Глава 15

Арина. Семь лет назад Я посмотрела на циферблат напольных старинных часов, что стояли в столовой дядиной квартиры. Прошло уже два дня, как я ночевала здесь в одиночестве. Если не считать Маргариту, которая приезжала с утра и привозила мне набор еды на день. Она оказалась своеобразной волчицей. Любила поболтать, могла добавить нецензурное словцо в речь и громко смеялась, а еще постоянно сверлила меня взглядом своих красивых глаз. При первом знакомстве я решила, что это ее звериное любопытство ко мне, но на второй день взгляд стал еще более острый. Я старалась не подавать вида, что волчица вызывала во мне желание закрыться, проявить осторожность. Но также помнила, что магию лучше не проявлять по любому поводу, ведь обращаться с ней я еще не умела настолько хорошо. Маргарита приехала и сегодня. Ухмыльнулась как-то зло, но почти сразу сменила мелькнувшую эмоцию на вежливую улыбку. – Доброе утро, – поздоровалась я, пропуская ее в квартиру. – Доброе, – ответила Маргарита. Она не прошла дальше, а осталась в холле. – Сегодня я отвезу тебя на встречу. Нас уже ждут. Поэтому… «Собирайся», – не договорила волчица, но я не дослушала и быстро ушла в комнату, чтобы одеться. Как же я хотела выйти из этой тюрьмы. Уже в машине я поняла, что везут меня в магуправление. Шило на мыло. – Дядя вернулся? Он исчез сразу, как только врач сообщил о беременности. И телефон Серафима не отвечал. Вот и этим утром я снова набирала выученный наизусть номер, но автомат отвечал, что «абонент недоступен». Меня пугало, что это все произошло одновременно. – Нет, нас ждет Ворон. – А Серафим? – вырвалось у меня неосознанно, и я пожалела о своей несдержанности. Это не ее дело, но Маргарита как будто ждала этого вопроса. – А он улетел на Алтай. Ты не знала? – она старалась задать мне вопрос с удивлением, но получилось ехидно и злорадно. Она смеялась надо мной? – Я была без связи, – соврала я, хотя ведь так и было – дозвониться так и не смогла. – А, – Маргарита сделала вид, что поверила. – Ты не расстраивайся. Серафим такой со всеми. Приманит своей харизмой, а потом исчезнет не прощаясь. И ведь не переводятся дурочки, которые хотят завести отношения с Серым. Не обижайся на мои слова, Арина, я сама получила такой опыт. Серый – волк-одиночка. – И много у него было таких «дурочек»? – зачем-то я это спросила, хотя не верила же ни единому ее слову. Или начинала верить?.. – Достаточно, чтобы выкинуть его из головы, – усмехнулась Маргарита и резко вошла в поворот. Меня прижало к автомобильной двери. – Выкинь его из головы, – будто приказала мне волчица и прибавила скорость. Она вела машину агрессивно. И во всей ее натуре читалась эта вспыльчивая агрессивная аура. Я на секунду представила ее вместе с Серафимом и с болью признала, что темперамент моего волка был горячим, и такая, как Маргарита, его бы могла удовлетворить. «Это всего лишь физиология», – пробился внутренний голос, пытающийся меня успокоить. «Серафим не такой», – а это уже шептало сердце. Но он действительно пропал из моей жизни сразу же, как только меня забрал у него дядя. На парковке нас встречал помощник Ворона – молчаливый высокий мужчина. Он кивнул Маргарите и вежливо сказал: – Дальше о безопасности Арины я позабочусь сам. Я быстро глянула на волчицу, но та надела маску безразличия, хотя я сразу уловила всплеск эмоций: от злости до облегчения. Когда она говорила про Серафима, я тоже чувствовала этот безумный коктейль, который не давал мне никакого намека говорит ли та правду или нет. Я была сейчас в таком же разладе: сердце и разум боролись друг с другом. «Если бы ты дал мне хоть крохотный сигнал, Серафим». Но я осталась совершенно одна со своими мыслями и с последствиями нашей ночи. Я попрощалась с Маргаритой и, тяжело вздохнув, пошла в сторону лифтов. Мужчина шел следом. Он не представился. И в лифте не проронил ни слова. Стоял тенью, нависая надо мной, а я вдруг отчетливо поняла, что