать, то лучше никому не станет. Я, знаешь ли, пробовала.

С женихом своим бывшим пробовала, например. Он в итоге так и свалил убежденный, что я больная на голову. Кто, спрашивается, за язык тянул? Распрекрасно люди годами живут в браке, не рассказывая про магию. Ну, зато теперь у меня брак с полным погружением. Даже немного чересчур.

Когда Лена отбыла прятать ингредиенты и переваривать информацию, я взяла телефон и снова написала маме. Мне уже было немного стыдно всё время её дергать, но кому ещё-то? Не Ирине же Евгеньевне, в самом-то деле.

«Мам, а скажи пожалуйста, существует ли ещё какой-то ритуал установления родства, кроме принятия в семью? Такой, чтобы человек прямо становился родственник-родственник, и внешне похож, и вообще не подкопаешься?»

Я ещё и одеться не успела, как мама мне перезвонила.

— Инна! Я тебя ещё вчера попросила перестать приключаться! Я не знаю, где ты эту дрянь нашла, но положи немедленно обратно и все буквы оттуда забудь! И лучше уничтожь, это смертельная штука, вообще-то! Кровная магия и вот это всё.

Та самая, которой в России, как мы все хорошо знаем, не существует. А у Елисеевых, значит, есть. У наших уже почти родственников. Прекрасно, просто прекрасно.

— Мама, спокойно, нет у меня ничего на руках, я не знаю, как оно делается. Я просто сегодня сон интересный видела, в этом доме так спится — офигеть, ты не представляешь. Кстати, надо бы тебе как-нибудь на ночь остаться, наверное, зуб даю, интересный будет опыт.

— Ну пригласишь как-нибудь, ладно. Даже стесняюсь спрашивать, кто, кого и в какой род привёл, — вздохнула мама. — Точно у тебя ничего нет?

— Точно.

— И искать и делать не собираешься? Там после этого жить максимум лет пять, ты учти…

— Не собираюсь я!

— Клянешься?

— Мама, честно! Я что, идиотка совсем, по-твоему? Мне тоже приключений уже хватило, я жить не успеваю!

— Вот и хорошо, вот и живи, — скомандовала мама, резко успокоившись. — А я пока поищу, что там у тебя с котом.

— Мам…

— Что?!

— Тут не только у меня с котом, а ещё у Лены…

— Инна, у меня просто слов таких нет, чтобы вас обругать. Так что обойдемся без этого. Рассказывай.

Рассказ занял буквально минуту, гораздо больше времени я выслушивала экспрессивный мамин ответ, по сути сводившийся к тому, что она, как и я, немного недоумевала. Всё-таки контакт с мификами её прямой специальностью не был.

— Но я знаю, у кого спросить! — оптимистично завершила она.

— А как ты это объяснишь? — напряглась я. — Это же не твоя тема.

— А так и объясню, сегодня во всех газетах Нора Штерн крупным планом. Ваша семейка тоже туда попала. Но без портретов и без имен. Но я-то честно могу размахивать газетой и говорить, что вот ведь как моя дочь попала.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— И что, что я попала? Всё ведь уже закончилось.

— И мне теперь интересно! — с искренним возмущением моей непонятливостью сказала мама.

— Логично, — не удержалась от усмешки я. — А тебе поверят?

— Конечно. Я всегда так делаю, когда меня что-то интересует. Бегу по всем литературу собирать. Я бы, собственно, и так пошла. Просто теперь выбор книг будет немножко другой. Так, а теперь, Инна, слушай меня очень внимательно. Я хочу тебе сказать серьёзную вещь, которую никто другой тебе не скажет.

— Что? — напряглась я.

— Спустись на кухню, сделай себе завтрак, ну или пусть Швецов сделает. И возвращайся в кровать. Можно даже прямо с завтраком. И чтобы до вечера никакого колдовства и никакой работы! Поняла меня? Никакой!

Конечно, поняла. Кто я такая, чтобы спорить с мамой?