не хочу здесь находится. Я хочу в тот маленький домик, в теплые ласковые объятия. Я резко приказала себе остановиться, чтобы не разреветься прямо тут наедине с чужим оборотнем. Не дождутся! – Прошу сюда, – направил меня мужчина, когда мы вышли из лифта. Это был другой этаж магуправления, не тот, на котором был кабинет дяди. И только сейчас я задумалась, а что здесь делал Ворон? Кто он вообще такой? Меня пропустили в просторный кабинет, не меньше дядиного, и громко захлопнули дверь. Около панорамного окна стоял высокий худощавый мужчина с модной стрижкой темных волос и с непривычным взглядом почти черных глаз. Ворон. Ерофей Воронов. Самый сильный альфа, как рассказывал мне Серафим. – Рад снова встретиться, – сказал он искренне, поэтому и я не стала лукавить: – Не могу ответить взаимностью. В его облике не было ничего… сильного или властного. Привлекательный мужчина. Со вкусом одетый. Харизматичный, но… Ворон подошел ко мне и потянул правый уголок губ в полуулыбке. Его черные глаза на миг блеснули ослепительно желтым, и я забыла все эпитеты, что придумала для него мгновение назад. Это была тотальная ошибка считать, что он не выглядел сильным. Он и был звериной силой. Был властью всех альф. Его аура просто сдавливала меня, как несчастный бумажный тюльпанчик. – Мне нравится твоя честность, Арина. Люблю прямолинейных людей. С такими удобно работать, – проговорил он с приятной сексуальной хрипотцой. Я молчала, ожидая дальнейших объяснений. А еще не могла справится с сердцебиением. Это ведь не полная его сила. А что будет захоти он подчинить кого-то? Или подчинить меня? «Ты бы выполнила любой приказ». Мне не хотелось, чтобы кто-то обладал такой властью надо мной. И единственно спасение я видела в своей магии. Я глубоко вздохнула и принялась рисовать в голове лепестки прозрачного тюльпана, что укрыли меня с головой. Ворон приподнял удивленно бровь, а потом широко улыбнулся. – А еще ты быстро соображаешь. Я определенно буду бороться за твое назначение ко мне. – Назначение? – не поняла я. – Я возьму тебя помощницей нашего мага. Он будет обучать тебя в полевых условиях. А теорию ты будешь проходить в магуправлении. Устроит тебя такое предложение? – И я смогу съехать от дяди? – Куда захочешь, в пределах тридцати километров от магуправления. Вот он шанс! – Я согласна, – выпалила я. – Что нужно подписать? Но не успела я порадоваться, как меня прошило дикой болью в районе сердца. Я взвыла и опустилась на колени, судорожно хватая ртом воздух. Ворон ошарашенно присел рядом со мной и протянул руку, чтобы проверить меня, но меня вдруг скрутило еще сильнее. Судорога прошла по всему телу, и я упала на бок. Оборотень уже был около своего стола и что-то кричал в трубку. Но я толком ничего не слышала. Все крохи моего сознания были сконцентрированы там, где между ног растекалось тепло, по капле забирая жизнь. Я чувствовала запах крови везде и сжимала онемевшими пальцами живот, будто это могло как-то остановить агонию. Я понимала, что сейчас случилось и не хотела верить. А еще я не хотела верить крику Ворона, который повторял прибежавшему дяде и незнакомому мужчине, что Серафим рвет нити. Ведь это же не правда! Ведь он… «Бросил меня», – это была моя последняя мысль. Серафим. Семь лет назад Какой же я был идиот! Остолоп! Безмозглая псина! Зачем я поверил Антипу, что он якобы сохранит жизнь Арине?! Зачем, мать твою, улетел! Не убил бы он ее. А себя мне не жалко. Зато сейчас, глядя в его бездушные, будто у куклы глаза, я осознал какую чудовищную ошибку совершил. Он чертов сраный маг! И разделив нас, теперь будет творить любую дичь! – Как ты здесь оказался? – спрашиваю я ухмыляющегося чернокнижника. Он вышел из зеркальной дверцы платяного шкафа в моей небольшой студии, где я всегда размещался по прилету в Новосибирск. Буквально мгновение назад. Просто появился темной тенью в отражении, а потом шагнул наружу сквозь гладкую поверхность зеркала. – Магия, – усмехается он, радуясь тому, что я начинаю оборот. Я загрызу его по воле Луны, уничтожу дьявольское отродье, но Антип будто этому только рад. Он что-то кидает в меня, выкинув растопыренную пятерню вперед, но я успеваю увернуться и сомкнуть на руке челюсть. Она еще не волчья, но зубы уже заострились, клыки вошли в плоть как в масло. Я чувствую на языке странный привкус песка. Отскакиваю на безопасное расстояние и сплевываю. Так и есть, это песок, а на руке Антипа огромные провалы от моих зубов, но ни крови, ни мяса там нет и в помине. – Ты не человек? – рычу я, голос мой искажен челюстью. – Я копия, – смеется он истерично. – Но ты об этом никому и никогда не скажешь, псина. – Его рука, как в фильме ужасов, снова восстанавливается и вот передо мной Антип без единой раны. Копия Антипа. Мне надо его обездвижить. Надо уничтожить. Поэтому я снова кидаюсь на него и ударяю своей полурукой-полулапой в живот, но чувствую чудовищную боль, будто костяшки впечатал в стену. Его пресс такой мощный, что на нем нет и следа. Я снова группируюсь, разминая ушибленную руку. – Тебе меня не победить, щенок. Я создан из песка и глины – два извечных материала, и два самых удобных для обороны. – То есть ты сделан из говна? – провоцирую я его, но эта копия Антипа смотрит на меня и сардонически усмехается. Я его веселю как балаганная собачка. – Из крепкого и удобного говна, в отличие от тебя, – отвечает он мне с шипением и вдруг выкидывает вперед две руки. Они рассыпаются песком, а вся взвесь летит на меня, забивая мне ноздри, глаза, рот. Мне нечем дышать, я задыхаюсь и оседаю на пол. И вот когда, ощущаю, что в легких пустота, тело содрогается от дикой боли – нити Молчания, что он наложил на меня, так варварски вдруг впиваются еще глубже, утаскивая запреты на слова прямо к Зверю. Он скулит, бьется в клетке, но вылезти уже не может. Как и я не могу скинуть эту дьявольскую магию. Я лежу на полу полумертвый, слабый и никчемный, а копия Антипа смотрит на меня своими провалами и лыбится. – Ну вот и молодец, что успокоился. Теперь пора рвать нити. – Не получится, – харкаю я кровью. – Без Зверя не получится. Обломись, урод! Не все ты продумал! Но тот смотрит на меня, как на дурочка и проводит ладонью по груди, прямо к сердцу, там его ладонь замирает, а через секунду я слышу его уверенный страшный ответ: – А я не твои нити обрывать буду, Серафим. Я через тебя оторву нити Арины. Чтобы она прочувствовала каждый миллиграмм боли и возненавидела тебя за все. Я не произношу вслух, но губы мои шевелятся, пытаясь сказать: «Она меня любит». Но Антип резко погружает свою ладонь в мою грудную клетку, совершив один из самых опасных магических ритуалов, и четко произносит, чтобы я расслышал его даже за пеленой кровавой боли: – Скоро она тебя возненавидит. *** Я прихожу в себя через сутки. На новом номере куча пропущенных. За дверью Есений, пытающийся вышибить ее, но на ней контур, так просто ее не снять. Я кричу ему, чтобы прекратил, а сам открываю дверь, хватаясь за сердце. Внутри словно все выжгли, уничтожили, убили на корню. Это не чертов обрыв – Антип превратил нас в ходячие трупы без души, вырвав ее своими ручонками. Есений смотрит на меня испуганно, пробегает глазами с ног до головы, и кусает губы, боится что-то сказать. – Да говори уже, – хриплю я. – Ты седой, Серый. Совсем, – мямлит он. – Ты что натворил? – уже громче и эмоциональнее. Я натворил? Я, Есеюшка, как раз ничего и не натворил. Не убил вовремя гниль. Не забрал Арину с собой. Не смог даже защитить. Седой… Лучше бы я был мертвым. Есений читает все по моим потухшим глазам и опускает голову. – Вас разжаловали, командир. И на три года сослали к горным. Быстро я прокатился вниз по карьерному лифту: из высшего в каторжника. Горные у нас только одним занимаются – добычей самоцветов для артефактов. Теперь нужно выжить и отомстить. Я совершил ошибку, но и Антип ее сделал, не убив меня.